...пока что в пьесе не мелькает его имя в ремарках, а лаять они с Комендантом в присутствии подавляющего силой начальства приучились по команде.
Сложно упрекнуть Фаворита в том, что даже невзначай сказанная фраза у него громче призыва «рви». [читать далее]
14.04.19 подъехали новости, а вместе с ними новый челлендж, конкурс и список смертников.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » личные темы » не люблю немотивированное насилие, но меня легко мотивировать


не люблю немотивированное насилие, но меня легко мотивировать

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

*я просто очень люблю эту картинку

https://i.imgur.com/zh7VlFI.png

+8

2

из старого:

— Что значит «не можем», мать твою? — сквозь зубы цедит Эдгар и хватает Иэна за ворот куртки. Ткань жалобно трещит в пальцах.
— Что, блядь, значит, «мы не можем», — вполголоса повторяет он, встряхивая напарника, точно куклу. На посеревшем от усталости лице Иэна не дергается ни один мускул, и тот лишь спокойно повторяет:
— Эдгар, они набросили сеть. Тень закрыта.

В мысленной нецензурной брани сплетается добрый десяток европейских языков.
Сеть. Подумать только.

Ему доводилось разве что слышать об использовании этого заклинания, но никогда — ощущать последствия на своей шкуре. Эдгар закрывает лицо ладонями, воскрешая в памяти детали ритуала, и совсем тихо стонет.
Отрезать противнику пути отступления теоретически способен любой уважающий себя маг выше пятого уровня. Талантливый одиночка, не побоявшийся отдачи, за считанные минуты даже комнату три на четыре метра превратит в лабиринт: извращать пространство не так уж сложно, если забыть о последствиях.
Но закрыть Тень?..
Иэн хрипло и совсем невесело смеется.

— Ее никак нельзя разорвать? — Эдгар первым нарушает тяжелую паузу; голос звучит глухо, вопрос — почти безнадежно.
— Во мне сейчас магии меньше, чем в обертке из-под «сникерса», — пожимает плечами Иэн и натыкается на его полубезумный взгляд.
Эдгар смотрит так, словно больше всего на свете мечтает взять его сперва за левую руку, потом за правую, а потом как следует дернуть в разные стороны.
Что-то подсказывает, что при должной концентрации должно получиться неплохо.

— То есть это наша единственная проблема? Мы сидим и ждем, пока какие-то мудаки устроят Армагеддон, потому что ты устал? — вкрадчиво интересуется он, и еще несколько долгих мгновений Иэн непонимающе хмурится. Потом на его лице отражается догадка. Потом оно застывает в выражении no-fucking-way.

Внешне Эдгар не меняется ни на десятую долю, но Иэн делает вдох и забывает выдохнуть; на его шее проступают жилы; беспомощно таращатся широко распахнутые глаза. Потом непрочный барьер разлетается в клочья: остается только телесное, животное, полностью подчинившееся.

Эдгар практически не чувствует, как поддаются плотно сомкнутые губы. Иэн и впрямь практически пуст: забрать жалкие остатки энергии — значит прикончить на месте; он гасит в себе это желание, хотя и с трудом, и доламывает последнее, пока не остается чистая, не перекрытая лишними эмоциями связь. Его собственный разум сопротивляется куда активнее: отдавать неприятно и совсем не хочется.

Онемевшие пальцы сводит от холода. Возникшие в поле зрения точки сливаются в одно большое черное пятно. Кровь шумит в ушах — когда Эдгар отстраняется, то практически не слышит поток возмущенной речи; тот доносится как через глухую стену, к которой нужно прижать стакан, чтобы разобрать хоть что-то. От удара в плечо он заваливается на спину и, не удержавшись, фыркает.

Очухался, блядь.
Обертка из-под «сникерса», поглядите только на этого уебка.
(эдгар бы и сам посмотрел, но не может разглядеть ничего на расстоянии пары-тройки дюймов)

— Если не вытащишь меня отсюда... — он умолкает, оставляя Иэну возможность представить самостоятельно.

Ужасно хочется спать.

+4

3

из нового:

1908.
Свежая метка, которую он чувствует на ее коже, раздражает и злит, но Анхарад, в отличие от Эдгара, выглядит вполне довольной; говорит, ему стоило бы сделать то же самое. «Стоило бы» в словаре Анхарад означает «сделаешь», приправленное ненавязчивым «когда я захочу». Он пожимает плечами — как обычно, сдается без боя.

Рыхлые снежинки тают на тяжелых темных волосах. Он сгребает их в кулак ближе к затылку, прижимая Анхарад к себе: запоминает ее близость, и ее запах, и вкус ее губ. Не видит, но ощущает, как рвется граница между реальностью и изнанкой, когда из Тени выходят инквизиторы. Ей требуется чуть больше времени, чтобы понять.

От размашистой пощечины у Эдгара звенит в ушах и перед глазами еще какое-то время пляшут темные пятна. Когда он поднимается на ноги, двое уже держат Анхарад — та, разом осунувшись, не пытается сопротивляться; третий смотрит с явным отвращением и зачитывает обвинение.
(убийства без лицензии, нарушение тайны — ничего, о чем он сам не уведомил бы их заранее)

— Так будет лучше, — негромко говорит он ей в спину. Ноги у Анхарад заплетаются, как если бы она была в стельку пьяна, но инквизиторы не дают ей, в очередной раз споткнувшейся, упасть; подтаскивают к разрыву. Последнее, что видит Эдгар — ее узкую спину и низко опущенную голову.
Потом, обернувшись, встречается взглядом с оставшимся из троицы и невольно вздрагивает.
Он смотрит на Эдгара так, словно увидел нечто отвратительное. Нарушающее законы природы одним фактом своего существования. Не имеющее права здесь находиться и в принципе ды-шать.

Мгновение растягивается в мучительную паузу, прежде чем инквизитор неохотно размыкает губы.
— Рекомендую в кратчайшие сроки обратиться к... вашим. За меткой, — цедит напоследок — Эдгар готов поклясться, что может зафиксировать, как вспыхивает злость, прежде чем от затылка судорожной волной прокатиться по телу, — и делает шаг к Тени.

Уебок.
— Инквизитор!

В ответном взгляде читается искреннее удивление.
(как посмел рот открыть?)

— Я хочу присягнуть Порядку. И, раз уж вы здесь, — расстегивает пальто и тянется к пуговицам рубашки, хотя больше хочется дернуть нервным слитным движением. А следующим движением — дать в морду стоящему напротив магу.
(знает, что черта с два на это решится, и раздражается все сильнее)
(кто, нахрен, вообще придумал магию и все, что с ней связано)

— Буду благодарен, если вы поторопитесь. Тут холодно, — в самом деле дрожит то ли от февральского ветра, то ли от нервного напряжения; в блеклых интонациях проскальзывают рычащие срывающиеся ноты.
С трудом заставляет себя остаться на месте и не шевелиться, когда инквизитор, скривившись, вскидывает руку, и в воздухе появляется слабо светящаяся печать: мысли сплетаются в паническую кашу, тошнотворный комок подбирается к горлу, остается чудовищно мотивированное страхом желание оказаться как можно дальше и как можно скорее, и еще лет двести избегать встреч с представителями обоих Дворов.

Вместо этого Эдгар до синевы стискивает пальцы и неотрывно смотрит законнику в глаза.
Умеют ли маги читать мысли? Он не знает, но на всякий случай принимает меры.

Уебок, уебок, уебок!

+5

4

минутка ностальгии по тайрону, раз уж мне напомнили про майкла питта.

https://i.imgur.com/pPXIIBC.png

Власть развращает. Абсолютная власть, как известно, развращает абсолютно, если не нужно больше делить ее со стареющей шлюхой Линдой.
Плавно меняя тактику, Тайрон максимально дистанцируется от девочек, проводит с ними все меньше времени и всячески подчеркивает, что его внимание — уже награда, нечастая и желанная. Подарки становятся не просто приятным сюрпризом: теперь они достаются редко и обретают ощутимую ценность. Глаза у Келли вспыхивают огнем, когда она прижимает к груди свежевышедший бестселлер. Сегодня Келли — особенная, она сделала все правильно и заслужила одобрение.
Закрепляя успех, Тайрон отправляет ее во Франклин за покупками: во-первых, лень мотаться туда-сюда самому, во-вторых, лучший способ заставить любого работника пахать сверхурочно и даром — поощрить его чем-нибудь максимально бесполезным и при этом пафосным.
(в идеале, заключенным в рамочку)

Выручку он по-прежнему забирает целиком, только теперь отдает не восемьдесят процентов для Линды, а сорок — ребятам из Морган-Сити, под чье негласное покровительство переходит ради большей безопасности. Тайрону двадцать шесть, и его все устраивает. Марле одиннадцать. Это устраивает Тайрона меньше.
Вердикт — слишком мала, чтобы работать. Три, а то и четыре года бесконечных вложений с неизвестным результатом — он привык финансировать только заведомо успешные проекты, к коим малолетняя Марла никак не относится, но Келли рыдает навзрыд (ее бедной племяннице некуда идти, о, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, пусть она останется с нами). Он долго думает и неохотно соглашается, ясно давая понять — воображаемые кредиты Келли только что ушли в минус, и за Марлу ей придется отрабатывать вдвойне. С каждым разом Тайрон прикидывается суровым, но справедливым божеством все успешнее.

Мысль о том, что Марла чертовски хороша собой, приходит ему в голову практически сразу. Некоторое время Тайрон задумывается об этом не иначе как вскользь — сформировавшиеся женщины нравятся ему чуть больше, чем привкус набоковщины во рту, — и держится довольно долго. Почти два года, пока что-то не щелкает в голове, словно бытовой выключатель. Келли улыбается блаженной улыбкой городской сумасшедшей, когда он говорит, чтобы она подготовила девчонку тем же вечером. Наркотики, маниакально-депрессивные эпизоды и готовность слепо поклоняться любой мало-мальски авторитетной фигуре вытравливают из нее остатки здравого смысла.
(у Тайрона оправданий нет, но он в них и не нуждается)

Потом Марла беременеет, что не вызывает у Тайрона никаких положительных эмоций (маленьких детей он по-прежнему ненавидит, ассоциируя с Томми). Он долго раздумывает, стоит ли отвезти ее на аборт в ближайший крупный город, но отказывается от этой идеи: местная полиция может сколько угодно закрывать глаза на то, что происходит в трейлерном парке, но врачи вполне могут создать проблему, если увидят несовершеннолетнюю девицу без документов, страховки и родственников. Рисковать свободой ради здоровья Марлы Тайрон не хочет: он у себя один-единственный, а в тюрьме хреновый микроклимат.
Девочку называют Софией, не скрывая факт его отцовства. Тайрону плевать на дочь — ему нужна Марла, и ее любовь, больше похожая на идолопоклонничество.
Есть во всем этом что-то древнегреческое.

Что же ты натворила, Келли.
Софию хоронят в крошечном, сколоченном из грубых досок гробу. Марла пожимает плечами, Тайрон поджимает губы — убийство дочери заботит его меньше, чем немыслимая самостоятельность шлюхи, не смеющей рот раскрыть без письменного разрешения. Келли сидит на цепи две недели (кто-то тайком приносит ей воду, на что он закрывает глаза), в первый же день выплакав все слезы. Каждый раз, когда одна из девочек, или Марла, или Тайрон проходят мимо, она надрывно просит прощения и слышит в ответ: мы прощаем тебя, милая.

Кровь течет сквозь пальцы, пока он силится зажать рану на шее. Марла роняет нож на землю и обнимает его за плечи.
(я люблю тебя, люблюлюблюлюблю)
Охуенно, дайте два — может ответить на это Тайрон, но он, увы, не может: задыхается, захлебывается и падает на колени, чувствуя, что перед глазами все плывет. От шока и боли он чуть было не отключается, но все же остается в сознании. Марла все еще бормочет, пока он добирается до телефона и нажимает кнопку экстренного вызова.
(люблютебялюблютебялюблютебялюблютебя)

Тайрон обещает себе, что убьет суку, если только выживет сам.

Впереди его ждут три года лечения, судебных процессов, психиатрических экспертиз и бесконечных бесед с адвокатами.

(он убьет ее)

+2

5

как случайно залипнуть на полчаса (handporn такой handporn):


https://69.media.tumblr.com/7b71b646dd17514cc47be17f3168e195/tumblr_pbb8t67GPT1xx42sco1_250.gif https://69.media.tumblr.com/4fb9246ff60697a2adfbbe8820cfd738/tumblr_pbb8t67GPT1xx42sco9_250.gif
https://69.media.tumblr.com/0e6d683222b32fb48c7275e429f75277/tumblr_pcwgtpg9WS1vphl05o2_400.gif https://69.media.tumblr.com/eaa7596185019a7820a7cf50b7a86b3e/tumblr_pcwgtpg9WS1vphl05o3_r1_400.gif

+2

6

https://i.imgur.com/lxdHf5E.png

не мог не.

https://i.imgur.com/KqcrM88.png https://i.imgur.com/uMlhZeP.png

+5

7

канон: они умерли
фанфики: иди нахер

канон: они никогда не виделись
фанфики: забавная история

канон: между ними было напряжение и тоска, но они даже никогда не целовались
фанфики: вообще-то,

канон: булочка с корицей страдает
фанфики: булочка с корицей страдает

канон: когда они путешествовали, то оставались в разных номерах
фанфики: И. ТАМ. БЫЛА. ВСЕГО. ОДНА. КРОВАТЬ!!!!!

канон: ...и они были соседями по комнате
фанфики: о боже, они были соседями по комнате...

канон: они были международными убийцами которые убивали убийц
фанфики: но ЧЕРТ подождите пока не услышите о кафе которое они открыли

канон: и они открыли кафе вместе
фанфики: окей но, а что если УБИЙЦЫ

канон: две женщины существуют
фанфики: лесбиянки

спасибо боженьке за фанфики

https://pp.userapi.com/c830508/v830508474/18beee/wZFFLg_nMQw.jpg
https://pp.userapi.com/c846018/v846018474/ddb61/cnA97MMFlzo.jpg
https://pp.userapi.com/c850224/v850224474/16487/siqyBSrqaB0.jpg

+2

8

новую графику я не делаю, но почему бы не выложить старую)00

https://i.imgur.com/NPXERWv.png

+3

9

коротко о главном: сон — все еще социальный конструкт.

https://i.imgur.com/iXWEbcR.png

+6

10

ну правда, чем еще заняться в 8 утра.

В бесконечной череде попыток заговорить теряется суть; Эдгар отмахивается раз, другой, третий — в другой раз, девочка, позже, когда-нибудь, когда у меня будет на тебя время. Дина кивает, стиснув челюсти. Ее хватает где-то на день. Иногда на два.

— Терпение — не твоя христианская добродетель, я смотрю, — хмыкает он, обрывая ее на полуслове. Дина беззвучно открывает и закрывает рот — еще чуть-чуть, из зеленых глаз посыпятся искры. Эдгар без малейших угрызений совести ускоряет шаг, оставив ее посреди коридора; на свете совершенно точно нет ничего такого, что Дина обязательно должна рассказывать именно ему, а не доверенным подружкам, парням или начальству. Личный опыт последних недель и вовсе подсказывает держаться подальше от любых историй, которые имеют отношение к младшей Брекенридж.
Все, что связано с малолетней ведьмой, так или иначе выходит ему боком. Эдгара это не так чтобы устраивает. Вообще не устраивает. Не-а.

На рингтоне надрывается i'll keep coming, но он вскользь подумывает поставить bitch came back.
Хочешь испортить с кем-нибудь отношения? Начни день с уверенного «нам надо поговорить».
— Форма предварительной записи есть на сайте. Твое обращение рассмотрят в трехдневный срок, — не дослушав до конца приветствие, заверяет Эдгар. Умалчивает о том, что Дине это вряд ли чем-то поможет. Едва ли ее нежелание заниматься письменной работой сочтут достаточным основанием для личной встречи.
Он, например, не считает.

Автоматические ворота открываются, пропуская автомобиль. Темноволосая ведьма переминается с ноги на ногу в нескольких футах поодаль; смотрит на Эдгара весьма и весьма недовольно. Он возвращает ей точно такой же взгляд.
Может быть, баранье упрямство — семейная черта всех без исключения Брекенриджей. Вижу цель, не вижу препятствий, вот это все. Карина ему десять лет за каждым поворотом чудилась со своими корзинками, шляпками и радостным «мой муж не мудак». Страшно представить, что будет, если Дина последует примеру матери.

— Хватит! — у Дины горят глаза — фигурально — и пальцы — без шуток: по коже, явно реагируя на настроение буйной девицы, то и дело пробегают крошечные огоньки. Он морщится; в учебке птенцу, не способному контролировать свою магию, с радостью навесили бы пару дополнительных занятий по управлению гневом. Или просто навесили бы, в зависимости от настроения инструктора.
Почувствовала себя настоящим инквизитором и сразу расслабилась? Эдгар щурится, задумчиво поглядывая на Дину.
(они все только выиграют, если отправить ее, скажем, на переаттестацию)

— Хватит обращаться со мной как с ребенком, Эдгар! Сколько мне должно исполниться, чтобы получить право голоса, сто? Сто двадцать? Сто сорок?! — кажется, что-то подобное он видел в сериалах. Главный герой в один прекрасный момент идет против системы, посылает опостылевшего босса к чертям собачьим, а потом выкатывает ему проникновенную отповедь. Босс шокирован, а герой, вопреки ожиданиям, не уволен и даже повышен.
Помнится, полвека назад у одной рыжей мадам это даже сработало. Трава тогда была зеленее, по всей видимости.

— Есть такое клише: девушка говорит, что она в состоянии сама о себе позаботиться, а в следующей сцене ее приходится спасать от неминуемой смерти, — он подходит ближе, скрестив на груди руки, и останавливается в паре шагов.
— Есть еще одно клише: ребенок, который заявляет, что он не ребенок, — продолжает Эдгар без особой жалости.
— И третье клише: кабинетная ведьма, с чего-то решившая, что от нее в поле будет больше толку, чем от всех остальных инквизиторов, вместе взятых.

— Как я вообще могу получить опыт настоящей работы, если мне ничего не доверяют? — вместо возмущения он слышит жалобную обиду.
Может быть, она права, думает Эдгар.
Может быть, нужно дать ей шанс.

...

— Что?.. — Дина, кажется, не больно-то и рада. Эдгар вежливо улыбается, жестом приглашая ее внутрь. Исключительно мотивированная, по собственным же словам, специалистка выглядит растерянной и ни разу не воодушевленной.
— Просто интересно, что ты из себя представляешь. Тренировка начнется, когда ты будешь готова, и закончится только когда я скажу, что она закончена, это понятно?
Она растерянно кивает, прижимая к груди спортивную сумку. Потом, опомнившись, убегает в ближайшую раздевалку. Эдгар ограничивается тем, что скидывает ветровку.

Сперва она нервно смеется. Потом все-таки начинает сплетать сеть — безобидную, явно учебную. Только пару минут спустя, когда очередное заклинание разбивается о лезвие Нуаду, Дина начинает злиться всерьез.
— Если это все, что ты можешь предложить... — Эдгар пожимает плечами, не думая ради приличия хоть на шаг в сторону сдвинуться. В ответные чары она вкладывает столько энергии, что могла бы впечатать его в соседнюю стену, но он и их успевает отразить раньше, а потом все-таки бросается рывком вперед.
— Время смерти — одиннадцать тридцать две, — сообщает он, придерживая Дину, чтобы не ударилась головой. — Еще раз.

— Одиннадцать тридцать пять.
— Одиннадцать тридцать шесть.
— О. Смотри-ка, снова тридцать шесть. Ускоряешься, — весело фыркает, пока она пытается отдышаться и косо смотрит на застывшее в паре дюймов от горла острие. Эдгар разворачивается, чтобы вернуться на свое место. Заклинание, состоящее, кажется, из концентрированного отчаяния, прилетает ему точно между лопаток и швыряет на пол. Следом уже торопится второе; жидким пламенем растекается по футболке, прожигая ткань вместе с кожей.
Кажется, он кричит. Дина кричит точно: на остатках своих сил гасит огонь и со всех ног летит помогать. Тянет на себя, что-то нервно лопочет, явно вспоминает короткий обязательный курс целительства. Хрипит, когда его пальцы сжимаются на ее шее.

— Одиннадцать тридцать семь, — сухо подмечает Эдгар. — Я не говорил, что мы закончили.

+4

11

she said her daddy was an alcoholic
and her mother was an animal
now she's living like a rolling stone
she said that the law will never take her alive
if they take her home

https://i.imgur.com/8DMOa5s.png

+3

12

он приходит в себя, кое-как открывает глаз (левый слушается, правый — слепая щель). с джимми всякая хрень происходит хотя бы раз (можно предположить, что у джимми такая цель), но очухаться в ванне, заполненной битым льдом, и не знать, ни который час, ни в какой стороне остался дом — перебор для того, кто стянул с головы мешок.
джим боится потрогать спину — а вдруг там шов.

(знание сила конечно
но и незнание хорошо)

боль растет из груди, хотя он нащупывает крестец. между ребер — стежки, шерстяная грубая нить. вместо сердца — пустой провал, формирующийся рубец.
я его забрала, и я буду его хранить.

+2

13

listen;
— Зачем? — вместо приветствия, или «прости, что так поздно», или «не против, если я зайду?». Каринин голос звенит, как стеклянный бокал, который случайно задели вилкой. Высокий, чистый, напряженный звук. Усталые глаза. Встрепанные волосы выбились из высокого конского хвоста. В сочетании с застегнутой наглухо курткой и компрессионными тайтсами выглядит так, словно она вышла на пробежку и не смогла остановиться, пока ноги сами не принесли Карину к этому дому. Эдгар делает шаг вперед, спускаясь с невысокого порога, но и тогда ей приходится задирать голову, чтобы говорить с ним, а не с его ключицами.

Он может спросить «зачем что?», но тогда она сорвется, рухнет в бесконтрольную истерику, кинется с кулаками или просто проклянет его чем-нибудь таким, что потом сама не сможет снять. Хорошее воспитание требует повод для действия; Эдгар достаточно благоразумен, чтобы его не давать, и просто отходит в сторону; жестом приглашает войти. Риторический вопрос повисает где-то между ними — ответ обоим очевиден и не нуждается во вспомогательной озвучке.

Секунду-другую Карина смотрит исподлобья, словно хочет высверлить на месте его лица дыру и послушать, как смешно свистит ветер. Потом что-то в ней будто надламывается; или сдувается, точно воздушный шарик. Злость уступает место тихому отчаянию, которое она транслирует вокруг себя, не задумываясь.
— Зачем ты это сделал? — говорит уже в спину, направляясь следом, на кухню. Игнорирует высокий барный стул и кладет обе ладони на столешницу из карагача; царапает короткими ногтями трещины в дереве, заполненные смолой.
Ну вот и уточнять не пришлось.
— Ладно, мне плевать, зачем. Просто верни ее обратно в отдел лицензирования. — Карина вскидывает голову, Эдгар отходит к массивному подоконнику и думает, стоит ли предлагать ей выпить.
Хочешь виски, какао с зефирками или перейдем сразу к угрозам?

— Я серьезно, — настойчиво повторяет она, явно не зная, куда деть руки: то выпрямляет подрагивающие пальцы, то стискивает кулаки. В конце концов скрещивает на груди и застывает в классической закрытой позе, которую популярная психология любит называть защитной. Эдгар не очень-то согласен: если Карина кого и защищает, то не себя. И не здесь.

— Я уже говорил Иэну, могу повторить тебе. Она взрослая девочка.
— Она моя дочь.
— Это не взаимоисключающие параграфы, Карина.

Тяжелую паузу можно резать ломтиками и подавать вместе с аперитивом. Все это они уже проходили: и «она еще ребенок», и «напомнить, кто в ее возрасте был три года как замужем?», и «не сравнивай замужество с инквизицией», и «а по-моему, разница меньше, чем ты думаешь».
В тот раз Карина замолчала, когда он спросил, каким образом ее неустанная борьба за права женщин уживается с навязчивыми просьбами не давать Дине работу. О, дивный новый мир — равные возможности для всех, кроме тех, кто тебе дорог.

— Я хочу, чтобы ты держался от нее подальше, вот и все.
— Ну наконец-то мы перешли к тому, что тебя действительно беспокоит.
Карина стискивает челюсти и подходит ближе. Эдгару почему-то кажется, что она с трудом удерживается от желания ткнуть его в грудь.
Или в глаз.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
— С ней ты разговаривать, разумеется, не стала, — он не спрашивает: утверждает. С воспитанием старшей у Карины никогда не складывалось. Может быть, стоило начать пораньше.

Она несколько раз открывает и закрывает рот. То ли не знает, как донести мысль до альтернативно одаренного, то ли пытается не перейти на итальянский мат так уж сразу.
— Ты уже похерил мой брак. Оставь в покое то, что осталось от моей семьи, — тихо и четко проговаривает в итоге. Эдгару очень хочется закатить глаза сразу к позвоночнику. Или хотя бы поинтересоваться, за кого Карина его держит, но он, в принципе, и так отлично знает, за кого именно. Опять сплошь риторические вопросы.
— Я понимаю, почему...
— Да ничего ты не понимаешь! — она вспыхивает, как спичка, которую облили бензином и кинули в кострище, чтоб уж наверняка.
— Где твоя жена, Эдгар? Где твоя дочь?
Уголок рта спазматически дергается. Он поднимает руки, раскрытыми ладонями обращая к Карине.
— Хорошо, давай поболтаем о том, что я царь Мидас наоборот. Все, к чему я прикасаюсь превращается в дерьмо, и так далее, и тому подобное.
В какой-то миг Карина смотрит на него почти сочувственно. Как на неизлечимо больного.
А потом с размаху бьет по лицу и трясет пальцами, пока он касается щеки — алое пятно быстро светлеет и исчезает, сливаясь с кожей.

— Хочешь хоть раз сделать что-нибудь по-настоящему хорошее — расскажи ей, что ты такое на самом деле.
— Как будто она послушает.
— НУ ТОГДА ПРОСТО, БЛЯДЬ, НЕ ПОДХОДИ К НЕЙ, — он ждет, что Карина ударит второй раз, но она только взмахивает рукой. Эдгар пожимает плечами.
— Окей.
— Окей?..
Недоверчивое выражение на ее лице в любой другой ситуации показалось бы ему, как минимум, забавным.
— Окей.
Карина растерянно кусает губу, оглядываясь по сторонам в поисках подсказок; чего-то вроде записки «он врет», спрятанной в горшке с фикусом.
— Пообещай мне, — звучит наивно, но он не улыбается. С нее станется и клятву на крови потребовать.
(толку от этого — чуть, но жест красивый)
— Обещаю. Чужие дети в сферу моих интересов не входят, честное скаутское.
— Ты никогда не был бойскаутом, Драйден, имей совесть.
— Имей... что? Прости, понял только первое слово.

Когда Карина уходит, Эдгар мрачно ухмыляется своему отражению и всаживает в зеркало кулак. Потом еще раз. И еще один, пока трещины не закрывают лицо целиком.

+4

14

— Обожаю этих тварей, где ты его раздобыла? — в интонациях рыжей вампирши — легкая зависть пополам с восторгом; она смотрит заинтересованно и как будто сквозь него, как смотрят на красивую дорогую вещь: в самосознании вещи, разумеется, отказано чуть более, чем целиком. Примерно с тем же уровнем эмпатии люди относятся к породистым лошадям.
Ему очень, очень не нравится чувствовать себя лошадью.

— Я слышала, что кровь у них совсем другая, — тянет почти мечтательно, и они обе смеются, как над какой-то замечательной шуткой. У Эдгара дергается уголок рта.
За вечную жизнь нужно вечно платить, верно? Кто-то явно забыл его об этом предупредить.

Он не видит лица Анхарад; сидит, прислонившись спиной к невысокой софе, на которой она расположилась со всем комфортом, и разглядывает батистовое платье ее рыжей подруги. Новомодный ампир приходится Эдгару по душе. Если разрезать его на длинные полосы, то из получившихся лент можно сплести красивую веревку и повесить эту суку на ближайшей сосне. Сдохнуть не сдохнет, разумеется, но хоть какая-то радость.

— Можно? Правда? — уточняет она. Эдгар понимает, что что-то упустил, пока фантазировал на близкие Генриху Крамеру темы.
— Нет, — цедит сквозь зубы, и рыжая смотрит на него с удивлением, которое граничит с шоком; будто не предполагала, что он вообще умеет разговаривать.

Выстроить диалог не удается. Он резко и шумно выдыхает, сдерживая недовольный рык: Анхарад запускает пальцы — цепкие и нечеловечески сильные — в светлые волосы; дергает на себя, вынуждая запрокинуть голову. Эдгар небезосновательно уверен, что она вполне может ему ее оторвать, причем одним движением, если только захочет. Это мотивирует заткнуться.
Рыжая смеется и подбирает подол, прежде чем сесть к нему на колени. На белоснежной ткани расцветают редкие багровые пятнышки.
(в тысяча девятьсот двадцать третьем эдгар прикончит ее в берлине, чтобы не добавлять работы британской инквизиции)

Поздним вечером она ревниво и придирчиво осматривает свежие отметины; ткани восстанавливаются с задержкой, Голод затягивает процесс, и неохотно бледнеющие следы ее раздражают. Анхарад выглядит насупившейся, как великодушная хозяйка, поделившаяся любимой игрушкой и обнаружившая, что ее успели поцарапать. На ее колониальные замашки Эдгару, в целом, плевать, но он совершенно точно не против продолжения.

Муслиновая полупрозрачная дымка, скорее обозначающая одежду, опускается к ее щиколоткам. Контраст поразительной силы и внешней хрупкости все еще иногда его удивляет; лунный свет выхватывает из темноты острые ключицы, чуть выпирающие ребра, совершенно плоский живот. Анхарад выглядит так, словно он может сломать ее в любой момент, и у него никак не получается перестать об этом думать, даже в моменты, когда мысли по всем канонам должны быть заняты совершенно другим.
(осталось ли на карте ее тела хоть одно белое пятно, неизученное его пальцами, губами, языком?)

Иллюзия контроля — его рука на ее шее; пальцы, стиснутые так, что любое живое существо давно билось бы в агонии от недостатка кислорода, но в воздухе Анхарад не нуждается, ей вполне хватает разлитой вокруг магии. Эдгар прижимает ее к себе, почти впечатывая лопатками в грудь, и забирает с каждой минутой все больше тягучей, неродственной энергии. Больше, чем когда-либо себе позволял.
Ему и нужно-то совсем немного.
Все.

Анхарад осознает это слишком поздно, лишь когда с последним толчком внутрь нее он резко уводит в сторону частично трансформированную ладонь, взрезая и распарывая тонкую горячую кожу.
Темная кровь заливает белоснежный шелк. Она тянется к горлу, но не может зажать слишком глубокую рану: обессиленные вампиры восстанавливаются ничуть не лучше голодных инкубов. Уж точно не быстрее.

Больше, больше крови, пропитывающей ткани и дерево, растекающейся вокруг, влажно и жадно чавкающей под ее телом. Эдгар переворачивает скрючившуюся вампиршу на спину; неторопливо вытаскивает из волос сперва одну, а затем вторую тонкую шпильку. Задумчиво смотрит сперва на стену, потом — на массивную широкую спинку кровати. Анхарад издает невнятный стон, пока Эдгар подтаскивает ее ближе к изголовью.

И пытается кричать, когда он пробивает ей обе ладони, последовательно пригвождая к постели серебром.
Звук, правда, получается скорее булькающим.

Он подбирает с пола ее скомканное платье; вымачивает в воде и, остановившись ровно напротив, вытирает лицо, затем шею и плечи. Бросает короткий взгляд на вычурные механические часы: до рассвета остается ровно полтора часа. Вполне достаточно, чтобы полностью переосмыслить свое поведение напоследок.

— Учитывая определенный христианский колорит ситуации, можешь помолиться, чтобы утром было пасмурно, — предлагает Эдгар, прежде чем Анхарад теряет сознание, и ее голова беспомощно повисает, как у дохлого цыпленка.
Совет потратить оставшееся время с пользой приходится оставить при себе.

+5

15

очень старое дерьмо, да.
слабо понимаю, как я это вообще нашел, но пусть висит просто на память.

it'll be better, it'll all work out.
except it won't, you know.

https://i.imgur.com/OeLTAS8.png https://i.imgur.com/8vFoUOn.png

+2


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » личные темы » не люблю немотивированное насилие, но меня легко мотивировать


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC