...пока что в пьесе не мелькает его имя в ремарках, а лаять они с Комендантом в присутствии подавляющего силой начальства приучились по команде.
Сложно упрекнуть Фаворита в том, что даже невзначай сказанная фраза у него громче призыва «рви». [читать далее]
14.04.19 подъехали новости, а вместе с ними новый челлендж, конкурс и список смертников.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » you don't own me


you don't own me

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/08/2042fc0dfae42a298ef0eefe0a10b9eb.png
Аншель Коэн и Себастьян Рихтер;
Мюнхен 11.02.1979;
Соскучился? Я по тебе нет, потому что ты даже не подозреваешь, что я уже всегда рядом.
Очень неслучайная встреча на концерте.

[icon]http://i.piccy.info/i9/7e8da6160a55bcb11272434430c7181d/1536515715/68137/1262947/seba_av.png[/icon]

+2

2

Часть января Аншель проводит на исторической родине — знакомится с родственниками со стороны матери в Тель-Авиве и вместе с ними гуляет по мощеным улочкам Яффо, находит ту самую комнатку, которую некогда снимал нобелевский лауреат Шай Агнон.  Двоюродная племянница Циленька уговаривает его позировать для одного из художников, чья мастерская на улице Созвездия Рыб сразу привлекает внимание. Но вскоре Аншель устает от душащей старины Яффо и оставляет незавершенный портрет на откуп малоизвестному маэстро. Он мерзнет в пещерах Бейт-Гуврин и мечтает о скорейшем возвращении. Если не в Штаты, то хотя бы в Западную Европу — Израиль здорово надоедает. Вместе с двоюродной племянницей Циленькой.

Мода начинает меняться, буйство красок постепенно уходит в тень. На первом плане текстура — блеск кожи и шерховатость твида, заломы льна и переливы нейлона. В почете костюмы-тройки, но талия по-прежнему подчеркивается, до эры безликих и безразмерных пиджаков ждать еще с десяток лет. Аншель примеряет кожаную куртку с меховым воротником, туго затягивает ремень на джинсах — клеш все еще в моде. Гигантская металлическая бляха на ремне никого не удивляет — сейчас все так ходят. Стиль «вестерн» мало-помалу просачивается с экранов телевизоров, к которым люди прилипают каждую неделю, чтобы посмотреть новую серию сверхпопулярного «Далласа».

Аншель уже почти месяц в Мюнхене — немецкий уже не кажется таким лающим и грубым, а местная кухня — такой тяжелой и однообразной. Город, настороженный и нелюдимый, раскрывается цветком. В один из дней Аншель заходит в магазин за пластинкой. Несмотря на то, что мир давно перешел на аудиокассеты, его по-прежнему, как в юности, тянет к винилу. Перебирая яркие футляры, он, наконец, находит то, что приходится ему по вкусу и двигается прямиком к сохранившимся здесь со времен пятидесятых стеклянным кабинкам, где можно послушать музыку. В наушниках Аншель чувствует себя на удивление беспомощным, словно запертым. Есть только он и музыка, толстое стекло служит барьером между ними и остальным миром. Странно. Коэн прикрывает глаза, покачивается в такт мелодии.

Здесь Аншель впервые ощущает его на себе. Взгляд. Тяжелый, едва не оставляющий отпечаток. Но когда песня подходит к концу и он, жмурясь от дневного света, вешает наушники на крюк, никого нет рядом. Никого из иных.

Вечером они с Бригитой идут на концерт Queen. Это событие сотрясает весь город, знакомые и незнакомые обсуждают, где остановились Фредди сотоварищи.

— Погоди, я, кажется, видел приятеля, — Аншель вновь оглядывается, но знакомых черт ни в ком из выстроившихся в кажущуюся бесконечной очередь так и не замечает. Он мог бы почувствовать присутствие иного, но вот же незадача: иные тоже любят Queen. Аншель ощущает, как минимум, троих и растерянно поводит плечами. С досады прикусывает нижнюю губу: что-то кольнуло в сердце, когда ему показалось. Соскучился. В самом деле соскучился. Его дружба с Себастьяном отличается от прочих отношений хотя бы тем, что Аншель помнит, как тот выглядит, хотя прошло уже почти два года с той сумасшедшей недели в Орландо. Аншель буквально кожей чувствовал духовное единение, и, хотя и догадывался, что частично эта эйфория вызвана сверхъестественной природой Себастьяна, не стремился избегать общества инкуба. Но после каждодневных встреч и долгих часов бесед, когда одному требовалось произнести несколько слов, а второй без труда заканчивал фразу, Аншеля накрыло жестокое чувство пресыщения.

— Ты так легко отвлекаешься, liebling, — говорит Бригита. Голос у нее низкий, тембр, кажется, контральто. Аншель не силен в музыкальной терминологии, и, несмотря на любовь к определенным группам, никогда не наблюдал у себя желания научиться петь или играть на каком-нибудь инструменте, кроме чужих нервов.

Они с Бригитой встречаются вот уже три недели — солидный срок. Она, в отличие от всех прочих пассий Аншеля, спокойна и степенна, и, пожалуй, даже чересчур пресна. Можно сравнить с мацебраем1, в то время как обычно Коэн предпочитает ругелах2. Бригита работает счетоводом, живет вместе с мамой и вечерами вышивает цветы и птиц на купленных на Кауфингерштрассе блузках. Не будь она немкой, Ной Коэн бы бросил все дела и лично прилетел в Мюнхен слезно умолять ее окольцевать сына как можно скорее. Лучше всего выгадать момент, когда Аншель уснет.

Сцена залита слепящим светом, заполнена дымом, и ни инструментов, ни музыкантов не видно — сейчас это портал в параллельный, незнакомый Аншелю мир. От предвкушения чего-то невероятного у него сладко ноет где-то под ребрами. Ощущение недолговечное, но такое приятное, что из-за него одного, пожалуй, и стоит жить, а не существовать. Carpe diem.

— Себастьян, какими судьбами? — удивленно и одновременно радостно интересуется Аншель, заметив старого знакомого буквально в шаге от себя. Бригита тоже оборачивается и непонимающе улыбается, но тотчас же больно тычет спутника локтем в бок, призывая посмотреть на сцену.

Брайан Мэй шагает к середине. Меж пальцев уже блестит вышедший из употребления шестипенсовик, заменяющий ему медиатор. Алый подсвечивает его кудрявую макушку, из-за чего кажется, что голова Мэя окружена сияющим нимбом. Сегодня они все — Роджер, Джон, Брайан и Фредди — одинаково святы для молоденьких девиц в джинсовых коротких сарафанчиках и для степенных бюргеров за тридцать, ежедневно борющихся за место под солнцем.

— Себастьян? —  переспрашивает Аншель, но теряет его из виду: вперед прорывается большая шумная компания, которая разделяет их, отбрасывая Рихтера немного назад.

Девушка, стоящая рядом, вскидывает руки в приступе экстатического восторга. Перед незнакомой фройляйн словно предстает сам Иисус из Назарета. Занзибарский божок Фаррух Балсара, адепт зороастризма и черной, тонко выделанной кожи, подчиняет себе толпу быстрее сына Марии и Иосифа. Сдвинутая набекрень фуражка, тяжелая цепь на шее, сильные пальцы, обернутые возле микрофонной стойки — пристальный взгляд Аншеля выхватывает мельчайшие детали. Попробовал бы только не выхватить — зря, что ли, он незадолго до концерта немного подрихтовал зрение магически?

Фредди приветствует собравшихся и с особой, какой-то плохо скрываемой нежностью мягко обводит рукой зал, Брайан наклоняется к red special чуть ниже, интимно гладит большим пальцем отполированный гитарный гриф, а Роджер на мгновение, растянувшееся вечностью, заносит палочки над барабанами.

— ... let me entertain you! — требует Меркьюри, и публика не может не покориться.


1. мацебрай — оладушки такие из мацы, воды и яиц. при желании можно посыпать коричкой перед подачей, но аншель имеет в виду как раз версию мацебрая без сахара и специй.
2. ругелах —  сладкие рогалики такие c начинкой. можно и с корицей сделать, и с изюмом, и с грецкими орехами, и с шоколадом.

[icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/08/d70aa9b14e97578e1c9bd99c999960cb.png[/icon]

+3

3

- Ян, что случилось? - Флоренс поднимает голову от его паха, удивленно смотря в глаза. Они знакомы пятьдесят лет, он стабильно пользуется ее услугами, так что это можно даже назвать дружбой и ей позволено куда больше, чем другим.
- Прости, Фло, - Себастьян трет рукою глаза, член, не смотря на
все попытки так и остался безучастным к происходящему. Флоренс работает в элитном эскорте и в ее профессионализме сомнений нет. Будучи суккубом она выбрала профессию “для души и пропитания”, и в периоды нежелания Рихтера влазить в отношения подрабатывает для него эдаким продавцом хот-догов: без процесса соблазнения энергия приносит насыщение, но куда меньшее удовольствие.
- Кажется я запал, - Себастьян не произносит того самого страшного для любого инкуба слова, потому что сам не хочет верить, что это любовь. Они ведь всего лишь провели неделю вместе, без какого-либо сексуального подтекста, просто общаясь на все темы, что только могли вспомнить, мгновенно подхватывая слова друг друга. Господи, как ему с ним было интересно.
Глаза Флоренс на миг заплескивает ужас, и через секунду ее ладонь скользит по его колену с искренним сочувствием. Глупые клиенты считают, что они самые уникальные для представительниц эскорта, что только им они улыбаются именно так, что только они особенные. Рихтер же знает это наверняка, пару раз он выручал Флоренс – даже в элитном сегменте попадаются неблагонадежные клиенты, а у него имелось достаточно различных знакомств: криминальный мир первым понял, что деньги самый ликвидный товар, и куда выгодней его вкладывать акции, чем отжимать заправки.
Флоренс считает, что матушка-природа создала их с неспособностью к чувствам, иначе они бы просто не смогли питаться, или были бы обречены выкачать все из одного человека и умереть сами следом.
- Ох, Ян… - Фло наливает ему полстакана виски, хотя Рихтер никогда не пьет перед сексом с ней: алкоголь притупляет ощущения и наслаждение. – Кто она?
- Он. – Себастьян безнадежно смотрит в стакан, залпом осушая, досадливо поморщившись на опалившую горло жидкость.
- И наверняка он еще и натурал? – Флоренс всплескивает руками, погладив друга по щеке. – Милый, ты – идиот.
И Себастьян согласен с ней, как никогда в жизни.

Он знает о Аншеле Коэне все. Платит информаторам, боясь приближаться самому, тщательно коллекционируя даже малейший факт о его жизни или личности.
Он не питался уже два месяца.
Фло матерится, что скоро весь этот чертов город будет хотеть его – под давлением Голода Себастьяну все сложнее контролировать свою пленительность, он бы и рад вернуться к прежней жизни, но все, что теперь его занимает, сосредоточенно во взгляде светло-карих глаз.
Спустя три месяца Фло запихивает его в самолет до Портленда с требованием не возвращаться без результата. Всю дорогу Рихтер пытается отделаться от ненавязчиво предлагающей особые услуги для пассажира первого класса бортпроводницы, выйдя из самолета еще более взвинченным, пробурчав что-то невнятное Фло на ее издевательское «как долетел?» в трубке.

Себастьян видит его всего несколько минут – пока тот выходит из здания местного отделения Двора Порядка, спешно направляя к машине по каким-то своим делам.
Сердце замирает, как и время вокруг, и больше всего Рихтер сейчас хочет броситься к нему, обнять изо всех сил, чтобы Аншель почувствовал разливающееся по его венам тепло от одного вида, а потом целовать, пока хватит сил, и…
Проходящая мимо женщина останавливается, нерешительно оборачиваясь и делая к нему несколько шагов, будто в тумане.
Себастьян благодарит всех богов, что Аншель далеко, и поспешно сворачивает в первую попавшуюся подворотню, пытаясь обуздать вырвавшуюся из под контроля пленительность.
Образ Аншеля будто застыл перед глазами, и только в третьем по счету клубе Рихтер находит парня похожего телосложения и с темными, достаточно длинными волосами. Дальше инкубу плевать, со спины не слишком видно различия, пока вбиваешь тело в дверь туалета. Такая энергия сравнима с китайской растворимой лапшой быстрого приготовления, но сейчас Себастьян рад ей больше, чем обеду в любом изысканном ресторане.

С тех пор, едва начав скучать, он срывается к Аншелю, их «встречи» становятся все чаще, а авиакомпании скоро взвоют и разорятся на премиальных милях для Рихтера.
Понимая, что долго так длиться не может, инкуб постепенно приучает себя к Аншелю, к новой для себя мысли – есть отныне только он. Себастьяну сперва нужно вернуть душевное равновесие, быть уверенным, что он не сорвется в его обществе - не хотелось бы испортить игру очень быстро.
А дальше дело за малым – добиться желаемого, а это не проблема, Рихтер всегда получает то, что хочет.
Мучительное привыкание занимает у него почти что долгих два года.

- Фло, я знаю, что делаю, - ответом служит недоверчивое сопение на том конце телефонной связи, и Себастьян смеется низким, бархатистым смехом. - Не волнуйся, я готов.
Мюнхен нравится Себастьяну, возможно кровь чувствует родные места, но он даже благодарен Коэну, что их занесло сюда на этот раз.
У инкуба есть план - билеты на концерт Queen ждут своего часа. Ему это кажется почти что романтичным - если бы Рихтер смыслил что в романтике - встретится вот так, снова на концерте. Конечно якобы случайно, как иначе?
Себастьян незримой тенью следует за Аншелем, ловя его частые улыбки, открытый смех и то, как он немного смущенно поправляет волосы, смотря на Бригиту.
Это отдельная головная боль Рихтера, с которой становится справляться все сложнее. Он давно привык, что порой у Аншеля случаются интрижки и романы (сам не праведник) но в основном всегда они длятся не слишком долго.
Здесь же он чувствует другое, возможно не со стороны Аншеля даже, а от девушки? У Рихтера нервно подрагивают руки, как всегда перед тем, когда биржевые котировки собираются сделать очередной скачок, предчувствиям Рихтер привык доверять, а они просто вопят: Бригита не нравится ему абсолютно.

Себастьян подбирается постепенно, не может себе отказать в растягивании удовольствия от встречи. В кабинке музыкального магазина Аншель выглядит даже в какой-то степени интимно - так, будто не существует ничего в этот момент, лишь он и музыка. Рихтер стискивает кулаки:  он безумно красив в этот момент, и, кажется, сейчас все обернуться и увидят это, и посмеют посягнуть на него, все застилает желание ворваться и спрятать ото всех к чертям.
Но вот Коэн снимает наушники, смотря прямо на то место, где парой секунд ранее стоял инкуб. Себастьян удаляется с шальной улыбкой, заложив руки в карманы пальто - чувствует, однозначно чувствует, значит это точно все неспроста.
Рихтер проходит прямо за его спиною перед билетным контролем, после на секунду мелькая в толпе. Он чувствует рыщущий взгляд, с улыбкой скрываясь за чужими спинами, дразня.

По залу разлито предвкушение концерта, Себастьян же замирает возле Аншеля, и его предвкушение иного рода.
В глазах Аншеля плещется радостное недоверие - кажется, Коэн действительно рад его видеть. Рихтер так ждал этого момента, что понимает - не справится, не выдержит, впервые взгляд Аншеля направлен именно на него, а не сквозь.
Благо, толпа отделяет их, и Себастьян не противится, позволяя увлечь себя прочь.

Весь концерт Аншель не отрывает восхищенного взгляда от сцены, а Себастьян - от него. Он предпочитает держаться на расстоянии, давая насладиться зрелищем, а шоу и правда того стоит. Себе он обещает сходить еще раз, чувствуя что слишком дезориентирован сумбуром происходящего.
Ему кажется, что каждая песня - о них.
В каждой строчке он угадывает собственные смыслы, не отрывая взгляда от растрепанного затылка.
Он ничерта не готов, но терпеть уже не может.

- Учитывая совпадение во многом наших музыкальных вкусов даже удивительно, что мы не столкнулись раньше, - Себастьян выныривает из толпы, дружески (как же тяжело, Боги, как же тяжело) сжимая плечо Аншеля. - Рад тебя видеть, - он произносит это максимально веселым тоном, задавливая всю теплоту в голосе - еще слишком рано.
[icon]http://i.piccy.info/i9/7e8da6160a55bcb11272434430c7181d/1536515715/68137/1262947/seba_av.png[/icon]

+3

4

in questa tomba oscura laschia mi riposar
Иногда Аншелю хочется разучиться чувствовать других иных. Так, для создания элемента неожиданности. Ему прекрасно известно, сколько глупости и инфантилизма в подобной мечте, а потому он и не думал о претворении оной в жизнь. Воистину некоторым желаниям суждено оставаться неозвученными, витать где-то на периферии сознания и изредка напоминать о себе. Аншель неосторожен. Не в силу обстоятельств, а исключительно из собственных побуждений. Слишком многое себе позволяет, в том числе, и неосмотрительность. Жизнь не успевает от души приложить его носом о булыжную мостовую, и события, повергавшие других в шок, волновавшие мысли и вызывавшие страх и трепет, проходят мимо него. Если убеждать себя в непричастности к чему-то дурному, в это легко поверить. Аншель верит.

Знай Бригита о сверхъестественной природе своего любовника, она немедля приписала бы его желание к списку тех диких привычек, от которых liebling должен был отказаться еще в старшей школе. Но она ни о чем не догадывается, и Аншель надеется, что дальше будет и так. А так не будет.

Он оглядывается на Себастьяна, когда we will rock you надрывается одним и тем же повторяющимся проигрышем. Но Фредди опускает пальцы на клавиши, закрывает глаза и подается чуть вперед, к серебристому яблоку микрофона. Капли пота сверкают на широких плечах в свете софитов, короткие ресницы трепещут — что бы ни было у него на сердце, сейчас он весь — музыка. Меркьюри — легенда, и человеческая оболочка ему невыносимо тесна.

— We are the champions... — он резко поднимает руку вверх, сжимает кулак, и сотни рук повторяют его жест. Сотни фигур покачиваются в такт, сотни сердец бьются в унисон. Спущенные помочи хлещут по бедрам, обтянутым лакированной кожей. Кулак рассекает воздух, раскрывается и кончики пальцев живого бога задевают ладони счастливчиков, пробившихся в первые ряды. Брайан встряхивает волосами и склоняется к гитаре ниже, едва не приникая к грифу губами в интимном до упоения жесте.

— Sing it! — требует Фредди, и люди подчиняются, послушные его воле, очарованные быстрым и неровным вибрато, завороженные всеми тридцатью семью полутонами от фа-диеза большой октавы до соль второй. Слова сами срываются с губ. Зрители не задаются вопросами, есть ли у них слух и умеют ли они петь. Зрители поют.

— ... of the world!

Меркьюри поворачивается к залу спиной и запрокидывает голову, уставший, вымотанный, выжатый досуха. Его трясет. Только в этот миг наваждение начинает спадать. Аншель ловит руку Бригиты, привлекая девушку ближе к себе. Она оказывается чересчур близко. Поцелуй выходит долгим, болезненным и пылким. Пожалуй, за все три недели стерильных свиданий, целомудренных касаний губ и вполне удовлетворительного секса это первое яркое проявление чувств, которое они себе позволяют. Яркое и недолговечное.

Дыхание Бригиты отдает пастилками от кашля, а губы скользкие от помады. Персиковый, влажно блестящий след остается пятном в углу рта и на щеке. Аншель стирает его тыльной стороной ладони и смотрит отчего-то на Себастьяна. Точнее, в том направлении, где он должен находиться.

Уже после концерта на выходе они все-таки видятся, и на этот раз ни концерт, ни собравшиеся люди не могут помешать им пообщаться. Аншель чувствует жар на плече и накрывает своей ладонью руку Себастьяна. Он скучал и теперь в полной мере ощущает, насколько сильно. Воистину иногда разлука необходима.

— Я тоже. С ума можно сойти, как удачно мы повстречались, — говорит Аншель хрипло — не иначе, сорвал голос, подпевая. — Бригита, это Себастьян, мой хороший приятель. А это — фройляйн Бригита Цоллер, мой персональный преподаватель немецкого.

Бригита хмыкает и протягивает Себастьяну руку для пожатия: характеристика, данная Аншелем, ее забавляет, если не сказать больше.

— Вы давно знакомы?

— Около двух лет, — поясняет Аншель. — Мне бы чего-нибудь горячего, этот концерт...

— Можно будет выпить чаю дома.

Несколько коробит, что Бригита уже называет его холостяцкое пристанище домом. Аншель досадливо цокает языком, что не остается без внимания. В сущности, ему хочется рассказать Себастьяну о тоске, о Фредди и о пластинке ELO с песней strange magic — обо всем, что его волнует в данный момент. Бригиты в этом списке нет. Пока. Аншель зависит от новых впечатлений, поглощает их, не пережевывая, давится ими, а Бригита вовсе не является их источником. В этом, впрочем, нет ее вины.

— Время детское. Детское же, Себастьян? — Аншель лихо берет Рихтера себе в сообщники. — Просто Бригита терпеть не может есть вне дома, а я никак не могу затащить ее даже в самый завалящий ресторан. Может, сходим куда-нибудь в честь твоего приезда?

— Любимый, — произносит Бригита укоряющим тоном. — Уже поздно. Твой друг наверняка спешит, да и нам пора.

— Это тебе пора.

Аншель вспыхивает. Ему крайне не нравится, когда кто-то пытается решить за него. А может, ему нравится изображать негодование и позволять остальным принимать решения за него, но при этом снимать с себя всякую ответственность и выставлять вперед щит «я был против, но на меня давили».

+4

5

Бригита все портит.
Это не на нее сейчас должен восхищенно оглядываться Аншель, обмениваться пылающими взглядами, словно желая убедиться, что она тоже видит все это невероятное действо, происходящее на сцене, убедиться что он не один пылает захваченный экстазом музыки и невероятного таланта Меркьюри, не она должна сейчас стоять рядом, не она восторженно кивать в ответ.
Себастьян не выверял время, но держал руку на пульсе, между разбором ежедневных отчетов просматривал сведения о перемещениях Аншеля, отмечая в идеальной памяти текущие местоположения, и когда радио услужливо подсказало о мировом турне Queen, в том числе и в Германии, пазлы мозаики сложились.
Ян был уверен - Аншель ни за что не пропустит этот концерт.

К сожалению в план Рихтера вплелась досадная помеха в виде излишне навязчивой немки. О, инкуб никогда не мешал Аншелю развлекаться и заводить себе подружек, предусмотрительно следил лишь, чтобы эти связи были недолговечными и не отвлекали его от главного.
Пусть маг пока и не в курсе кто это для него.

Бригита же возникла слишком не вовремя, но Себастьян уже просто не мог ждать, билет на концерт прожигал карман, а душу - желание наконец-то увидеться с ним и поговорить, а не только наблюдать. План приходится корректировать на ходу - Рихтер отступает на несколько шагов, смешиваясь с толпой, лавируя и перемещаясь в ней, слово акула вокруг добычи - он слишком на взводе, его откровенно бесит немка, урывающая внимание его Аншеля, забирающая его место сейчас рядом с ним, и, честно говоря, зная свой характер инкуб опасается, что окажись рядом он попросту обнимет пальцами ее шею, наслаждаясь разгоряченно бьющейся под пальцами жилкой - пока от экстаза выступлением, но через секунду от панического страха, когда она осознает, что хватка отнюдь не дружеская и кислорода поступает всю меньше, что он просто холодно улыбнется и выпьет ее до дна, одним глотком, как противное мерзкое лекарство, без капли удовольствия, а потому что должен.

Себастьян едва замечает окончание концерта, лишь по оглушительной секундной тишине, когда замолкает музыка и сменяется восторженным ревом толпы. Аншель разгорячен, мокрые волосы прилипли к лицу, а на губу стекает капелька пота - но именно сейчас как же он прекрасен, распаленный и с пылающим взглядом, и…
Какого черта он ее целует.
Рихтер еще успевает поймать брошенный взгляд Коэна, ищущий его (и как же приятно думать почему), но инкуб отворачивается, пробираясь к выходу: сейчас он не уверен даже в выдрессированном временем самообладанием, губы так и кривятся в хищной предкушающей усмешке, а пальцы уже ищут нежную девичью кожу в мечтах.
Это совсем не то, что стоит видеть Аншелю.
Пока.

Холодный после душного зала воздух отлично прочищает мозги, позволяя за эти минуты, пока он ждет Аншеля и его спутницу вернуть на место привычную миру дружелюбную маску.
И Себастьян улыбается, открыто и с небольшой тайной, надежно спрятанной на дне улыбки, добавляя немного искренности - ведь Коэна он действительно очень рад видеть.
- Приятно познакомиться, фройляйн Бригита, как жаль, что в свое время у меня не было столь прекрасного учителя, - бархатистые нотки голоса Рихтера обволакивают, пока он учтиво пожимает её руку. Каждая узнаваемая инкубом мелочь в этой девушке раздражает его еще больше, кажется, ее спасла бы только смущенная улыбка и протянутая рука для поцелуя (Себастьян тяготеет к галантности) а после этого собранные чемоданы, записка с извинениями Аншелю и билет на самолет куда-нибудь в Австралию.

Но немка поступает не так, совсем не так, как должно, подкидывая дровишек и без того очень уверенно пылающий костер в душе инкуба, поливая маслом из перечащих Аншелю фраз.

- Совсем детское, - Себастьян подтверждает сладким тоном, улыбаясь, возможно, чуточку более хищно, чем следовало бы в этой ситуации, но это можно списать на обыкновенную дружескую ревность.
Бригита ничерта не знает об Аншеле и строит из себя не вестимо что, в иной ситуации Рихтер бы позабавился с этого, но сейчас нужно повести себя правильно. Она воспринимается как клещ - вроде бы и не слишком опасное, но на уровне каких-то инстинктов мерзкое существо, вторгающееся в твое тело. И, что самое обидное, так же как и с клещом нельзя просто так взять и вырвать, ибо зараза имеет свойство оставлять частичку себя.
Что ж, Рихтер сможет утопить его в масле.

И первую каплю роняет сам Аншель, вызывая бурю торжества в не слишком высокоморальной душе инкуба. Себастьян успокаивающе улыбается, дружески приобняв Коэна за плечи, как и полагается друзьям после долгой разлуки, качая головой.

- Прости, Аншель, я все же вынужден похитить тебя у твоей дамы, кафе после концерта становится уже доброй традицией, а нарушать их совсем не хорошо, - Рихтер шутливо подмигивает, будто бы и не замечая накалившейся между влюбленными обстановки, на самом же деле купаясь в ней, и морально, и как инкуб ловя ошметки долетающих эмоций, проникающих в него через прижатые к плечу мага пальцы. - Не бойтесь, фройляйн, я позабочусь о нем, - последнюю фразу он произносит на немецком, ненавязчиво поворачиваясь чуть в сторону от Бригиты, мигом потеряв к немке интерес, смотря лишь на Аншеля - теперь ему и правда не нужно держать маску.

- Надеюсь ты не спешишь спать, потому что за это время вышло слишком много хорошей музыки, - Себастьян смеется, не столько шутке, сколько от облегчения, чувствуя, как отпускает внутри сжимающаяся эти два года пружина.

[icon]http://i.piccy.info/i9/7e8da6160a55bcb11272434430c7181d/1536515715/68137/1262947/seba_av.png[/icon]

+2

6

× × × ×
Бригита поджимает губы. Это к грозе. К девятибалльному шторму. Да, дома непременно разыграется скандал и, что самое неприятное, проведя с нею всего три недели, Аншель уже знает, что ему скажут и даже с какой интонацией будут выплевывать слово за словом. Бригита любит настаивать на своем, а он, в силу мягкости характера (скорее в силу нежелания вступать в спор), часто соглашается с нею. До тех пор, пока разность мнений не мешает их комфортному сосуществованию, он готов потакать ей. Что нисколько не умаляет вероятности того факта, что Аншель преспокойно может хлопнуть кулаком по столу и, ласково улыбаясь, пожелать ей «мисе-мешуне»1. Может, но пока не хочет. А может, и вовсе не станет. Аншель выразительно вздыхает. Впору закатить глаза на западе, а выкатить на востоке.

Себастьян ему подыгрывает. Замечательно. То, что нужно. Кажется, сегодня Аншель сорвал джекпот. А ведь ему редко везет в казино, но подумать только, что за удача. Аншель перехватывает его взгляд, черный и хитрый, улыбается краем рта, обнажая зубы.

— Tschüs, mein Schatz!2 — беззаботно прощается он с Бригитой, даже не позволяя себе впустить мысль о том, что он обидел ее. Или проявил недостаточно внимания, в одночасье распрощавшись с ней ради какого-то случайного, по ее мнению, приятеля. Все дело в том, что Бригита считает их уже сложившейся парой, серьезными людьми, готовыми вести совместное хозяйство, купить хорошую микроволновую печь и пестовать свое тихое мещанское счастье.

Аншель другой. Несмотря на то, что спокойный и несколько отупляющий быт в какой-то степени его интригует и время от времени его тянет к таким, как Бригита, еще сильнее его влечет к чем-то опасному. Подавленная тяга к саморазрушению, возможно. Да и наплевать.

— Послушай, я не в первый раз уже вижу тебя в самые счастливые дни жизни. Если бы я не был магом, сказал бы, что это колдовство.

Как, в самом деле, жаль, что дар, смешавшийся с кровью и вросший в кости, не особо позволяет питать иллюзии относительно чего бы то ни было. Если бы он не был наивным, сказал бы, что это странно. Если бы он не был эгоистом, сказал бы, что это — какое-то нехорошее дерьмо и все было прекрасно, Себастьян, но ему пора валить и прочее. И ушел бы. И заклинанием невидимости для верности по себе любимому шарахнул.

— Она славная девчонка, — мягко говорит Аншель, глядя уходящей Бригите вслед. — Только больно серьезная. Рядом с ней я чувствую себя таким молодым.

Не то чтобы Аншель был мастером по части комплиментов, но сейчас он даже не старается. Это нормально для него — Себастьян в центре внимания, его появление вносит перемены в устаканившуюся жизнь мага, соответственно, ему и достаются все лавры.

— Пойдем, я хочу, чтобы ты рассказал мне обо всем, что с тобой было.

И это тоже в порядке вещей. Конкретно сейчас и в данную минуту Аншелю действительно очень интересно, что там произошло в долгой жизни Себастьяна.

— Ты давно в Мюнхене? А задержишься надолго? Слушай, я знаю один музыкальный магазин — это настоящая находка для ценителя. Там есть такие пластинки, не представляешь. Я уже и отчаялся отыскать здесь такое местечко. Обязательно сходим туда на неделе. Ты знаешь, я ведь, в отличие от тебя, веду праздный образ жизни... Да, давай свернем сюда, — ему то и дело кажется, что Себастьян идет слишком медленно, и в конце концов маг не выдерживает, хватает его за локоть и ужасно бесцеремонно тянет за собой, в сторону бара с более или менее приличной вывеской. Ну его, этот чай. Можно выпить грамм пятьдесят Асбаха.

Аншелю, в сущности, уже все равно куда пойти, лишь бы там можно было сидеть допоздна. У него есть большие планы на ближайший час. Или даже два.


1. смерти лютой, короче
2. пока, сокровище мое! (нем.)

+1

7

Яна ведет, эйфория победы разносится по венам - все так, как должно быть Бригита отходит на второй план, оставляя их наедине, и инкуб, возможно, ни к месту смеется, чуть запрокидывая голову, сверкая на Аншеля темными и завлекающими, как все, что он делаем, глазами.
- Может потому что именно я и делаю их счастливыми? - Рихтер умудряется сказать это без бахвальства, как обыкновенный факт, как то, что он больше любит кофейное мороженое.

Проблемы самооценки Себастьяну неведомы, он давно разложил свою личность на составляющие, как строки финансовой отчетности, подвергая тщательному анализу, с гордостью отмечая сильные, на его взгляд, моменты, ставя двойные галочки у требующих доработки.
Прокрыжив весь список он приступил к работе, выверено подчищая моменты, к которым воображаемая налоговая могла придраться.
Рихтер идеален, и не его проблемы, что кто-то считает самоуверенность и распущенность чем-то плохим, ведь в первую очередь он идеален для себя.

- Аншель, если ты забыл, я старше тебя лет эдак на пятьдесят, - Себастьян, будто противореча своим словам, так и лучится энергией и задором, раздаривая улыбки окружающему миру, обнимая рукою мага за шею и на миг крепко прижимая к себе, - я скучал, дружище.
Себастьян надеется, что это и воспринимается по-дружески, потому что ему кажется, что чувства застилают настолько, что он уже не способен себя контролировать. Наверно по сути так и есть, весь Двор Хаоса знал своего финансового директора как человека сдержанного, зачастую даже занудного, лишь в нерабочие моменты выпускающего улыбку змеей на тонкие губы, снисходительно смотрящего на все, что не исчислялось в цифрах.
Это справедливо по сути, ведь было какой-то гранью характера Рихтера, но рядом с Аншелем она засыпала, уступая место совсем иной - чисто инкубовской натуре, требующей жить, вдыхать глубже, касаться чаще, поглощать и отдавать.
Себастьяна ужасало и одновременно приводило в восторг то, что вытягивал из него Коэн, и здравомыслящая часть, заткнутая пока очень глубоко, лишь сдержанно хмурила брови: “хорошо что он не знает кто ты и что ты в его руках с потрохами”.

Законнику достаточно знать, что он финансист из хаоса, без уточнения должностей. Когда в жизнь вмешивается политика прибавляется аргументов, почему Ян сейчас не должен обнимать Аншеля притворно-дружески за шею, на как-то мимолетно и совершенно случайно мазнувших по шее губам остается неприятный спиртосодержащий привкус - Бригитта абсолютно не разбирается в духах, чем Рихтер был до глубины души возмущен.

Аншель же, кажется, искренне рад его видеть - он частит так, что Ян не успевает и слова вставить,только кивая и закатывая глаза в нужных моментах, с улыбкою наблюда за ним будто со стороны, покорно направляясь следом, придерживая для него двери бара, пока маг протискивается рядом, обдавая ароматом - нет, однозначно нужно купить ему другие духи.

- Еще задержусь, так что я полностью в твоем распоряжении, - Себастьян скрывает лукавую улыбку в пене пшеничного нефильтрованного: он обожает пиво, пусть и смотрится с ним абсолютно не солидно, ему решительно плевать, он не для того карабкался настолько высоко, чтобы потом оглядываться на окружающих, и не важно будь то вопросы выбора алкоголя или любовника. -  Мне выделили небольшой отпуск, - тут инкуб, конечно, несколько кривит душою: отпуск он подписал сам себе, и даже скорее не отпуск, а командировку: уже на завтра у него назначен визит в Siemens AG на десять утра, Рихтер физически не умел сидеть без дела, поэтому любимым развлечением во время поездок у него были финансовые аудиты подвернувшихся под руку компаний, и чем крупнее она была, тем интересней.

Вкус никотина на губах стирает привкус дешевых духов с губ, и Ян этому очень рад, потому что уже после первого бокала ему хочется стереть его о губы Аншеля, и будь что будет. Конечно, это шальная, секундная слабость, которой он не поддастся, ведь не для того он выверял свои действия эти долгие два года.
Рихтер будто разрывается между желанием полностью броситься в омут и благоразумностью, и побеждает Коэн: захватывает собой, цепляя небрежными движениями рук, оттягивая от сомнений к своей персоне, и инкубу становится все действительно не важно - он только хочет, чтобы этот вечер не заканчивался.

Но чем лучше посиделки, тем быстрее пролетает время, а твой собеседник начинает тереть закрывающиеся от алкоголя и времени глаза. Рихтеру впервые хочется стать магом, задержать момент, навсегда остановить время, купаясь в его уютности и душевности проникновенного разговора.
Но он вынужден с сожалением отпустить его, признавая - красота в мимолетности.

Аншель, кажется, также не желает расставаться, уже десять минут прощаясь и вспоминая все новые и новые названия групп и смешные моменты - Ян и сам рад продолжать, подхватывать эту игру, упорно стараться не подавать виду что обоим видно, как не хочется расходиться.

Коэн все же требует от него обещания заглянуть через денек, неловко диктуя адрес вслух - обычно пишут на обрывках салфеток, но Себастьян уверяет, что он обязательно запомнит, не посвящая в абсолютность своей памяти, где для всего, что касается мага, уже отведен свой, персональный и очень важный угол.

Рихтер достаточно педантичен чтобы выполнять обещания, и к тому же сам безумно жаждет этого. Когда инкуб звонит в дверь в одной руке его упакован ругелах, в другой - бутылка виски.
Он так и не смог определиться со стилем визита. [icon]http://i.piccy.info/i9/7e8da6160a55bcb11272434430c7181d/1536515715/68137/1262947/seba_av.png[/icon]

Отредактировано Sebastian Richter (2019-01-05 15:26:30)

+1

8

Когда Себастьян упоминает, что у него дела в Мюнхене, Аншелю становится несколько не по себе: ну в самом деле, как же так. В этот миг он кажется себе воплощением инфантильности — образование не завершено, мыслей о дальнейш ей карьере толком нет. Подростковое желание взбунтоваться и поступить вопреки воле родителей, задавленное ожиданиями отца и матери, а также некоторой толикой еврейской горчащей крови, проявляется только сейчас, в самом неподходящем для этого возрасте. Иногда это заставляет задуматься. Но чаще всего, едва почувствовав приближение экзистенциального ужаса, Аншель судорожно ищет способ отвлечься. Музыка пока его спасает, но надолго ли ее хватит?

Отец в недавнем письме, обстоятельном и унылом, пишет о Магде, упрекая ее в полном несоответствии образу кроткой, но одновременно с этим нахрапистой еврейской жены. Слишком самостоятельна, резка и совершенно не умеет юлить да хитрить, что, по мнению Ноя Коэна, женщине в жизни только мешает.

Кстати о женщинах. Они с Бригитой все-таки ссорятся на следующий день: давешняя незначительная перепалка оборачивается техногенной катастрофой с угрозами мирному населению. Ашель не ждет от нее и половины тех слов, которые срываются с аккуратно накрашенных губ. Заодно пополняет словарный запас. Он ставит перед ней кружку с чаем, а потом получает этой же кружкой в лоб. Белую рубашку окрашивает чайная сепия, что донельзя уродливо само по себе. Аншель отбрасывает со лба мокрые волосы и после того, как Бригита выдыхается, подходит к зеркалу. К виску тянется некрасивая ссадина. Но вот беда: залечивать себе даже такое ерундовое повреждение при Бригите он не может. Ограничивается квадратиком пластыря, который ему отрезает сникшая девушка. Она не заточена под бытовые истерики, и в ней, видно, все копилось, копилось, копилось, да и вскипело, выплеснулось грязной пеной. Аншель наливает ей стакан воды, предлагает умыться и добавляет напоследок, что им обоим нужно передохнуть друг от друга. Удивительно, но она соглашается и в ее коротком «ja» слышится вся боль чинной бюргерской фройляйн, связавшейся с сомнительного вида евреем-инфантилом.

Остаток вечера и ночь Аншель проводит в забытьи, дремлет под размеренное бурчание диктора на ZDF. В итоге он забывает о своем намерении затянуть царапину магией. Пройдет, ничего страшного. Кружку жаль: Аншель как раз сметает керамические осколки, когда слышит звонок в дверь. Вот же... Да, точно, визит Себастьяна. Ссора вытеснила из головы все прочее. Хорошо, что дома есть коньяк и энное количество Тильзитера. Коэн окидывает друга недоверчивым взглядом, смотрит то на бутылку, то на пакет с рогаликами.

— Да ладно, — Аншель замирает на пороге, опираясь локтем о дверной косяк. — Да ладно, герр Рихтер, где вы раздобыли тут изыски еврейской кухни? Нет, постой, погоди, я не желаю слушать. Знаю, ты из-под земли что угодно достанешь. Ей-богу, из тебя вышел бы прекрасный маг.

Аншель улыбается, неумело и коряво шутит, но замаскировать искусственной веселостью свой минорный настрой ему так и не удается.

— Проходи в гостиную, устраивайся поудобнее.

Нарезанный сыр отправляется на тарелку, рогалики — в хрустальную вазочку, типичный образчик мещанского шика западной Германии.

— Признаться, я очень рад, что ты зашел. Мне как раз нужно было кого-нибудь увидеть. Еще полдня наедине с телевизором — и я сойду с ума, — бесхитростно признается Аншель, разлив принесенный виски по стаканам. Он настолько взволнован, что даже не задает главного вопроса, без которого можно и не продолжать беседу.

Кошерный ли этот виски?...

+1

9

Весь прекрасный, идеальный настрой Себастьяна разбивается о жестокие скалы реальности. Конечно он достаточно взрослый человек, чтобы не строить особых ожиданий и не упиваться мечтами, но когда направляешся домой к парню, которого до безумия любишь два года, сложно в мыслях не именовать это маленьким свиданием, в мыслях заваливая его где-то на слишком хлипком для этих целей столе кухни.

На деле у Аншеля неуверенно бегающий в районе груди Рихтера взгляд, будто приклеенное подобие дешевой улыбки и явно паршивый настрой.
На лбу Коэна пластырь, призванный скрывать раны, но в данном случае призывающий внимание похлеще любых тряпок тореодора.
Логика мыслей Себастьяна проста и очевидна - целитель не залечил рану значит момент ее нанесения видел человек, а из людей тут только Бригита. Аншель, с его врожденным изяществом на жертву случайных поцелуев с дверью не похож, и Рихтер протягивает руку вперед, проводя пальцем над пластырем, ничего не значащий дружеский жест, от которого его самого выворачивает, прошибает сладостным током сквозь позвоночник, желая закончить прикосновение уже губами. Ох уж эти якобы дружеские касания.

- Так сходишь с ума, что начал устраивать бои с кухонными шкафчиками? - Ян не может спросить прямо “какого черта?”, Ян не может обвинить Бригиту, сейчас он дружеский островок максимального спокойствия и не нервирования для Аншеля, у самого, тем не менее, уже сдают нервы.
Ему хочется найти чертову немку и осушить за миг, мерзко сплевывая в конце, в системе координат мира Рихтера Аншель первостепенен, и любое причинение ему вреда только так и наказуемо.
Себастьян не может спросить прямо, но непосредственный и открытый Аншель выдаст все сам своими реакциями.

Опускаясь на диван в гостинной расслабленно-ищущий взгляд Себастьяна подмечает все детали и признаки чертового присутствия Бригиты в жизни Аншеля: вот явно женский флакон с духами на полке, цветы в вазе, уже подвявщие, явно принесенные не Коэном и явно сам маг лениться чтобы дойти до того, чтобы выбросить их.

- Надолго в Германии? - Рихтер спрашивает как бы между прочим, ничего не значащий вопрос из вороха таких же дружески-нейтральных в их разговоре, но для Яна имеет огромное значение. Увидев Аншеля сейчас, наконец сидя с ним рядом он жаждет большего, случайных встреч каждый день, дружеских посиделок за прослушиванием очередного винила, хочет украсть себе все время и внимание мага.

Если он останется в Германии с Бригитой это будет проблематично - вряд ли кто-то даст перевод Себастьяну, и даже если так могут всплыть причины подобного, а это слабость, а уж что-что, а подобные глупости при Дворе Хаоса не в почете.
Шестеренки идеального сознания Рихтера щелкают, представляя перед ним все варианты развития этой ситуации, но для начала ему нужно иметь всю первичную документацию в виде планов самого Аншеля.

- Говорят, Аэросмит планирует масштабное турне по штатам в поддержку своего нового альбома, было бы неплохо попасть на их концерт, - Рихтер подмигивает, якобы обосновывая свой интерес. - До сих пор не могу простить себе, что не уделил в свое время должного внимания творчеству Моррисона, какая досадная потеря! - Инкуб говорит совершенно искренне, Аншель единственный кто может разделить его тоску по потеряной музыке. - Максимум что мне удалось это урвать пластинки со студии звукозаписи с черновыми вариантами песен… Когда Джим посреди песни начинает ругаться или уходить курить это очень… своеобразно, - Ян смеется, делая очередной глоток.

Ему бы правда хотелось, чтобы Аншель услышал, лечь с ним на ковер в гостинной его дома, включить кажущуюся бесконечной и обволакивающую The End, нарушая магию музыки только плеском передаваемой бутылки и треском сжигаемой бумаги сигарет под все нарастающий, пробирающийся под кожу рокот.
И на пике напряжения, когда пальцы уже покалывает от едва сдерживаемого возбуждения, поцеловать его.
Боги, как же он хочет просто поцеловать его.

+1


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » you don't own me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC