...пока что в пьесе не мелькает его имя в ремарках, а лаять они с Комендантом в присутствии подавляющего силой начальства приучились по команде.
Сложно упрекнуть Фаворита в том, что даже невзначай сказанная фраза у него громче призыва «рви». [читать далее]
14.04.19 подъехали новости, а вместе с ними новый челлендж, конкурс и список смертников.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » игровой архив » some like it hot


some like it hot

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://s3.uploads.ru/feKAW.png http://s5.uploads.ru/rMf1U.gif http://s3.uploads.ru/1Wmaw.gif http://s8.uploads.ru/H7xna.png

Vito Pastrone & Claude Gore
14 марта 1930, Сан-Франциско, джаз-клуб "The Winged Lion";
не любите джаз? вы просто не умеете его готовить.

Отредактировано Vito Pastrone (2018-10-12 18:02:26)

+1

2

И даже в самый тёмный час самого тёмного дня надежда не устанет выплясывать свой зажигательный танец под звуки неунывающего джаза. Сначала сухой закон, а теперь повергший страну во всеобщую депрессию экономический кризис. Казалось бы, чем не повод для человека остаться дома, всплакнуть под чашку крепко заваренного чая и затянуть на шее крепкую петлю? Но свободный американский народ не торопится унывать! Нацепив свою последнюю оставшуюся гордость – свой лучший выходной костюм – он стремится заполнить собой все лишь к ночи открывающиеся с виду пристойные заведения, где нальют из-под полы и предложат присоединиться ко всеобщему празднику жизни.
Музыка льётся рекой, заполняет собой каждый квадратный миллиметр довольно просторного помещения. Музыка в меру громкая, вынуждающая легонько вторить ей ногой под столом, отбивая незамысловатый, но такой выразительный ритм. Людей сегодня много, даже слишком, больше чем обычно. А виной всему дождливая пятница, вынуждающая даже самого заядлого трезвенника нервно сглатывать при любом упоминании алкоголя.
Двери "The Winged Lion" всегда открыты, пусть даже и не для всех желающих, но для многих. Для тех, кто умеет держать свой язык за зубами и кто ещё не успел перейти дорогу местным криминальным субъектам. Вито не любит проблемы, предпочитает решать их чужими руками и исправно выплачивает долю от заработка своей бессменной крыше. Главе местной семьи Вито безусловно нравится. Раз в месяц он зовёт Пастроне отужинать в один из сносных ресторанчиков, каждый раз непременно трепет за щеку и всё собирается познакомить со своей младшей дочерью. И всякий раз Вито обязательно выдавливает из себя обаятельную улыбку и терпит любую выходку несколько располневшего мафиозо, даже больше не кривится от звуков пропитанного южным акцентом родного итальянского.
В своём собственном джаз-клубе он чувствует себя повелителем всего мира, забывает о ходе времени, полностью погружаясь в звуки ещё такого молодого джаза, лишь изредка поглядывая со сцены на отдыхающих гостей. Всех музыкантов он знает поимённо, а красотки-танцовщицы занимали вакантное высоко оплачиваемое место исключительно самым древним способом – через постель. Вампир не скупится на выпивке и даже в самый разгар сухого закона предлагает посетителям лишь только самые лучшие напитки, да и к тому же всех мастей и на любой вкус. Дамы в красивых платьях и господа в костюмах с иголочки – высший сорт доступной публики. Лишь только те, кому по карману красивая жизнь даже в самые тёмные времена.
Зритель, хочет он того или нет, но всегда, пусть даже против своей воли, так или иначе будет вовлечён в происходящее на сцене. Он может вскользь проходится взглядом по всем выступающим сразу, может выделить парочку и следить исключительно за ней – к вниманию публики очень быстро привыкаешь, и очень скоро уже способен полностью растворятся в своей музыке, как бы скрываясь в ней от даже самых пристальных взглядов. Но даже самая искромётная мелодия не поможет тебе сбежать от пары глаз, назойливо разглядывающей тебя на протяжении всего вечера.
Таинственного человека за дальним столиком, предпочетшего одиночество шумной компании, Вито первые заметил где-то минут через десять после начала выступления. Мистер Пастроне, уж явно не нуждающийся в дополнительных денежных средствах, не пропускал и одного выступления своего джазового оркестра, предпочитая, как ни странно, живых музыкантов восковым посетителям. Он поймал его пристальный взгляд совершенно случайно, не обратил должного внимания, а затем и вовсе забыл о том человеке. Но каждый раз, стоило только Вито отовраться от инструмента, поднять голову, как он всё натыкался и натыкался на глаза загадочного господина.
Но Вито бы не был Вито, если бы чей-то взгляд был бы вообще способен привести вампира в замешательство или заставил бы смутится. Улыбка как визитная карточка и игра в гляделки приобретает новые краски. Общая атмосфера праздника и веселья будто бы проходит господина стороной, он отказывается от компании в лице двух прекрасных дам, когда те совершают попытку усесться к нему за столик - бессмертный саксофонист наблюдает за этой короткой сценой издалека и довольно ухмыляется, когда красавицы таки отходят от не нуждающегося в их услугах мужчины.
Жгучий интерес по капельке разливается по черепной коробке вампира, и любопытство таки вынуждает Вито во время короткой паузы подозвать к себе всегда готового услужить официанта – благо расположение сцены сделать это более чем позволяет.
- Будь добр, принеси вон тому господину бутылочку хорошего бурбона.
Официант умело отслеживает взгляд Пастроне и с высочайшей точностью определяет, на какой столик ему в кратчайшие сроки велено поставить запрещённый напиток. Парнишка знает Вито как хорошего знакомого таинственного хозяина заведения, занимающегося отбором персонала и имеющего право делать вот такие вот подарки любым заинтересовавшим его посетителям. Личность владельца клуба для всех работников является предметом слухов и домыслов – сухой закон вынуждает тщательно скрывать имя человека, в чьём заведении столь безжалостно распиваются спиртные напитки, пусть даже под протекцией местной мафии.
Минутный перерыв подходит к концу, толпа разодетых танцовщиц высыпает на сцену и стены комнаты вновь сотрясаются под звуки всепоглощающего джаза.

Отредактировано Vito Pastrone (2018-12-25 18:42:42)

+1

3

-Вам нравится Америка?
Вот что чаще всего слышал Клод, стоило ему упомянуть, что он англичанин. И взгляд у всех спрашивающих был такой, что Клод понимал - надо сказать, что да, иначе вопросов станет еще больше. У многих американцев была какая-то фанатичная преданность своей стране, словно бы Калвин Кулидж был очень сильным вампиром или магом и просто зачаровал всех граждан своей страны. Хотя. может, это был не он, а кто-то задолго до него. За те годы, что он верно служил Хаосу, он понял, что для родного Двора не было совершенно никаких границ в плане возможного, и это одновременно восхищало и смущало. Все же он был слишком далек от всех дворовых разборок и с годами все лучше понимал Создателя, предпочитающего дружить со всеми и ни с кем, знать обо всем и ни во что не ввязываться. Выбором карьеры Клода он бы точно был недоволен, но кто ж его спросил бы?
Отпуск он взял совершенно правомерный - ему давно он полагался. Последние годы он только и занимался, что растаскивал глупых птенцов по разным углам, да воспитывал сына. И он, признаться, очень устал.
Сначала он планировал рвануть в Европу, но, изучив новости, пришел к выводу, что там, в общем-то, все по-старому, а вот Америка была изучена им далеко не целиком.
И вот в путешествии и начались эти дурацкие вопросы. Клод не любил Америку. Клод просто в ней жил и считал, что жаловаться ему не на что. Здесь он обрел дом впервые за очень долгое время. Обрел семью и работу.
Но все равно предпочел со временем просто перестать рассказывать, что сам он из Англии и даже начал учиться говорить без акцента.
Сан-Франциско был одним из самых двуликих городов из всех, в которых пыталось бывать вампиру, но ему это на удивление нравилось. Улицы были заполнены серыми костюмами серых людей, которые, кажется, срослись со своей одеждой. Женщины выглядел слишком чопорными, мужчины - импотентами с манией величия. Ночной Сан-Франциско же был ослепляюще ярким и беспрецедентно шумным. Обычно шум Клод любил не слишком, но джаз, именно местный джаз, а не какой-либо другой, его просто покорил. Под толстой и невзрачной скорлупой этого города билось живое и горячее сердце, и это просто не могло не впечатлять.
Как-то он поделился своими мыслями с собутыльником в одном из местных баров, и тот предложил ему как-нибудь сходить сюда, в "The Winged Lion". Потом Клод его конечно выпил, и вскоре мужчина уже не хотел идти с ним ни в какой джаз-клуб, но идею Клод все равно оценил и решил сходить.
Здесь ему нравилось.
Он начинал привыкать к идее о том, что быть хаоситом, приближенным к дворовым делам - значит, по сути, либо обеспечить себе безбедное будущее. либо найти пару-тройку лазеек, чтобы провернуть это в будущем без участия Двора. Второго Клод остееался, а вот первым даже как-то гордился. В молодости он был беден, затем, будучи протеже Лапина, вообще ничего не имел, а откуда средства на жизнь были у русского вообще было тайной, покрытой мраком и дворянским происхождением оного. По сути сейчас, сидя здесь, он доказывал сам себе, что может чео-то достичь, он чувствовал, что достоин здесь находиться. Ему нравился его костюм, ему нравилась музыка, дорогая обстановка, потому что знал, что заслужил это. Он рассуждал как работяга, пробившийся с самых низом, коим по сути и являлся, но тогда н об этом не думал. Тогда ему все было в новинку.
Наверно поэтому он даже не замечает, как перестает разглядывать обстановку, фокусируясь сначала на сцене, а потом и вовсе на одном конкретном человеке. Саксофонисте.
Кода же он все же это осознает, то сначала думает, что уже видел его где-то. поэтому и таращится. Потом осознает, что это все - обман сознания, ибо когда живешь столько лет начинаешь понимать, что природа не так уж сильна в разнообразиях и периодически повторяется. Это, к слову, было одним из главных разочарований Клода в вопросе долголетия.
Мужчина замечает его взгляд, но даже это не заставляет Клода отпустить глаза или тем более уйти - он включается в игру, ловя взгляд саксофониста каждый раз, когда тот смотрит не на инструмент. Тот улыбается, и Клод близок к тому, чтобы улыбнуться в ответ.
Он позволил этому городу нести себя по течению, и, кажется, сейчас происходило то самое. ради чего стоило так поступить.
Он очарован и заинтригован настолько, что толком и не замечает подошедших женщин. Смертные в принципе не особо ему интересны, а конкретно сейчас и подавно.
Мужчина подзывает к себе официанта и что-то шепчет на ухо, заставляя Клода удивиться, когда ему приносят бурбон. Жаль, опьянеть от него не получится, но запах...Он прекрасен. Это хороший бурбон.
Он наконец улыбается и благодарно кивает, отсалютовав стаканом.
Становится все интереснее.
Он бы подошел, но, кажется, музыканту сейчас не до него, так что Клод остается на месте, слушая, рассматривая и хлопая, зажав сигарету между зубов.

+1

4

Тем временем Вито продолжает свою игру – как на саксофоне, так и с незнакомцем, всё также сидящем за столиком в противоположном конце помещения. На поднятый бокал он кивает головой, ему нравится делать подобные подарки тем людям, в которых он заинтересован. Сама мысль о том, что он вообще способен такое провернуть, что для этого у него хватает средств и возможностей, сама эта мысль доставляет вампиру несказанное удовольствие. Ему нравится чувствовать себя хозяином в данном заведении. Нравится, когда всё идёт по его плану и не сворачивает с задуманного им курса. А курс, как ни печально, у Пастроне всегда довольно банален и одинаков.
Опьянение – вот та великая цена, которую он заплатил за свою очень долгую жизнь. Цена, единственная которая способна была бы заставить его задуматься над тем, а нужна ли ему вообще вся эта морока с кровью и клыками или может быть стоит и дальше прозябать свою жизнь в смертном состоянии. Если бы у него вообще был выбор, конечно. Да, безусловно, у умелого вампира всегда есть возможность кого-то напоить и этим кем-то потом напиться. Но ведь это столь хлопотно, столь долго. Ведь куда легче и удобнее достать из закромов бутылочку побольше и покрепче и в кратчайшие сроки при очень уж сильном желании достигнуть необходимого состояния. Близок локоть, да не укусишь – примерно такие чувство всякий раз испытывает Вито, когда кто-нибудь ставит перед ним стакан с совсем определённого рода жидкостью.
Наверное, отчасти поэтому Пастроне и наловчился столь незаметно для окружающих выпивать своих жертв, после того как с самыми добродушными намерениями помогал им опьянеть. За время существования этого лишь на половину легального заведения, у вампира выработалась целая тактика, позволяющая максимально полезно выжать все соки из одного единственного кадра. План был по сути очень прост: напоить, поиметь, выпить и опьянеть. Неизменно лишь положение третьего и четвёртого пунктов, первый и второй могут меняться местами в зависимости от ситуации. И эта система, как ни странно, действительно работала. Люди не привыкли замечать никого вокруг себя, и уж точно обращать внимание на то, кто пребывал в данном заведении ещё вчера и кого с нами сегодня уже нет.
Единственное, чего Вито в конкретно данной ситуации не учитывает, так это того, что его предполагаемая жертва также может оказаться охотником. Находясь в определённой отдалённости от дворов и иного мира, вампир практически привык к тому, что окружают его исключительно простые люди. Разглядывая свою цель со сцены, Пастроне не особенно прислушивается к внутреннему чутью, позволяющему определить вид представшего перед ним существа – в помещении слишком много народу, да и расстояние от незнакомца его отделяет немалое. Вито абсолютно уверен в том, что зацепил эту рыбку на крючок и теперь сможет вертеть им в лишь ему угодных целях. Для этого у него имеется значительно количество всевозможных способов.
Однако он не спешит сходить со сцены и ещё где-то полчаса красуется в окружении других музыкантов. На их фоне он довольно выделяется – цветом кожи, возрастом и манерой себя держать. На их фоне он просто мальчишка, которому дали поиграться с новой игрушкой и у которого забавляться с ней довольно неплохо получается. Но всё же к данному несоответствию внешнего и, простите, внутреннего мира за практически двести лет жизни Вито уже успел несколько попривыкнуть.
Он подбирает подходящий момент, когда небольшой оркестр можно покинуть без ущерба для звучащей музыки. Пастроне всегда участвует в составлении репертуара на ночь, дабы всегда иметь момент для собственного отбытия. Вот и сегодня он кидает последний взгляд пока ещё незнакомого господина и уходить за сцену. Там он кладёт саксофон на небольшой столик, зная, что его обязательно чуть позже отнесут в нужное место. Затем оконными путями пробирается к залу и появляется со стороны главного входа.
Не проходит после его исчезновения и пяти минут, но вот уже Вито стоит у столика столь заинтриговавшего его мужчины. Костюм Пастроне не уступает по качеству костюму господина, смотрится дорога, но не столь официально – вампир предпочитает сохранять в своём внешнем виде некую непокорность.
- Вы любите джаз?
С самой примечательной непосредственностью спрашивает он и без спросу садится за стол к мужчине. Словами приветствия он также решает пренебречь. К чему столько формальностей, когда на протяжении всего вечера вы перекидываетесь вполне определёнными взглядами? В таких ситуациях обычно всё бывает понятно и без слов.
И только теперь, находясь от объекта внимания в непосредственной близости, Вито наконец осознаёт, что сегодня вечер пойдёт совсем не по его обыкновенному плану.

Отредактировано Vito Pastrone (2018-10-23 19:10:34)

+1

5

Клод ждет. Знает, что рано или поздно саксофонист подойдет к нему. Торопиться ему некуда, спешить тоже - поэтому он просто продолжает их игру, не без наслаждения отмечая, что они оба получают вполне себе удовольствие, судя по лицу мужчины.
Первые переглядки с другим мужчиной случились в жизни Клода еще в России. Тогда он плохо знал свои силы, свои новые вкусы, даже местный язык знал едва-еда...Словом. не выгорело. В последствие это происходило иногда, но сначала Клод не слишком понимал природы своих интересов, потом чувствовал себя слишком некомфортно для того, чтобы предпринять какие-то действия. Потом попробовал, и мир заиграл новыми красками. Случалось это с ним правда нечасто, и он все еще не понимал, отчего именно это зависит. Он не видел какой-то системы в своих вкусах, просто его внезапно накрывало вот этим самым чувством очарования, которое он испытывал сейчас. Лапин, заметивший ео наклонности много лет назад, лишь усмехнулся сказав, что это будет далеко не самое главное открытие, которое он о себе сделает за бессмертную жизнь. С годами Клод все больше понимал, что Создатель был прав.
С тех пор, как он начал полноценно работать инквизитором, он начал замечать за собой  предрасположенность к жестокости. Жестокость была привита ему все тем же Лапиным, убежденным, что по-другому с представителями их мира нельзя, особенно если ты хаосит, но Клод начинал объективно понимать, что ему слишком уж это нравится. Вернее, люди вокруг шептались, что ему как-то уж слишком нравится. И не то чтобы это так сильно не приветствовалось в их кругах, просто сам вампир не производил такого впечатление. Он не был даже классическим "тихим омутом", потому что не слетал с катушек каждый раз, когда представлялась возможность переломать кому-то кости, его глаза не блестели радостным огнем, он не хохотал от предвосхищения. Он просто делал другим больно, отдавая себе в этом полный отчет и даже зачастую не желая того. Просто так получалось. Просто так было проще и спокойнее. Ощущение собственной силы его успокаивало.
Впрочем, сегодня точно было не до жестокости, он и о работе-то почти не думал.
Ему тяжело не заерзать на стуле в предвкушении, когда саксофонист наконец откладывает инструмент и спускается со сцены куда-то во мрак. Еще сложнее выглядеть спокойным, когда он подходит ближе, потому что он вдруг понимает, кого встретил. И, судя по лицу мужчины, тот тоже понимает.
-Музыканты мне больше по душе, - искренне отвечает он - какая разница, что играют или что поют, когда делают это с такой же страстью, как Вы сегодня?
Он разворачивается к мужчине в пол оборота, рассматривая теперь уже совсем беззастенчиво.
Клод не слишком следил за всеми этими современными веяниями. Музыка, как и все искусство, была подвержена постоянным изменениям,и пока еще не пришла та эпоха, которая заставила бы вампира за нее "зацепиться". Мужчина напротив, судя по всему, свою эпоху уже обрел, хотя не исключен бы факт, что он в любое время будет чувствовать себя также превосходно.
-Так это был план, да? - он смотрит заискивающе - напоить меня так, чтоб не стоял на ногах, завести за угол и поужинать? - он говорит это совершенно спокойно, может, чуть заинтересованно, но никак не оскорбленно или обиженно. Если и было на что обижаться, так это на то, что его собственные ресурсы не позволяли делать это регулярно и так просто, как это почти устроил вампир, но тут, очевидно, каждому свое - Клод и правда был более чем доволен своим нынешним положением и большего и желать не мог. Ну разве что в отпуске и совсем чуть-чуть.
-Это самое обидное. не находите? В молодости я не слишком любил алкоголь. Мне кажется, это приходит с годами, которые, по иронии судьбы...-но не заканчивает, зная, что его и так поймут - теперь чтобы хоть чуть-чуть захмелеть приходится идти на жуткие ухищрения. Про сигареты я вообще молчу, - Клод похлопал по пачке на столе - никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, - он усмехается и наконец протягивает руку - я Клод.

+1

6

На самом деле, это достаточно обидно. Рассчитывать на одно, а потом получать что-то похожее, но не совсем это. Вито привык использовать окружающих по максимум, как ценный ресурс, который стоит эксплуатироваться с наибольшим коэффициентом полезности. Занимательности внешних черт прекрасному незнакомцу, конечно, не занимать, но он не способен позволить Пастроне почувствовать себя пьяным, что явно является его значительным минусом. Тот факт, что мужчина оказался вампиром, опционально заставляет всю ситуацию становиться сложной. Даже избавиться от хладного трупа очередного выпитого человека гораздо проще, чем иметь дело с себе подобными. Никогда не знаешь, что можно ожидать от того, кто как и ты способен на очень и очень многое.
Однако своего разочарования саксофонист внешне никак не выказывает. Он понимает, что вечер теперь явно не сможет пройти так гладко, как ему бы хотелось, однако жирный крест пока ставить на нём не собирается. Да, он не особенно жалует других иных, особенно вампиров. И всё-таки каждый случай исключительно частный, никогда не знаешь, куда он тебя заведёт. Какой-то смысл оставлять задаром бутылку хорошего бурбона кому-то, кто даже не сможет ей насладиться. Развернуться и уйти – это было бы несправедливо по отношению хотя бы к этому прекрасному напитку.
Вито еле удерживается от того, чтобы кратко рассказать о том, что ещё он делает «с такой страстью». Он лишь выдаёт негромкий смешок и отводит взгляд в сторону, выхватывая со сцены фигуры тех людей, что ещё пару минут назад стояли бок о бок с ним. Незнакомец будто бы не хочет терять и минуты, а потому сразу бьёт напрямую, несколько озадачивая привыкшего к более тонкой игре венецианца. Однако ему удаётся не дать себя смутить.
–  Ой, да бросьте, -  вновь оборачивается к гостю, будто бы отмахиваясь от чужих слов, качает головой.  – Будто бы Вы не поступаете также.
Одним глазом поглядывая в сторону сцены, а вторым ухом послушивая своего собеседника, Пастроне пытается выглядеть непринуждённо и безучастно. Он не может иначе, ему нужно быть и тут, и здесь, ему нужно быть везде и во всём преуспевать. Однако в слова мужчины он вслушивается, готов в правильном порядке повторить каждое из них, а на протянутую руку реагирует моментально, пожимая её.
– Вито, - всегда с лукавой улыбкой, произносить собственное имя у него иначе не получается. – Не знаю, стоит ли мне посочувствовать Вам или самому себе. В молодости я пил часто и много, наверное, даже слишком. А сейчас при виде бутылки чувствую фантомные боли в какой-то несуществующей части тела.
С тоской во взгляде он пальцем аккуратно проводит по горлышку стоящего на столике стакана. Молодость. Какое странное слово, когда она длится вечно и никогда не заканчивается. Как расставить её границы, когда физических изменений не наблюдается, а внутренние происходят слишком часто и слишком стремительно, чтобы вообще брать их за ориентир. Однако долго печалиться по прошедшим денькам мужчина не желает, и уже в следующую секунду тянется к лежащей на всё том же столе пачке, по которой только что похлопывал Клод.
–  А это скорее новая и бесполезная привычка, - он с наивной наглостью достаёт одну сигарету, после чего несколько секунд крутит её в руках. – В моей молодости их просто не было, не знаю, к счастью ли или к сожалению. Курить меня научил один мой очень хороший знакомый, как я понимаю, Ваш соотечественник, - как человек, сам не лишённый такого порока как акцент, Вито всегда хорошенько улавливал те определённые особенности, что привносили в язык представители различных культур. И Клод говорит уж явно не как заядлый американец. – Я до сих пор так и не смог понять, что именно меня так в них привлекает, ибо основной функции они не исполняют, но… - он многозначительно похлопывается себя по всем доступным карман, после того как зажимает сигарету зубами. – Не поможете?
Внимание с собственной одежды на сидящего напротив мужчину перескакивает столь быстро и непосредственно, будто следует какому-то заранее заготовленному сценарию.
– А вообще, хороший алкоголь в наше время – большая редкость. В соседнем квартале есть неплохой ресторанчик, где из-под полы наливают всё, что только захочется. Да вот только вперёд ногами из него выносят чаще, чем из нашей раздевалки, - говорит прямо и понятно для того, кто знает о чём речь. Не боится быть услышанным – люди слишком не привыкли замечать что-либо вокруг себя, когда чувствуют себя хорошо. – А алкоголика встретить где-нибудь в подворотне так вообще практически невозможно. Приходится всё делать самостоятельно.
С напускной озабоченностью данным вопросом качает головой, затем откидывается на стуле. Одно джазовое произведение сменяется другим, концерт даже не пытается приближаться к своему завершению.

Отредактировано Vito Pastrone (2018-11-07 20:41:52)

+1

7

-Не так часто, как хотелось бы, - уклончиво отвечает Клод. Конечно, у мужчины есть все причины полагать, что Клод ведет аналогичный образ жизни - метка Двора говорит сама за себя. хотя, по правде сказать, Клод не очень-то и помнит, был ли у него выбор. Лапин наверняка рассказывал про систему в целом, но вряд ли спрашивал, к какому Двору хочет примкнуть Клод. С Инес, во всяком случае, было именно так - ее просто привели куда было надо, и вот она уже хаоситка. Впрочем, Клод не жалел. Он конечно не видел в законниках того же, что видели коллеги по службе, наделяя их разнообразными прозвищами, но и с их порядками был согласен далеко не полностью. Хотя тут уже, пожалуй, вопрос воспитания, а не изначальных убеждений. В то время, когда его обратили, у него вообще не было никаких убеждений насчет Дворов.
Иногда Клоду было интересно поподробнее узнать, как это бывает у других, но пока не настолько, чтобы для этого начинать с кем-то тесно дружить.
Он усмехается, слыша про молодость Вито. Сразу видно - их жизни вообще ни капельки не похожи, ни в настоящем, ни в прошлом.
-Помогают сосредоточиться, я бы сказал, - Клод услужливо щелкает зажигалкой, пытаясь по лицу мужчины прочесть, сделал ли он это специально, чтобы покрасоваться, или правда считает таким невинным жестом - уйти в себя, вроде как. Во всяком случае, мне так кажется. Даже не знаю, о чем буду разговаривать с людьми, когда акцент пропадет, - он закатывает глаза, не сдержавшись. Ему и правда очень надоело слышать о родине и о любом ее упоминании, тем более, что родиной Англия не была уже очень много лет. Хотя теплого к ней отношения он, конечно, не скрывал.
-Зато посмотрите, сколько здесь людей сегодня. И не сегодня. полагаю, тоже много. Не похоже, чтобы Вам так уж сильно не нравилось современное законодательство.
Одно из преимуществ работы Клода - никакой потребности в законах смертных. Он, по правде говоря, вообще все меньше внимания уделял и жизни и быту, зная только самое необходимое и важное. Собственно, от того это место и вызывало у него такой восторг и даже какой-никакой, но интерес. Впрочем, интерес был не такой сильный, как к собеседнику.
-Вы ведь и сами не американец? - предположить напрямую показалось Клоду невежливым, хотя бы потому что, может, Вито, как и сам Клод, не горит желанием обсуждать свою родину.
Клод чувствует себя очень умиротворенно, несмотря на то, что его несколько нервирует тот факт, что ни на одного него мужчина смотрит. Он вообще любил, когда во время разговора собеседник смотрел на него, а не куда-то мимо. На работе это доходило и вовсе до трясучки и рявка, сейчас, конечно, все воспринималось проще, но Клоду все равно не слишком радостно от того. что он. кажется, заинтересован в Вито больше, чем Вито в нем. Навязываться он не привык, да и понятно конечно, почему вампир растратил интерес, встретив собрата вместо ужина. Винить его не в чем.
-Вы давно живете здесь? - сдаваться так легко Клод не привык. Ответа он, впрочем, уже не расслышит, его отвлекает собственное чутье, подсказывающее, что что-то не так.
Взгляд бегает по залу от одного гостя к другому. но Клод не видит ничего необычного -во всяком случае, не того. что сейчас воспримется еще более необычно, чем все увиденное.
-Вито, Вы...-он хочет убедиться. что его инстинкты сейчас не врут, хочет найти подтверждение собственным предчувствиям, но не вполне уверен, как это озвучить. Он даже не уверен в природе предчувствия - может, часть вампирического дара, может, просто опыт, наработанный годами службы - мне кажется, нам стоит уйти.

+1

8

Бесполезный дым распространяется по незаинтересованным в кислороде лёгким. Вито дышит скорей из-за необходимости поддерживать в толпе свой человеческий статус, чем по старой привычке. Какой смысл оставаясь один на один с самим собой пытаться строить из себя того, кем уже давно не являешься. Особенно, если этот кто-то был гораздо проще и бесполезнее, чем ты нынешний. И лишь сигареты есть то единственное, что всё также заставляет вампира делать вдох за выдохом даже вне зоны чьей-либо видимости.
- А я и не говорю, что мне оно не нравится, - ухмыляется он, пытаясь выдохнуть дым в противоположную от собеседника сторону. – Чем настырнее человеку будет что-то запрещаться, тем сильнее он будет хотеть это сделать. И пока он будет этого хотеть, будут продолжать своё существование места такого типа, как то, в котором мы сейчас и находимся. А чем больше будет существовать таких мест, тем больше будет вероятность, что я смогу найти того человека, что согласится мне платить за моё музыкальное тунеядство.
Говорит уверенно, будто действительно нуждается в тех грошах, что еженедельно выплачивает своим работникам. Будто и правда входит в их число и всё, на что может сейчас уповать, так это на неугасающий интерес человечества к музыке и распоясавшиеся американские законы. Личину самоотверженного саксофониста Вито носит слишком давно, чтобы не иметь заготовленного ответа на любой вопрос с точки зрения именно этого социального класса. В моменты отчаянной скуки он даже подумывает о том, чтобы к чертям бросить весь свой бизнес и отправиться путешествовать по стране с одним саксофоном за спиной и парой баксов в кармане. Но неугасающей любви к комфорту и роскоши хватает буквально нескольких минут, чтобы вернуть своего самого верного поклонника к истинному пути.
- Не американец и этим горжусь. Скажу даже больше, в тот день, когда кучка потомков неотёсанных переселенцев окончательно добились заветной независимости, мы с друзьями шутя делали ставки на то, как быстро развалится эта новая страна и развалится ли вообще. Тот спор был одним из самых крупных моих поражений в жизни, - столь занятную историю нынешний переселенец рассказывает с нескрываемой брезгливостью. Страна, появившаяся на свет буквально у него на глазах просто не может вызывать должного уважения, это не укладывается у него в голове. Венецианский национализм, пусть и довольно своеобразной формы, и здесь не может не вставить своё искромётное «Я». – Однако, сейчас Америка – страна с хорошей почвой для реализации любого потенциала, этого у неё никак не отнять. Да и приятное географическое положение, вспомните хотя бы события пятнадцатилетней давности. Здесь мы можем чувствовать себя в относительной безопасности. И это единственная причина, по которой я и решил перебраться в Новый Свет.
После столь продолжительного рассказа Пастроне тянется к сигарете и задумчиво делает огромный вдох, что непременно вызвал бы дискомфорт у любого человека. Он и не думал, что столь простой вопрос незнакомца сможет вызвать в склонном к космополитизму вампире столь яркие чувства. На секунду его вновь посетило желание бросить всё и отправиться куда-нибудь далеко-далеко от этого места. Да вот только не по столь опостылевшему континенту, а куда-нибудь ближе к родине, где, как он недавно слышал, дела с каждым годом становятся всё более и более напряжёнными.
- Смотря, что Вы понимаете под словом «здесь». Если Вы имеете в виду Америку, то…
Вито не договаривает и фразы, так как замечает, что собеседник его даже и не слушает. Пастроне недовольно хмурится и уже хочет отпустить какой-нибудь колкий комментарий по этому поводу, однако слова Клода застают его врасплох. Сам Вито не чувствует ничего особенного, до того самого момента, пока не замечает где-то в пяти метрах от себя уж слишком серьёзного администратора, что обязан заниматься всеми делами клуба во время вечного отсутствия хозяина. Майкл выглядит отчасти испуганным, отчасти решительным и определённым образом нервным. Быстрым шагом он достигает сцены и шепчет что-то на ухо стоящему возле самого его края вокалисту. И Вито не нужно обладать феноменальным слухом, чтобы угадать основной смысл такого послания – с минуты на минуту в клуб нагрянет самая настоящая человеческая полиция.
Именно для таких моментов Пастроне и была придумана вся это система с неизвестным никому хозяином заведения, что вроде бы всегда над ним нависает, но лично никогда не присутствует. Нанятый им несколько лет администратор человек далеко не глупый, знает, как быстрее свернуть всю эту алкогольную лавочку, задержать надзор за трезвостью и избежать ненужной паники. Уже не в первый раз за всё время существования клуба им приходилось справляться с подобными неприятностями, а значит нет нужды особенно волноваться и сейчас. Однако и оставаться на месте нет никакого смысла. Напротив, любой нынче задержанный непременно отправится ночевать в полицейский участок, а подобная перспектива уже никак Вито не льстила.
- Да, сейчас самое время, - Вито тушит так и не докуренную сигарету о пепельницу и вальяжно поднимается из-за стола. Остался лишь один вопрос – стоит ли тащить нового знакомца за собой или лучше попрощаться прямо сейчас? – Идите за мной.
Ответ принимается как-то сам собой, без задней мысли. Кажется, что план на оставшийся остаток ночи в голове вампира был подписан задолго до этого момента и лишь ожидал своего неизбежного исполнения. Люди ещё даже не подозревают о надвигающемся на них приключении и Пастроне не видит себя обязанным их предупреждать. Неспешной походкой он движется в сторону чёрного хода, будучи полностью уверенным в том, что Клод непременно идёт за ним.

+1

9

Тема независимости - это просто серпом по яйцам, и Клод бы пустился в жаркую дискуссию на эту тему, если бы их так грубо не прервали.
Вечер внезапно перестает быть томным.
Зачем им вообще убегать?
То есть, суть Клод конечно уловил происходящего, но они же два вампира, что им могут сделать простые полицейские? Сейчас конечно вокруг слишком много людей, но они могли бы просто подождать, пока все разбегутся и поужинать, параллельно заставив бравых офицеров забыть о произошедшем за день, но вместо этого почему-то пробираются по коридорам к какому-то, как полагает Клод, выходу. Ну не в ящике же они будут прятаться, пока полицейские не уйдут? Хотя прятаться вдвоем с Вито было бы...интригующе.
Впрочем, то, что происходит сейчас, тоже довольно интригующе.
Клод с трудом сдерживает смех, полагая, что надо вести себя тихо и незаметно.
Где-то далеко сзади слышится громкий мужской голос, кто-то кричит, что-то разбивается и слышится топот. Ну, этого стоило ожидать.
-Кажется, убытки буду серьезные, - шепотом отмечает он.
Отпуск становится все интереснее с каждым мгновением.
Они выходят наружу в какой-то подворотне. Клоду это место незнакомо конечно. но он отмечает, что вышли они не возле бара. Весьма хитроумная система, однако.
-Полицейскими Вы из принципа не питаете, я полагаю? - спрашивает он - или какие-то предрассудки против блюстителей порядка? - да, это уже немного и о нем самом, но не раскрывать же всех карт сразу - понятия не имею, где мы, так что ведите туда, где нас не поймают.
Он и правда чувствует себя весьма взволнованным - он и правда слишком мало контактировал с людьми последнее время, а раньше, пока они с Создателем вели светскую жизнь, все решалось гораздо проще и быстрее - деньгами. И кровью.
Убегать Клоду если и приходилось, то уже очень давно, и он уж точно не думал, что придется когда-либо. Быть убитым на месте при попытке сопротивления - возможно. Новые эмоции в его возрасте-  штука редкая, и оттого крайне полезная, но он даже не думал, что поднимет себе настроение этой пробежкой настолько.
-Кажется, я не захватил сигареты, - смеется он. Зарождается подозрение, что ведет он себя не совсем адекватно, но, серьезно? Он забыл сигареты, убегая от человеческих полицейских? Расскажи он такое на работе, слухов потом не оберешься, не говоря уже о позорных смешках в спину. Может, будь он законником, кто-нибудь бы и с ним посмеялся, но у Хаоса. как известно, другие порядки.
-Мне кажется, я смущаю Вас своей реакцией, - все еще посмеиваясь сообщает Клод - мне давно не доводилось вступать в контакты со смертными, а уж убегать от них...-он разводит руками, мол, виновен. Вито по пути сюда не выглядел таким же довольным, как Клод, его явно не вполне эта облава устраивала, и Клоду почему-то казалось, что дело вряд ли только в любви к этому клубу, но он решил ничего не спрашивать.
За пределами работы он вообще не слишком любил задавать вопросы, полагая. что, если кто-то хочет что-то рассказать, непременно это сделает и без постоянного капания на мозг. Возможно именно по этому у него и не было близких друзей - он никому не навязывался, стараясь общаться только с теми, кто сам проявлял инициативу. Исключения составляли случаи, когда ему что-то было очень нужно. Информация или секс, чаще всего. Первое чаще второго.
-Забавный отпуск у меня получается, должен сказать, - все также бодро сообщает он - правда, до сегодняшнего вечера я от него не ожидал ничего особенного. Но Вы ухитрились удивить меня уже дважды, - он чуть подается в сторону мужчину, задевая его своим плечом как бы невзначай, но на самом деле стремясь идти ближе.

+1

10

По тёмным сменяющим один другой коридорам Вито движется легко и уверенно, будто ходит по ним буквально каждый день. На самом же деле, данный чёрный ход – его личное изобретение, доступ к которому имеется лишь у него одного и используется в самых исключительных случаях. Когда действительно нужно по-тихому и быстро покинуть клуб, не привлекая к себе лишнего интереса общественности. Когда связываться с человеческой полицией нет абсолютно никакого желания, учитывая то, что во все эти не самые страшные проблемы способен решить другой тоже человек.
- Серьёзные убытки? Вряд ли. Быть может только за счёт одного потерянного вечера. Сумма для урегулирования подобных проблем опционально входит в неизбежную статью расходов любого дела в наше время.
Вито пытается держаться подальше от закона, как иного, так и простого обывательского. Несколько лет назад он уже хорошенько погорел на кровавом алкоголе, что добывался самыми чёрными способами непосредственно из вен хорошенько проспиртованных алкоголиков. Дельце было улажено довольно быстро, правда столь прибыльную лавочку пришлось сменить, как весь курс процветающего клуба. Теперь он был куда больше ориентирован на людей, чем на представителей мистического сообщества, а потому и сталкивался в основном с проблемами вполне человеческими. Пастроне давал взятки, давал их много, иногда даже слишком – просто чтобы заранее исключить любые возможные вопросы со стороны закона. Так было легче, так было удобнее. Но делал это он всё равно руками чужими, не привлекая к своей персоне ненужного внимания.
- Почему же? Против этих несчастных, изо всех своих скудных сил пытающихся выполнять свой долг я абсолютно ничего имею, скорее их имею к столу, когда совсем уж сильно докучают, - игра слов слетает его губ с усмешкой, когда они уже находятся в некой плохо освещённой подворотне. Хороший пункт для дальнейшего путешествия в противоположную от клуба сторону, да вот только Вито пока никуда бежать не собирается. – С ними легко договориться, чем они, кстати, очень похожи на уже наших с Вами надзирателей, - о своём негативном отношении к служителям порядка Пастроне готов говорить много и часто, не желая хранить в себе всё накапливающееся недовольство. Встречи с самим инквизитором Вито несколько не пугали, опыт общения с ними уже имелся, как и умение договариваться. Однако эта была последняя тема, на которую вампир сейчас хотел бы вести беседы.
- На сколько я могу судить, поймать нас не смогут уже здесь, а потому я предлагаю хотя бы временно здесь и остаться. Буквально минут на 30-40, пока вся эта суматоха не окончится.
Он оглядывается по сторонам, в попытке найти хоть сколько-нибудь пригодное место для того, чтобы сесть. Из импровизированных стульев имеется лишь один перевёрнутый ящик, к которому мужчина и подходит. Но после краткого осмотра недовольно пинает ногой – на предмет, а точнее ответствуе грязи ящик проверку не прошёл.
- Мои сигареты всё ещё у меня в кармане, да вот только зажигалки, как Вы помните, нет.
Пожимает плечами, медленно окидывая взглядом место их временного пребывания. На удивление, в данной подворотне даже не столь грязно и на удивление ничем не воняет. Действительно странная подворотня, учитывая ещё довольно мерзкий месяц года, когда на улицах царит слякоть и есть большая вероятность если не промочить, то однозначно испачкать ботинки.
- О, Вы себе определённо льстите, - за весь тот период времени, начиная с момента их отбытия из клуба и заканчивая моментом нынешним, Вито улыбается наиболее искренне. Его действительно веселит выбранная Клодом формулировка, а скрывать что-то о своём расположении духа он определённо не намерен. – Чтобы меня смутить, нужно хорошенько постараться, так что можете даже не беспокоиться – Вам этого не удалось. На самом деле, мне понятно Ваше непонимание. Убегать от так и несущегося к тебе в руки ужина – не самое рассудительное решение. По крайней мере для того, кто с миром смертных не связан. Мне же приходится иметь с ними дело слишком часто, я бы даже сказал постоянно, ведь в нём я, по сути, и живу. Мы поступили так, чтобы избежать ненужных сложностей. Ведь это так приятно, когда всё просто и очевидно, не требует особого напряжения. Разве не так?
Вито говорит на удивление рассудительно, будто глаголет очевидную истину. На самом же деле просто озвучивает в слух те банальные мысли, что накрепко засели у него с тех самых пор, как он предпочёл мир смертных миру иному. То есть очень и очень давно.
Он медленно перемещается по подворотне, ступая небольшими шагами, будто бы просто прогуливаясь. По мере окончания своего краткого монолога он приближается к Клоду, которого совсем недавно оставил дабы получше разглядеть увиденный им издалека ящик. Прямо-таки открытый комплимент заставляет Пастроне отвести от мужчины взгляд и ухмыльнуться. Ему нравится слышать подобные вещи. Особенно тогда, когда для этого ничего не требуется делать.
- Дважды, говорите? Ну если как первый раз Вы непременно должны считать мою музыку, так что же Вас удивило во второй? Неужто Вам так нравятся такие злачные места, как это? Или Вас настолько поразило наше бегство от поклонников борьбы за трезвость?
В глаза мужчине он смотрит несколько наклонив голову, будто снизу-вверх. Разница в росте не на столько значительна, но всё эта часть его игры, что началась ещё в просторном зале клуба и продолжается до сих пор. Вито смотрит пристально, выжидающе, будто один лишь взгляд способен открыть большее, чем тысяча самых правильных слов. Смотрит несколько долгих секунд, после чего непринуждённо разворачивается к мужчине боком и тянется ко внутреннему карману пиджака, где должны быть спрятаны сигареты. Достаёт красивый золотой портсигар, что даже за неимением вокруг достаточного количества освящения, всё равно выделяется из общей темноты. Ближайший фонарь стоит где-то в семи метрах от них, где начинается проезжая часть. Пастроне достаёт из портсигара лишь одну единственную сигарету, затем закрывает его и кладёт обратно в карман. После чего зажимает её кончик зубами и лишь после вновь переводит внимание на своего спутника.
- Зажигалку Вы тоже не захватили?
Голос полон трогательной наивности, будто бы единственное, о чём сейчас думает Вито, так это действительно сигареты. Да вот только глаза выдают все его истинный намерения с головой.

Отредактировано Vito Pastrone (2018-11-20 18:53:39)

+1

11

Клод - не мастер красивых речей.
Кому-то это нравится, кому-то нет, но тут уже ничего не поделаешь. Клод - человек действий. Клод скорее переломает кости обидчику, чем будет успокаивать жертву. Клод скорее встанет и уйдет, чем будет долго и нудно объяснять, что конкретно его не устраивает. Клод не политик, он не любит пустых обещаний, громких слов и нечетких инструкций.
Вито - явно не такой, как он. Вито нравится заигрывать. Поглядывать исподтишка, заманчиво улыбаться, намекать едва-едва. Вито - провокатор, Вито не полезет первым. Вито считает, что его надо заслужить. Впечатлить.
Клод осознает это все как-то в один момент, когда он спрашивает про зажигалку. Наверно потому что все становится слишком очевидным, чтобы и дальше не замечать.
Вампир не чувствует себя оскорбленным или уязвленным из-за того, что с ним так бессовестно играются. В конце концов, разве что-то плохое произошло? Он никогда не был достаточно гордым для того, чтобы обижаться на что-либо, да и вообще крайне спокойно переносил любые попытки ударить по его гордости. Она, конечно же, была у него, как и самооценка, высокая достаточно для того, чтобы не переживать из-за подобного.
Что действительно его задевает - так это собственная непроницательность. Задевает настолькj, что Клод рвется исправить это недоразумение прямо здесь и сейчас, не отвлекаясь уже ни на разговор, ни на полицию, ни на вообще что-либо еще.
А что ему мешает, собственно?
Вокруг никого, а даже будь иначе - чего им бояться?
Вито удивил его за вечер дважды, но вряд ли самого Вито удивит то, что он собирается сейчас сделать. Такие, как Вито, вообще мало чему удивляются, и может потребоваться не один десяток лет на то, чтобы это произошло. У Клода есть всего три дня, так что, кажется, самое время начинать стараться.
Он принимает решение моментально и, с выработанной годами работы в инквизиции точностью, приобнимает Вито за плечи, в следующий миг уже зажимая его у стены. Отбирает сигарету - она сейчас будет только мешать, Клод ведь уже придумал, чем занять вампиру рот.
Он целует напористо, так, как обычно себе не позволяет, еси конечно нет предварительной договоренности. Он привык вести себя как джентельмен и не давать даже малейшего повода думать о себе иначе. Он привык выглядеть спокойным и хладнокровным, в меру жестоким и не слишком заинтересованным в чем-либо. Инквизиция - тот еще гадюшник, нельзя давать почву для сплетен, если хочешь чего-то добиться. А Клод хочет многого.
Правда сейчас его мысли максимально далеки от инквизиции, что, собственно, и понятно.
Он целует его грубо и напористо, сильно тесня к стене, будто бы Вито пытается вырваться и убежать, или потому что переживает, что это может произойти, но са самом деле все гораздо проще. Вито - не хрустальная ваза, это понятно даже по его взгляду. С ним нет нужды церемониться и притворяться. Если ему не понравится-  он даст знать, если же возражений не найдется - поцелует в ответ. Все просто и понятно. Ровно так, как и любит Клод.
Он спускает руки ему на талию, сжимая и разве что не до хруста, давая понять - игры кончились. Вито задел в нем что-то, что дремало слишком долго, чтобы вспомнить этому название, что-то, что сейчас заставляет, не отрываясь от влажных губ, тянуть за бедра на себя, прижимая в тех местах, которые не врут, дергать остервенело за края рубашки, заправленной в брюки, чтобы проникнуть холодными руками под нее, скользя уже по мягкой коже. Его язык давно уже во рту мужчины и единственное, ради чего его покидает - чтобы прихватить зубами губы мужчины - сначала верхнюю, потом нижнюю, а можно и наоборот - и вернуться обратно, туда, куда проник почти без спроса, но откуда не выгоняют.
Клод не любит долгие прелюдии, Клод не любит ждать, Клод знает, когда можно взять то, что хочется, а когда стоит отойти в сторонку и сейчас черта с два его кто отгонит от Вито, кроме самого Вито.

+1

12

Чтобы составить полный список того, что нравится Вито, потребуется очень и очень много времени. Нужно будет попытаться не забыть все те бесчисленные и порой не слишком логически понятные вещицы, которые вампир не согласился бы променять даже за весьма хорошие деньги. Конечно, составить из него определённый шорт-лист, состоящий из всего пяти пунктов, было бы очень и очень непросто лишь потому, что многие вещи из списка пространного мужчина всегда любил примерно одинаково. Однако вполне естественен тот факт, что начиналась бы эта многопунктовая катастрофа обязательно с имени самого Вито. Любовь Пастроне к самому себе настолько всеобъемлюща и монументальна, что для этого не самого правильного первого пункта не нашлось бы даже и достойного конкурента. Чего не скажешь об оставшихся четверых претендентах – борьба за второе место проводилась бы практически на равных. И вот одним из этих четырёх несчастных обязательно нужно было бы назвать любовь Вито к тому, когда всё идёт, как он того хочет.
И нет человека сильнее, что прекрасно осведомлён о своих недостатках. Ведь как можно бороться с тем, о чём в принципе не имеешь никакого понятия? Да и нужно ли бороться с тем, чему способен, чему так приятно потакать? Пастроне любит получать всё и сразу, желательно в максимально краткий период времени. Просто не умеет жить иначе. А есть ли способ более удобный получать от людей желаемое, чем толковая манипуляция? За годы своей яркой жизни Вито хорошенько научился добиваться необходимого ему результата, периодически вытаскивая из рукава самую настоящую, не прикрытую провокацию. Зачем в открытую заявлять о своём «хочу», когда можно без лишних усилий заразить идеей свой объект воздействия? Сделать вид, будто бы он сам того воистину желает, в то время как ты сам лишь ходишь вокруг да около, не имея никакой необходимости делать что-то напрямую.
Конечно, Вито прекрасно знал о том, что рано или Клод поздно сделает это. Прижмёт покрепче к стенке, лишит не такой уж и необходимой сигареты, поцелует понапористее – будто бы даже без возможности сопротивляться. Пастроне ни капли не интересует, осознаёт ли мужчина то, что выполнил предложенную ему задачу или же будет считать её за своё собственное необдуманное решение – какая к чёрту разница, когда кто-то всё делает совершенно правильно. Вито даже не пытается сопротивляться, когда якобы неожиданно его двигают в сторону, когда целуют грубо, когда вынуждают мечтать о ещё большем количестве прикосновений. Он всем более чем доволен. Ему так нравится, когда всё идёт по его несменному плану.
Упорство Клода отзывается резкой болью в боку, что вроде бы в мгновение теряет свою разрушающую силу, но хорошенько даёт Пастроне понять, с кем ему придётся иметь дело. Он лишь в предвкушении ухмыляется и плотнее пробует прижаться к и без того слишком близко оказавшемуся мужчине. Притягивает того к себе поближе за шею, второй рукой беззастенчиво уделяя внимание чужой заднице.
Холодные руки скользят по не менее холодной коже, но жар распирает изнутри и Вито кажется, что его коснулся осколок айсберга. Он нервно вздрагивает, случайно прикусывая уже во всю хозяйничающий в его собственном рту язык Клода – вампир не пытается соответствовать настойчивости мужчины, ему нравится принимать его рвение без возражений, просто исполняя то, что от него требуется, но не больше.
Куда большую свободу он предоставляет своим рукам – когда попытки залезть под ткань штанов не завершаются успехом, Вито считает себя прямо-таки вынужденным начать борьбу с кожаным ремнём своего нового знакомого. Всего пара лёгких движений и кончик выскальзывает из крепкой пряжки. Но притрагиваться к ширинке Пастроне пока абсолютно не намерен, куда больше его притягивает открывшаяся возможность дотронуться до спины Клода, чтобы затем наконец миновать преграду в виде штанов, а затем и нижнего белья. Он покрепче пытается сжать будто бы лишь для того и предназначенную ягодицу, сам до конца и не осознавая – то ли этого его собственное желание, то ли проекция на то, чтобы он хотел, чтобы сделали с ним самим.
- Так что там насчёт Вашей зажигалки, мистер Клод? – кое-как отрывается от его губ, а говорит почти смеясь, явно решив, что предать слову определённую многозначность было бы сейчас вполне уместно и забавно. – Вы всё-таки поможете мне ей воспользоваться?

+1

13

Клод осознает, что слишком напорист и может причинить боль, но ему, как обычно. не слишком есть до этого дело. В конце концов, его не оттолкнули и не подали никаких признаков того, что следовало бы отпустить, а значит не так уж Вито и больно.
Клод не водится с неженками и рад, что, хоть Вито и выглядит как один из них, таковым не является.
Он помнил различные салуны и сомнительного вида квартиры, куда Лапин иногда выводил его, тогда еще молодого протеже, дабы показать, что такое светская жизнь. Надо сказать, в каждой стране она по-своему уникальна, но свои первые выходы в свет, свои первые русские салуны, забыть будет тяжело. В тех местах Клоду все было омерзительно - иные с погаными улыбочками, полуголые девицы с нередко гнилыми зубами и зеленовато-серой кожей, и действительно красивые юноши с тонкой талией и хрупкими плечами. Последним вампир нравился особенно, что весьма забавляло Лапина и сильно раздражало самого Клода. Из-за имени его часто принимали за француза и начинали шептать на ухо что-то бесстыжее. Клод языка не знал, но по интонациям вполне догадывался. Лапин говорил, что ему надо быть терпимее, если он планирует оставаться в социуме, Клод послушно учился быть терпимее, но юных проститутов так и не полюбил.
Вито был похож на них комплекцией. развратным взглядом и похотливыми комментариями, но впечатление производил совсем иное.
Вито сумел его завлечь настолько, что Клод и прямо сейчас понимал, что для него это - не совсем секс на один раз. Знал, что не забудет о нем спустя пять минут. даже если не оставит номера и больше никогда не увидит. Знал, что хочет его не только телом, не только на уровне звериных рефлексов, знал, что хочет его и душой. Стремится понять, познать, постичь, как чуть ли не величайшую загадку Вселенной...Хотя на этой неделе он определенно был самым загадочным из всех, что и кого удалось повидать Клоду.
Он улыбается, прикрыв глаза и чуть качает головой, мол, ну вот и стоило до такого опускаться. Он не фанат пошлостей, он старой закалки, пускай по нему сейчас это и незаметно.
-Потом, - обещает он - сейчас у меня есть идея получше.
Он горит страстью, но прямо сейчас еще - желанием отомстить. Увидеть на лице вампира хоть каплю стыда, хоть намек на то, что тоже способен удивлять и тоже достоин его внимания.
Обычно он этого не делает. Обычно он не целует бегло едва знакомые губы, чтобы тут же рухнуть на колени и потянуться к чужому ремню. Не расстегивает его почти трясущимися от нетерпения пальцами, не радуется про себя, когда наконец дергает за пояс вниз.
Вряд ли для Вито это будут совсем уж новые ощущения, если и для Клода это не впервой, но впечатление нужно произвести хорошее.
Клод стягивает следом и мягкую ткань белья, и, сплюнув себе на ладонь, обхватывает член Вито пальцами, начиная двигать ладонью вверх и вниз. На вампира смотрит лишь мельком, желая убедиться, что ему нравится происходящее.
А ему должно нравиться, потому что Клод крайне дотошен в таких вещах. Следит за реакцией тела, подстраиваясь, наращивая или сбавляя темп в зависимости от того, что видит. Он никогда не был одним из тех мужланов, которым стыдно или некомфортно удовлетворять другого мужчину- в конце концов, оба ведь заинтересованы в том, чтобы было хорошо, так какого черта?
Он снова смотрит вверх и, улыбнувшись, лижет головку члена, и, будто бы убедившись, что никто не собирается его останавливать, обхватывает губами возбужденную плоть, постепенно вбирая ее полностью. Отодвигается обратно. Повторяет маневр. Поудобнее обхватывает свободными уже руками обнаженные бедра мужчины.
По его мнению, о зажигалке сейчас Вито думает в последнюю очередь.

+1

14

Как говорится, знал бы Вито, к чему может привести его, казалось бы, совершенно незатейливая шутка, обратился бы к ней ещё раньше. Он даже не пытается скрыть довольного удивления, что выражается в приподнятых бровях и коротком смешке. Клод неожиданно для Пастроне решил превзойти ожидания и предложить что-то чуть интереснее быстрого перепихона в одной из подворотен Сан-Франциско.
Если говорить откровенно, то он нового знакомого вампир подобной любезности как-то даже и не ожидал. Клод производил впечатление человека, скорее заинтересованного в удовлетворении собственных потребностей, чем развлечении кого-либо другого. И этому образу вторил тот вполне ясный факт о решительности мужчины, что не стал тратить времени на разговоры, а лишь поскорее подтолкнул поближе к стенке. А ведь Вито ничего не имел против столь стремительного перехода к кульминации их знакомства – захоти он почувствовать влажный язык на своём члене, попросил бы кого-нибудь более опытного в данном деле. Клод же явно не походил на того, кто ежедневно и очень старательно совершенствует свою технику художественного отсоса.
Ему так хочется тут же поднять Клода обратно на ноги и спасти его штаны от неизбежного знакомства с противной грязью. Но не дурак ли он бы был, если бы пошёл на поводу у столь глупого желания и собственноручно отказался бы от того, что ему столь щедро предлагают.
Оставлять его без штанов у Клода получается слишком ладно, и в голову к Вито начинают закрадываться сомнения – а так ли правилен тот образ, что уже успел сформироваться в его мыслях? Он заинтригованно опускает голову, следя за манипуляциями мужчины с неподдельным интересом, будто бы даже не догадывается о том, что всё это значит. Лишь когда рука вампира касается его члена, Пастроне позволяет себе поднять взгляд и постараться поудобнее опереться спиной о холодную стену. О том, что та тоже вполне может оказаться грязной и хорошенько так испачкать его пиджак, он почему-то даже и не думает. Как не вспоминает и о зажигалки, речь о которой заводил прежде несколько настырных раз.
Откидывает голову и смотрит куда-то в бок, в сторону дороги и единственного места возникновения незваных гостей. Рука мужчины двигается как-то слишком умело, и Вито практически готов забрать свои невысказанные слова обратно, когда с губ его слетает негромкий, быть может даже жалобный стон. Клод более чем достойно берётся доказать ему, что рот его предназначен не только для настойчивых поцелуев, вынуждая Пастроне прикрыть глаза, в попытке сконцентрироваться лишь на одном участке своего тела.
Рука, что только недавно скользила по кирпичной стенке в надежде зацепиться за какой-нибудь выступ, теперь сползает на голову стоящего на коленях мужчины, чтобы покрепче ухватиться за теперь уже вовсе не аккуратно уложенные тёмные волосы. Вито совсем не хочется мешать уж явно знающему своё дело Клоду, однако устоять неподвижно он просто не в силах.  Он подаётся бёдрами вперёд и обратно, несильно тянет мужчину за волосы к себе поближе – скорее из-за не столь контролируемого желания прочувствовать глубже, чем в попытке взять ситуацию полностью в свои руки. Его рот несколько приоткрыт, а при резких вдохах слышится что-то похожее на неумелый свист.
- Знаешь, - если рот Клода и довольно занят, то это вовсе не значит, что Вито считает себя обязанным молчать. Пусть даже голос предательски дрожит и слова и вовсе не несут в себе никакого обязательного смысла, - пусть твоя идея и действительно получше, однако от сигареты я бы всё равно сейчас не отказался.
Врёт совершенно откровенно и даже не пытается это скрыть – на последних словах так и вовсе переходит в практически шёпот, сменяемый новым стоном.
Мысль о том, чтобы кончить новому знакомому прямо в рот уже не кажется Пастроне такой уж далёкой, напротив, она будто бы с каждой новой секундой начинает сиять ярче прежнего. Но её привлекательность ещё не способна мериться силами с мыслью о том, что сокрыто теперь уже определённо испачканным штанами. Вито определённо хочет Клода – заставь его немедленно пройти испытание на детекторе лжи, тот непременно подтвердит верность столь чёткого высказывания.
- Всё, хватит…
Говорит недостаточно настойчиво, действует недостаточно решительно – заставить себя отказаться кажется практически невозможным. Вито говорит совсем не резко, скорее просит, будто бы ещё не до конца решил, что действительно должен сказать своё неуверенное «нет».
Лишь когда Клод наконец поднимается на ноги, Пастроне тянет его на себя – за ворот рубашки ли, край пиджака или галстук, совершенно неважно – и целует туда, куда попадёт. Интересно, успел ли он подумать, что Вито вообще способен вот так вот неожиданно передумать?

0

15

Удивлять - не совсем в характере Клода, но иногда, и он это прекрасно понимал, удивлять других необходимо. Хотя бы чтобы не дать им подумать, что они тебя хорошо знают или что тобой так легко будет манипулировать. В случае с Вито его мотивы были предельно просты, и он был рад, что получил именно то, на что и рассчитывал.
Вернее, почти получил. Лучшая часть все ещё была впереди и, откровенно говоря, он уже с трудом соображал, да и в штанах темно было так, что как бы не пришлось лететь в номер на максималках вампир кой скорости, дабы не опозориться перед всем иным и иным сообществами этого города.
Клод не мог вспомнить, когда ему сносило крышу настолько и, если все-таки сносило, то когда. Во всяком случае, не в последние лет 15-их он помнил довольно хорошо и мог с уверенностью сказать, что ничего подобного не испытывал. Он давно уже утратил способность чувствовать что - либо настолько ярко и настолько пронзительно, чтобы не думать ни о чем другом. Секс был развлечением, приятным разумеется, но чисто механическим, без намёка на эмоциональную вовлеченность.
Разумеется они с Вито были едва знакомы, если конечно член вампира во рту у Клода можно было считать продолжением их диалога, но Вито однозначно был чем - то... Новым. Глотком чистого воздуха из той жизни, к которой Клод всегда имел слишком мало отношения. И дело было не в бизнесе, основой которого служили низменнве потребности смертных, хотя, пожалуй, это тоже накладывало отпечаток, ведь как вообще можно ценить жизнь, когда фактически бессмертен? Если конечно не ввяжешься в какие - нибудь проблемы. Вито был по-настоящему живым, в отличие от Клода, который чуть ли не с момента обращения перешёл скорее к существованию, чем к полноценной жизни. И большую часть времени Клоду было нормально и так, но не сейчас. Сейчас ему нравилась яркость этой жизни, нравились краски, нравились звуки, нравилось все. Включая Вито. Вито ему нравился чертовски сильно сейчас.
Пока не открыл рот. Болтать Клоду сейчас не хотелось совершенно.
Он послушно отстраняется, смотря на Вито снизу вверх чуть недовольно. Впрочем, у вампира слегка трясутся колени, так что победу Клод все равно про себя празднует.
Трахать кого-то в подворотне Клоду тоже пока не приходилось - его все же воспитывали приличным вампиром, но все ведь должно когда - то первый раз случиться? Тем более, что Вито сильно раздосадованным не выглядел. Клоду хотелось узнать, было ли у него нечто подобное раньше, но, во - первых, что-то подчказывал, что да, а во - вторых времени болтать как-то не было. Да и желания тоже, учитывая, что все силы сейчас Клод бросил на другое.
Он поднимается на ноги. Брюки ниже колена все мокрые и грязные, но он практически не замечает этого, лишь вяло констатирует про себя, что домой они с ним уже точно не вернутся.
-Если ты не возражаешь, сигареты оставим на потом, - как можно спокойнее просит он, рано выдыхая. Он снова прижимается теснее, намекая, что не все части него сейчас вообще хотят вести диалог любой сложности.
Он быстро расправляется с собственным ремнем и шириной, так быстро, что даже сам толком этого не замечает.
Разаернув Вито спиной к себе, но теперь уже не слишком наседая - он же не хочет, чтобы это прекрасное лицо впечатплось в холодную грязную стену, он прикусывает кожу на шее, зарывшись носом под воротник рубашки. В его действиях нет ни намёка на ту жажду, что хороша знакома им обоим, сейчас им движут другие инстинкты и желания.
Резким движением он с пускает штаны Вито ещё ниже, обгадая ягодицы и снова прижимается тесно, давая в полной мере прочувствовать его возбуждение, впрочем, все ещё через белье.
Он не хочет причинить Вито хоть капли боли, и само это желание для него уже довольно необычно - как правило, ему все равно до чужих ощущений.
Он касается пальцами губ Вито, надавливает, намекая и почти упрашивая принять их. К счастью, в этом вопросе Вито дополнительных пояснений не нужно.
Когда пальцы начинают ощущаться достаточно влажными, аккуратно тянет руку на себя и, лизнув шею Вито, проникает в него одним пальцем. Внутри Вито тесно, но не настолько, чтобы тянуть слишком долго, поэтому довольно скоро он добавляет и второй палец.
Разумеется, это не избавит вампира от неприятных ощущений совсем, но это лучшее, что он сейчас может ему предложить.
Посчитав, что Вито уже достаточно подготовлен, он вынимает пальцы и, помогая себе рукой, с тихим стоном входит в него. Медленно и плавно, давая привыкнуть к себе.
Руки перемещаются на талию мужчины для удобства и сжимает их сильно, но не до боли.
Начинает медленно двигаться, пока ещё готовый остановиться в случае, если поймёт, что Вито больно. Во всяком случае, так ему самому кажется вплоть до момента, пока картинка перед глазами не становится ещё более тёмной, чем до этого.
Он дышит чаще и быстрее, периодически не сдерживая стонов и, чтобы хоть как-то их приглушить, старается стонать Вито в шею.
Он знает-надолго его не хватит, и его вины в этом нет. От Вито сносит крышу, Вито хочется быстро и сразу, чтобы не ушёл, не передумал, Вито хочется слишком сильно, чтобы себя сдерживать.
-Ты невероятный, - честно и хрипло произносит он вампиру на самое ухо, наращивая темп.

+1

16

Дух противоречия так и рвётся в пляс, так и норовит начать выплясывать кордебалет, экстравагантно подёргивая ножкой. Грязь на штанах Клода почему-то волнует Вито гораздо сильнее, чем его собственный дорогой и теперь безвозвратно испорченный пиджак – стена, возле которой его умудрились зажать, была лишь не на много уж и чище мостовой. А чего ещё можно ожидать от середины марта, да ещё и в таком злосчастном городишке, как Сан-Франциско? Вито спокойно переносит бранные слова, аморальные поступки и грязные человеческие души. Однако совершенно не способен мириться с вот так хоть и совсем не напрасно, но всё-таки испачканными штанами. Грязь под ногами его не столь волнует, как факт того, что к нему прикасается некто в перепачканной одежде. Пастроне будто бы задней мыслью обещает себе обязательно исправить это недоразумение, вызвавшись отдать штаны Клода в чистку.
- Ну может быть хотя бы по одной?
Конечно, он говорит совершенно не серьёзно. Естественно, он не собирается сейчас бросить всё и вытащить из кармана портсигар. И всё же этот бессмысленный диалог кажется ему начинённым величайшим значением, что лишь подогревает ситуацию, делает её изощрённо особенной. Ведь просить о том, чего точно сейчас произойдёт, просить о том, что в принципе тебе не так уж и нужно, не это ли та самая игра, правила которой человечество самостоятельно поддерживает уже на протяжении многих столетий. Вампир просит как бы наперекор, просто чтобы сделать что-то не так, как стоило. И это единственный вид отказа, который он готов принимать раз за разом.
Однако ведущий к ничему диалог прерывается в самом неинтересном, совершенно неособенном и ординарном месте. Вито резко переворачивают лицом к стене, прикусывают кожу на его шее, зарываются носом под воротник. Пастроне пытается не шевелиться, лишь тихо млеет от мимолётной ласки, подкладывая руку между собственным лбом и стеной, дабы не было так уже твёрдо в неё опираться – пиджак окончательно можно считать испорченным. Он несколько поворачивает голову, пытаясь заглянуть через плечо. Вито не испытывает и капли стыда за то, что стоит с голой задницей в самом центре поселения имени Святого Франциска. Он скорее недоволен тем, что Клод непростительно медлит, когда прижимается столь тесно, но с недостаточной близостью.
Ему не нужно намекать дважды, чтобы со стопроцентной точностью понять, чего от него требуется, и чего в самом ближайшем будущем стоит ожидать. Он облизывает каждый палец, оказавшийся во рту, да делает это с таким самозабвением, будто это вовсе не пальцы, а что-то чуть более серьёзное.
Вообще, вся эта процедура Вито абсолютно не нравится, однако иного выхода, кроме как перетерпеть, он попросту не имеет. Предсказуемо неприятно, но обидно недостаточно одновременно. Но Пастроне считает ниже своего достоинства высказывать какие-либо недовольства, а потому отвержено упирается лбом в руку, дабы остаться совершенно безмолвным.
Когда пальцы наконец покидают его тело, вампир мгновенно зажмуривается, добровольно отказываясь от такого прекрасного источника информации, как зрение. Сейчас он ему совершенно не нужен, сейчас так хочется чувствовать совсем иначе.
Клод входит небыстро, он двигается плавно, на что Вито как-то совершенно и не рассчитывал. Мужчина слишком резко и беспечно вжал его в стенку, дабы теперь особенно церемониться. Но Пастроне определённо благодарен, пусть и совершенно не подаёт виду. Он лишь громко и по привычке вдыхает ненужный воздух, когда наконец чувствует в себе член, о котором так или иначе задумывался на протяжении всего нынешнего вечера. Вито кладёт руку поверх руки Клода, оказавшейся на его боку и лишь сдерживает глупую просьбу трахать его сильнее. Слишком не привык быть в глазах других хрупким мальчиком, с которыми так нужна осторожность и забота – от этой вызванной так и не повзрослевшим внешним видом иллюзии он всегда старается избавиться в первую очередь. Но педантичность Клода ему почему-то недостаточно претит, чтобы что-то сказать. Напротив, Пастроне почти с удовольствием дожидается того момента, когда мужчина сам теряет интерес к подобной медлительности.
Вито не собирается давить в себе стоны, ни сам Клод, ни их местонахождение его совершенно не смущает. Он чувствует сильное мужское тело за своей спиной, и от этой мысли несдержанности с его губ слетают лишь в удвоенной частотой. Слово «невероятный» будто бы растворяется в этих звуках, а сам Пастроне даже вроде как и не знает, что нужно ответить. Ему хорошо, чертовски хорошо и он абсолютно уверен, что дополнительного подтверждения этого утверждения от него уж точно не требуется.
Он умело ловит тот самый момент, когда это самое «хорошо» доходит до той самой приятной стадии, когда так хочется кончить. Вито не видит ничего плохого в том, чтобы помочь себе, а потому тянется рукой к своему члену. В том, чтобы периодически дрочить себе, закрывшись в тёмной-тёмной комнате, у вампира нет никакой необходимости. Однако в ситуациях подобных нынешнему даже столь привыкший к компании Пастроне не видит ничего зазорного. Рукой он двигает достаточно рвано, будто бы в попытке уловить тот самый момент, все действия до которого в принципе кажутся лишь затянувшейся прелюдией.
Кончает он под свой собственный затянувшийся стон, пачкая чуть было без травм не пережившую вечер рубашку и уже и без того грязную стену. Однако ни эта грязь, ни грязь на штанах столь удачно заглянувшего в его клуб Клода его почему-то больше не волнует.

+1

17

Клоду нравится податливость Вито.
Клоду нравится, что он принимает его без вопросов, без комментариев. Ему нравится эта своеобразная гармония желаний и предпочтений, что образовалась между ними тогда, когда места для чего-то еще между ними уже не осталось.
Вито стонет громко и бесстыдно, но Клода это смущает всего первые пару секунд - в конце концов, кто и что им сможет сделать, даже если услышит сейчас? Вседозволенность очень расхолаживает, но Клод даже не осознавал, насколько, до сегодняшнего дня.
У Клода нрав солдата, он не привык расслабляться и не слишком любит давать волю своим прихотям. Поэтому инквизиция - идеальное для него место. Однако это не мешает ему сейчас получать удовольствие ровно от противоположного.
Он удивил сам себя и абсолютно уверен, что Вито сыграл здесь не последнюю роль. Вито - как загадка, которую хочется разгадать и ради которой ты пойдешь на любые уступки,забудешь весь мир и всего себя, лишь бы приблизиться к ответу. Такого с Клодом еще не было. Он, может, и не самый проницательный человек на свете, но и с прямо загадками ему встречаться не доводилось.
Клод хочет предложить встретиться еще раз прямо сейчас, но это будет как-то совсем не к месту, да и не понял он пока, согласится ли Вито. Обычно ему никто не отказывал, но и о сигаретах с ним тоже так упорно не болтали.
Грязные брюки мерзко липнут к ногам, но на этих ощущениях Клод не концентрируется, он концентрируется на том, что выше. Буквально отдает всего себя, подаваясь вперед под конец так, словно пытается вбить Вито в стену. И куда же делось его навязчивое желание не причинять ему боли? Хотя и стонет Вито явно не от боли, уж в этом Клод хорошо разбирается.
В голове ни одного вопроса не остается, лишь нарастающий по мере приближения оргазма белый шум.
Он кончает чуть позже Вито и замирает на пару мгновений в нем, уткнувшись жарким дыханием ему в шею. Ему хорошо и лениво, совершенно не хочется двигаться уже никогда. Но, реши он последовать своему порыву, вышло бы как-то совсем уж неприлично.
Он отстраняется и застегивает штаны. Будь они чистыми, можно бы было даже сделать вид, что ничего не произошло, если бы конечно Клоду этого хотелось. Ему не хотелось, да и вообще в голову снова вернулась та шальная мысль о просьбе встретиться снова.
Он достает зажигалку и вертит ее между пальцами с улыбкой-
- Я буду в городе еще с неделю, - наконец произносит он - и хочу встретиться снова.
Он мог бы сказать это иначе, мог обозначить это как предложение, мог бы быть более галантным, он это хорошо умеет, вот только зачем? Вито совсем не производит впечатление целомудренной девы, в обморок явно не упадет. Не захочет - откажет. Захочет...Да кто его знает, от Вито можно ждать чего угодно, это Клод уже понял.
Курить хочется так сильно, что Клод словно вы ощущает эту потребность легкими, которые, конечно, ничего подобного ощущать не могут уже много лет.
Впрочем, Клод думал, что и такого сильного влечения к кому-либо ощущать уже не сможет, но сложилось все иначе. Делать какие-либо выводы было чертовски рано, но сам факт, что он все еще не потерял к вампиру интерес, говорил уже о многом для Клода, привыкшего лишь удовлетворять одну из немногих потребностей, что осталась ему от смертной жизни. О нет, Вито был далеко не потребностью, Вито был желанием. Огромный и страстным, таким, что хотелось даже не сказать "я хочу", а поставить перед фактом "мы встретимся", но это было бы уже слишком - наседать Клод тоже не любил, не когда этого не требовала работа.
- Но сначала я бы конечно покурил и переоделся, - усмехается он, опуская взгляд на самого себя. Он не то чтобы жалеет о содеянном, просто наконец начинает осознавать тяжесть собственного проступка по отношению к хорошему костюму. Что ж, модником он никогда не был, купит другой, благо не бедствует. Главное - ухитриться в этом дойти до отеля, не растеряв при это чувство собственного достоинства. Мистер Клод изволил выпить и несколько перебрал - так он должен выглядеть, пожалуй. Да, отличный план. Клод конечно не слишком любит притворяться, но мимо портье же надо как-то пройти.

+1

18

Он стоит в относительной неподвижности ещё какое-то время, отчаянно хватаясь за уже оставляющие тело ощущения. Горячие дыхание Клода будто бы раздувает эти затухающие очаги былого удовольствия – двигаться совершенно не хочется, хочется безостановочно чувствовать. Вито никуда не торопится, не просит поскорее от себя отлепиться и самостоятельно локтями не отпихивается. Напротив, на какую-то долю секунды он даже забывает о том, где в принципе находится и что пора бы по-хорошему перейти к каким-нибудь новым активным мыслям.
Отрывается от стены он лишь тогда, когда Клод отстраняется от него, лишая возможности и дальше ощущать на себе давление чужого тела. Ощущение собственной нечистоты возвращается как-то совершенно неожиданно и определённо не в самой приятной своей форме. Начинается оно с того, что Вито чувствует, как в попытке подтянуть беззастенчивые спавшие штаны он их лишь бессовестно пачкает – одна рука его всё ещё не в самом чистом состоянии. Попытка вытереть едва, но всё-таки, испачканные пальцы о стену ничем особенно хорошим не заканчивается, ведь стена сама далеко не представитель лиги любителей чистоплотности. В конечном итоге Пастроне штаны на себя обратно, естественно, натягивает, но на этом проблемы его совершенно не заканчиваются. С каждой новой секундой он чувствует ещё более грязным, чем прежде и от этого чувства избавиться совершенно невозможно. Одежда в данной ситуации обычно занимается лишь вредительством и вовсе не приносит никакой пользы. Секс вот в таких вот злополучных местах – это штука, конечно, довольно интересная, но определённо неудобная. Но жаловаться и с отвращением морщиться в столь приятной компании просто недопустимо, а значит Вито вынужден собрать в кулак всё своё самообладание.
Повернувшись к Клоду лицом, он прислоняется спиной к стене – некогда идеально чистому пиджаку уже точно ничего не страшно. Вито смотрит на него с ещё большим любопытством, чем совсем недавно в клубе, с ещё большим интересом рассматривает его лицо. Теперь куда более внимательно, будто бы тот прошёл первый этап какого-то несуществующего отбора, а на втором этапе досмотр участником производится более тщательно. Только вот вовсе не понятно, за какой приз Клод может побороться, если заветная цель всех подобных соревнований досталась ему в самом начале. Вито абсолютно не разочарован, чувствует себя вполне довольным и прикидывает в голове, как быстро угаснет его интерес к этому случайному, но столь удачливому посетителю. А в том, что интерес угаснет, Пастроне абсолютно не сомневается. Так происходит с каждым, так происходит со всеми и иначе быть просто не может. Просто Вито не умеет иначе, а в том, чтобы осознанно меняться, не видит никакого смысла.
Ну а пока Клод кажется ему лучшим из всех возможных окружающих его сейчас вариантов. Он поступает так, как хочется Вито, но притом не кажется жалким или слабовольным. Напротив, выполняет всё так, будто ему самому хочется это сделать и Пастроне ему практически верит. Клод видится ему совсем серьёзным, будто остерегающемуся сделать какую-то страшную глупость, а потому удерживающим себя в строгих рамках. И всё-таки так просто соглашается на такие предосудительные поступки, что не может не вызвать некоторое непонимание. Вито чудится сотня всевозможных противоречий, что покоится на глубине души одного случайно забредшего в его клуб незваного гостя, которую так хочется понять и испробовать на собственной шкуре.
Улыбается он практически искренне, что случается с ним довольно редко, и смотрит исподлобья, немного наклонив голову вниз.
- Я бываю в этом клубе каждый вечер. Чаще всего на сцене, проглядеть будет достаточно сложно.
Самодовольно хмыкает и наконец отводит взгляд от Клода. Самому Вито курить не так уж и хочется. Он мечтает как можно скорее полностью избавиться от одежды, оказаться в ванной, смыть грязь с несчастного тела. Правда тишина и спокойствие в список его желание вовсе не включены, а значит у него имеется прекрасная возможность сделать Клоду предложение, от которого он никак не сможет отказаться.
- Я не совсем уверен, что в подобном виде тебя пустят в твой отель, или где ты там остановился. Брюки слишком грязные, здесь не может быть никаких сомнений. Но утром я могу помочь тебе справиться с этой проблемой, ведь сейчас, боюсь, найти компетентного в данном вопросе человека мы никак не сможем. Думаю, у меня в квартире найдётся одно свободное спальное место.
Он вновь поднимает взгляд, пытаясь уловить выражение лица Клода. Вито примерно знает, что должен сейчас увидеть, но от этого процесс наблюдения не становится менее интересным.
И только теперь он наконец открывается от стены. Затем тянется с своему излюбленному карману и достаёт из него свой прекрасный портсигар. Открывает его и вальяжно протягивает Клоду:
- Нет времяпрепровождения лучше, чем покурить в приятной компании.

+1

19

Клод замечает пристальный, впервые настолько внимательный взгляд вампира и чувствует удовлетворение. Да, по его самооценке и правда несколько бил тот факт, что Вито на него и не смотрел толком раньше, а потому сейчас осознать, что все-таки наконец-то действительно ему интересен, было приятно. Не то чтобы Клода сильно задело, если бы нет - в конце концов, они неплохо провели время, а все остальное-  просто детали, но все равно приятно думать, что был хорош. А в том, что он был хорош, сомневаться как-т не приходилось теперь.
Фраза про клуб его несколько расстраивает - конечно, ему понравилось здесь, но смотреть на Вито исключительно на сцене было бы скучно. Да и вообще Клод не был ярым фанатом таких шумных мест, ему бы все тоже самое, но где-нибудь дома или в тесном кругу своих, даже делая поблажку на отпуск, он не слишком хотел возвращаться сюда просто так. Это скучно, а скучать в отпуске не положено.
Зато следующие слова его удивляют, и он не знает...приятно ли. Предложение крайне неожиданное, явно провокационное. И да, может, Вито и правда волнуется за его брюки, но ведь кому угодно понятно, что дело далеко не только в них. Внимательный взгляд выдает Вито с Потрохами - он хочет знать, как отреагирует Клод. Просто очередной эксперимент. Просто Вито нашел новую игрушку и еще ею не наигрался. Клод, может, и едва знаком с ним, но такой типаж знает слишком хорошо, чтобы ошибиться.
Его интерес, безусловно, приятен, однако не может не настораживать - Клоду не хочется быть игрушкой, если совсем уж откровенно, да и вообще работа при Дворе сделала его довольно мнительным и подозрительным. Он не видел выгоды Вито в его же предложении, а вариант "просто ему так захотелось" был каким-то слишком уж сомнительным.
С другой стороны, Клод его совершенно не боялся. Он вообще мало чего и кого боялся, и, несмотря на то, то Вито был сильнее, чем он, Клод сильно сомневался, что сможет что-то сделать ему так уж легко. Ну, а если сможет - это станет хорошей наукой всем будущим наивным вампирам.
Как-то незаметно для себя с позиции отрицания Клод перешел к "а почему бы и нет" и даже не понял, как это произошло. Должно быть, все дело в том, что ему и самому этого бы хотелось, и, хоть он и не ожидал такого поворота, где-то в глубине души был этому даже...рад? В его годы странно такому радоваться, но эмоции, когда все же появлялись в его засохшей душонке, оказывались совершенно неконтролируемыми. Впрочем, наверно, как и у всех более-менее живых существ.
-Я...польщен, - он долго подбирал слово в голове, в итоге не справился и начал говорить раньше, чем все же придумал его, но получилось неплохо. Наверно. Все равно все было написано на его лице, к чему притворяться и изобретать велосипед.
Он кивает, принимая сигарету и старается не думать о том, что его молчание очень похоже на смущение. Он не смущен, нет. В его возрасте не смущаются. В его возрасте...недоумевают. И приятно удивляются.
-Полагаю, от такого предложения было бы неприлично отказаться.
Отпуск однозначно получался интереснее, чем он предполагал изначально.

+1


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » игровой архив » some like it hot


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC