...пока что в пьесе не мелькает его имя в ремарках, а лаять они с Комендантом в присутствии подавляющего силой начальства приучились по команде.
Сложно упрекнуть Фаворита в том, что даже невзначай сказанная фраза у него громче призыва «рви». [читать далее]
14.04.19 подъехали новости, а вместе с ними новый челлендж, конкурс и список смертников.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » игровой архив » kleinstadtboy


kleinstadtboy

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://funkyimg.com/i/2GzVn.gif
*1984

Virgil Crawford & Oliver Hayes;
Двор Порядка, декабрь 2015;
Решил, значит, Оливер опять пошутить над главой ВСБ и спиздить его энергии, но что-то пошло не так

Отредактировано Oliver Hayes (2018-11-07 21:46:49)

+2

2

– Это пиздец.
Вместо «добрый вечер, мистер Кроуфорд, позвольте вас побеспокоить» Оливеру ближе «здрасьте, надеюсь, я помешал», да и предпочитает он заранее обозначить свое настроение, ввалившись к Вергилию с помятым видом и самым настоящим желанием убивать все живое во взгляде. Ничего особенного, ему просто один маг чуть не оторвал сегодня к хуям собачьим нос, что потеря не из великих, конечно, с его регенерацией, но все равно приятного мало. Хейз как-то удовольствия не получает от травм и ран, полученных на заданиях (ну, и в другое время), если, конечно, это не какая-то прелюдия со своими нюансами – этакое исключение из всех правил с подвохом – и все-таки Хейз на амбразуры грудью не кидается, чтобы потом огорченно и нецензурно возмущаться своему дискомфорту.
– Судя по твоему виду, у тебя тоже пиздец. Впрочем, ничего нового, – говорит Оливер, проходя к креслу и плюхаясь на него. Смотрит на вечно занятого Вергилия, копающегося в бумагах, и думает, в какой момент что пошло не так. С очередной шуточки Хейза, когда глава ВСБ больше не смог сдерживать желание начистить кому-то рыло (начистил, правда, немного другое место), или же Оливер самостоятельно допизделся со своими односмысленными репликами и фразами – Хельге вот понимает все эти мелочи инкубовской жизни, а маг привыкает далеко не с первого и даже не с десятого раза.
Модель поведения одна и та же, отчего становится даже немного скучно. Вергилий, конечно, занят важным делом, Хейз нисколько не умаляет его загруженности, ответственности и вклада в благополучие Двора, но они-то знают, чем каждый раз это все заканчивается.
На самом деле, Оливер раздражен. Он устал, но мысль пойти в душ, а потом в город выискивать себе жертву для получения энергии как-то в последнюю очередь возникает в его голове. Он смотрит недовольно, сжимая пальцами подлокотник, и несколько секунд раздумывает, чем бы новым подцепить Кроуфорда. Ковырять эту толщу спокойствия и рациональности весьма занятное дело, главное не переборщить, а то оторванные головы особо не восстанавливаются даже у инкубов.
Иначе Хейз уже был бы в этом мастер.
Мысль о подпитке энергией все-таки приятно рябила сознание. Он смотрит на руки Вергилия, замечая отсутствие кольца, которое все равно не уберегло мужчину от Оливера, и немного удивляется – подобное, конечно, случалось и до этого, потому что артефакт требует подзарядки, но обычно Кроуфорд беспокоится об этом заранее.
Идея не кажется плохой, да и Хейз не ждет ничего особенного (даже не хочет этим пользоваться), скорее, спровоцировать и привлечь к себе внимание, когда протягивает руку и обхватывает ею пальцы Вергилия, рассчитывая получить приятный глоток и тут же отстраниться.
Ничего не происходит.
Оливер уже подпитывался Кроуфордом, и все получалось.
Он пробует еще раз, уже наглее, но результат не меняется. Хейз знает, в чем причина, от того становится еще более тошно. Казалось, день уже не будет хуже.
Недобро ухмыльнувшись, он разрывает физический контакт и откидывается назад в кресло.
– И как давно?

+2

3

Вергилий прячет легкую улыбку, наклоняя голову чуть ниже к бумагам. Появление Оливера всегда громкое, яркое и «о боже, почему ты не можешь быть спокойнее». Вергилию нравится. Он откладывает важные бумаги, хотя все равно делает вид, что занят бурной и очень важной деятельностью. Ему нравится эта игра, которая завязалась как-то случайно: Вергилий занят важным делом, Оливер доебывает его без причин и по причинам, но оба знают, чем все закончится. И никому это не мешает. И уж точно никакого желания прекращать эту игру у Вергилия не было, хотя результат уже давно не был ни для кого секретом.
И пускай Верг все чаще и чаще задумывался, как же у него получилось так вляпаться после предательства-то дочери и полного разрушения его первоначальных планов по свержению власти Двора, останавливать все это не хотелось.
Оливер, каким-то неведомым для них обоих образом, стал той самой отдушиной, которой когда-то была Электра. Поначалу это даже пугало. Заставляло пересматривать происходящее под другим углом, но сколько бы Вергилий не смотрел, что-то пересмотреть не получалось. Виски только иногда помогало, да и то не всегда. А если к виски добавлялось Мирандино «эта хуйня дестабилизирует тебя», то Вергилий совсем приунывал от перспектив. И злился на Миранду из-за попыток вставить умное и только что вычитанное словечко в обычную жизнь — пускай это была не правда, но лучше в своих мыслях выставлять ее горе-психологом, чем признать, что собственная секретарша, которая не дотягивала до него по уровню, зрила глубже, пока он оставался отвратительно слеп.
— У меня все всегда под контролем, Оливер.
Вергилий поднимает взгляд на инкуба. Вергилий хмурится. Вергилий делает вид, что зол, но понимает, что все же беспокоится — Оливер кажется ему раздраженнее, чем обычно. А это о чем-то, да говорило. И вроде нужно задать вопрос о том, как прошел его день, почему настроение такое ужасное, да и вообще поговорить, но Вергилий сдерживается, чтобы не засосать себя глубже в трясину непойми чего, чтобы потом непойми какими методами выбираться оттуда.
Вергилий снова обманывает себя, как обманывался с дочерью, скидывая все на отцовские чувства, ведь глубже засасывать было уже некуда. И именно поэтому он снял кольцо.
Он уже собирается отложить бумаги, чтобы предложить Оливеру сходить куда-нибудь поужинать, ну либо просто провести вечер на кухне — готовка могла успокаивать, если готовить то, что нравилось тебе и с кем-то, но не успевает. Чувствует хватку на своей руке и не поднимает взгляда. Тупо смотрит в листы с какими-то резюме от новичков, но не смеет пошевелиться. В конце концов, Оливер должен был это узнать, так какая разница когда? Хотя, разница, конечно есть, Вергилий это понимает и даже на секунду жалеет о кольце, оставленном в собственной спальне.
Из собственных мыслей его вырывает голос Оливера, который, как и выражение его лица, не предвещают ничего хорошего.
А Вергилий улыбается. Такая реакция не может не радовать, но ведь стоит кое-что проверить, так?
Не только же этому инкубу позволено доводить всех, кого он подпускал к себе.
— Ну, по моим подсчетам с неделю. Что? Так заметно?

+2

4

[indent] Новая вспышка гнева почти оглушает. Оливер ненавидит, когда его резко толкают в пропасть, вынуждая самого выбираться без единого шанса на подсказку или подготовку. Ему этого говна хватает на работе, как-то и отдохнуть хочется, знаете ли.
[indent] Нет, ничего особого он, конечно, не ожидал. Только не понимает теперь, почему Кроуфорд улыбается.
[indent] – Да, правда, смешно вышло, – его ответной улыбкой можно уничтожать малые населенные пункты, но он же не грубиян, чтобы оставлять Вергилия в одиночестве в таком потрясающем расположении духа.
[indent] – Настолько смешно, что даже не знаю, как не устать улыбаться-то.
[indent] Он раздраженно дергает плечом.
[indent] Нужно – по-хорошему – встать и уйти.
[indent] Отмазаться какими-нибудь делами, о которых Хейз внезапно вспомнил, такое ведь случается со всеми, вон Кроуфорд сутками может не вылезать из своих обязанностей, Оливер-то чем хуже.
[indent] Только Хейз давно отвык бежать. Отучили еще в Лондоне, тыкая, как нашкодившего щенка, носом в опасность, мол, смотри и разбирайся с этим. Конечно, они должны отступать, если перевес в сторону врага – мертвый инквизитор особой пользы не принесет, поэтому жертвы себя не очень-то оправдывают.
[indent] И в этот раз Оливер тоже не побежит.
[indent] – Конечно.
[indent] Лжет. Он ничего не замечал эти дни, и, если бы не эта его дурацкая затея, о которой Хейз успел за пару минут несколько раз пожалеть, он бы так и не узнал. Интересно.
[indent] «Бесит».
[indent] – Душно у тебя.
[indent] Инкуб резко подрывается с кресла, понимая, почему злится – и это понимание ему не нравится. За злобой не сразу можно распознать это дерьмовое, давно не возникающее, но все еще не забытое чувство, раздирающее изнутри крючьями, отчего хочется потереть грудь в надежде избавиться от этого зуда.
[indent] Свежий воздух из открытого окна приятно обволакивает и, кажется, даже немного успокаивает.
[indent] – И долго молчать собирался? Я, знаешь ли, слушать умею.
[indent] Он оборачивается, опускаясь на подоконник, и складывает руки на груди. Оливер не любит быть участником чей-то игры - спасибо, работы хватает - поэтому хочет услышать хоть что-то, что может прояснить ситуацию. Хейз выжидающе смотрит на мага, предоставляя ему слово, потому что делать какие-то свои выводы, не разобравшись, не хочет. Спешка вообще не друг инквизитора, это инкуб понял, когда по его же неосторожности ему оторвало руку.
[indent] А могло голову.

+2

5

Рука в месте прикосновения горит. Красивый эпитет или метафора — Вергилий точно не знает. Но он хотел бы, чтобы она горела по-настоящему; чтобы огонь пылал, охватывая рукава отглаженной черной рубашки, чтобы старый ожог заныл привычной болью, напоминая о том, как опасны оплошности и чрезмерные амбиции, чтобы кожа медленно плавилась, опадая на стол шматьями пригоревшего мяса. Вергилий чувствует, как наяву, запах плоти — воспоминание, жившее в нем с давних пор. Вергилий чувствует, как наяву эту боль — она притупленная собственным сознанием, там лишь легкие отголоски, которые не грозятся перерасти во что-то больше.

Как бы ему не хотелось.

Рука в месте прикосновения горит. Огонь загорается медленно, как и Оливер. Тлеет легким угольком, напоминая жжением о себе — Вергилий не сводит с него взгляда, хотя и хочется зарыться подальше в бумаги, столько проблем, столько проблем — он устал вмешивать это личное в свою жизнь. Ему кажется, что сожжет — следа не оставит.
И Вергилию нравится.
Он не знает, чего ожидает, но происходящее ему нравится: и горящий в воспоминаниях огонь, и Оливер, мечущийся по комнате. Для простых прохожих — нет, но Вергилию давно приходилось наблюдать — по собственному желанию, а как иначе — за Оливером, а потом и подмечать. Вергилий это умел, иначе бы и дня не продержался с этим идиотским, но таким воодушевляющим заговором.
Будь тут Миранда, она сказала бы ему прекратить. Закатила глаза и объяснила бы, что так не делается, но если другим можно, то почему ему нет? Столько лет подведения к точки кипения, столько лет измывательств над его нервами — Оливер наслаждался, зная исход. Вергилий тоже был не прочь насладиться.
Правда вот, исход был непредсказуем.

«Отстраняется»

Эта мысль мелькает быстро, как вспышка, когда морозный воздух доходит и до него. На улице чертов снегопад, который он так любил на севере России — там это было красиво, а снег не обещал на следующий же день растаять и превратиться в грязную слякоть под ногами — но погода оставляет желать лучшего, когда ветер пробирает до костей.

— Честно? Не знаю, — Вергилий поднимается с места медленно, тяжело опираясь на обожженную руку и доставая из карманов черные перчатки. — Неделю, месяц, год? Я даже не знал, как начать этот разговор.

Отредактировано Virgil Crawford (2018-12-13 00:58:05)

+2

6

[indent] Ухмылка искривляет лицо Оливера, хотя больше ему хочется просто наорать на Вергилия, а желательно махнуть по носу. Ну, так, из профилактики. Но Хейз продолжает молча стоять, закрываясь от мага в самом примитивном для этого жесте. Пальцы сжимают ткань толстовки, пока он раздумывает, почему вообще сюда приперся, а не пошел домой играть в приставку, смотреть сериалы под пиво и просто отсыпаться. День не то, что очень тяжелый, но расслабиться хотелось.
[indent] «Поэтому я и пришел сюда, да?» - обреченно проносится в голове.
[indent] Охуенно расслабился.
[indent] – Да, отличная идея. Я не знаю, как начать этот разговор, поэтому потяну кота за яйца. Так что ли?
[indent] Он очень пытается сдерживаться и не начать натурально так плеваться ядом. Не то, что Кроуфорд первый, с кем такое происходило. Оливер не злится на это (наверно), он просто очень не любит, когда из него делают идиота.
[indent] – Чем ты думал, когда рассчитывал, что я этого не замечу?
[indent] Кажется, он сказал это вслух.
[indent] И так сойдет.
[indent] – Или рассчитывал, что само как-то уляжется? Отличный подход, Вергилий, вот прямо подумай об этом на досуге. А лучше плотнее поработай над этим.
[indent] Почему-то под взглядом мага становится некомфортно. Вероятно, его раздражение выдает сейчас совсем не то, что хочет показать Хейз, хотя он считает, что вполне в праве злиться. У инкубов (как и суккубов) соответствующая репутация, обросшая стереотипами, которыми удобнее всего рассуждать об их расе. Оливер верил, что Кроуфорд, если и имел ярлыки в голове, то хоть немного от них избавился – а теперь думает, что каждый раз наступает на одни и те же грабли. Пора бы привыкнуть.
[indent] – Не знал? Очень просто. «Знаешь, Хейз, такое дело – нам надо прекратить». Вообще я бы и на этом уже многое бы понял – и не потревожил бы лишними вопросами, если ты так не хотел отвечать на них.
[indent] «Как будто тебя бы кто заставил это делать».

+2

7

Оливер не догадывается — это осознание приходит не сразу же. Медленно въедается в мозг, пока Вергилий медленно и сосредоточенно надевал свои перчатки. Эта мысль не стопорит — вызывает удивление, которое Вергилий удачно скрывает за отрешенным взглядом. Наверное, сиди он сейчас на месте, то точно бы удивленно поднял взгляд на Оливера, в котором бы читалось «ну ты и идиот». Во взгляде Вергилия вообще часто читалась эта мысль, но говорить он это не спешил. Не по статусу, да и обычно красноречивого взгляда хватало, чтобы Хейз все понял и предпочел заткнуться.
Сейчас не было ни красноречивого взгляда, ни слов, только тишина, обрываемая едкими фразами Оливера.

«Защищается.»

Он бы тоже защищался на его месте, но вот только на его месте он бы никогда не оказался. И не в расе было даже различие, а в умении выстраивать логические цепочки. У Оливера это интересное и несомненно важное умение проседало в самых неожиданных местах, которые для обычного человека не были чем-то особенно сложным.
Правда, Вергилий был необычным человеком. Вергилий был совершенно отбитым колдуном, устраивающим революции за спиной у Эдгара и умудрившимся снова наступить на эти грабли. И казалось бы, что после дочери, покинувшей этот дом много лет назад, можно было и поумерить свой пыл, отдаться работе и не искать в новых людях что-то вроде отдушины и спасательного круга. Вергилий знал, что такая опека, которую он воздвиг вокруг Оливера, аукнется ему в будущем. Вергилий знал, как это действует, шаг за шагом повторяя ошибки прошлого и даже не собираясь сворачивать с этой кривой дорожки.
Радовало одно — Оливер не был его родственником, а значит, то дно, которое он пробил ранее, было единственным из возможных.

— Зачем об этом говорить, если все и так очевидно? — Вергилий улыбается, когда поднимает взгляд на Оливера. Вергилий улыбается, снова тяжело опираясь на стол и не собираясь двигаться с места. Пока. Вергилий улыбается от понимания, что Оливер совершенно не хочет подумать своей головой, чтобы сложить два и два. Это веселит.

«Ирландцы»

Но вслух не произносит — свежо воспоминание о том, как ему пришлось съедать надпись про хороших ирландцев с торта под ехидные замечания от Оливера. Тогда Вергилий был уверен, что он убьет этого наглого мальчишку, который смел не только перечить ему, но и выставлять дураком.
Сейчас Вергилий уверен, что костьми ляжет ради его благополучия и иллюзорной стабильности завтрашнего дня. Иногда он был просто неисправимым идиотом.

— Только я не понимаю, зачем все это прекращать?

+2

8

[indent] – А с каких пор ты стал так высоко оценивать мои умственные способности? В пору задумываться о рептилоидах.
[indent] Нужно было просто проигнорировать и сделать вид, что он ничего не заметил. Привычка доебываться до мелочей как признак профессиональной деформации, которой Хейз и сам не рад. Подумаешь, не получилось подпитаться. Может, у него артефакт теперь спрятан (и лучше не думать, в каких местах).
[indent] Еще больше раздражает то, что каждое слово Вергилия словно сильнее разжигает желание взорваться натуральной такой яростью, но последняя реплика действует, как ушат ледяной воды после трехчасовой тренировки.
[indent] Несколько секунд Хейз просто моргает, потеряв дар речи, и смотрит на Кроуфорда, словно перед ним реально, блять, настоящий рептилоид. В голове блаженная пустота, что причиняет некоторые неудобства, потому что Оливеру просто не за что зацепиться, чтобы построить следующую фразу, где он будет медленно и доходчиво объяснять Вергилию, почему тот сейчас рискует натурально так без одного зуба остаться.
[indent] Конечно, Хейз не ударит. Конечно, даже не наорет – хуевая причина для такого потока агрессии, если честно. Но все-таки на один простой вопрос его хватает:
[indent] – Ты совсем охуел?
[indent] Вопрос риторический, потому что Оливер знает ответ.
[indent] И даже не злится, как должен был бы. В конце концов, никто не виноват, что он любит садиться в лужу жопой так часто, а потом ходить грызть локти. Вероятно им стоило обсудить все еще на берегу, когда Хейз в очередной раз допизделся, за что и получил.
[indent] Внезапная трель обрывает натянутую нить разговора, заставляя их двоих обернуться на стол Кроуфорда. Он ждет, что Вергилий подойдет и ответит на вызов, но маг словно и ухом не ведет, продолжая сверлить его взглядом. Хейз упрямо пытается уловить эмоции мужчины, но ничего полезного сейчас не находит – лишь чрезмерно хорошее настроение. Ну, хоть у кого-то.
[indent] – Может, я не до конца понимаю?
[indent] Ему все еще хочется верить, что Вергилий не настолько охуевший.
[indent] – Вдруг о разном говорим.
[indent] Телефон продолжает звонить, долбит по ушам, и Оливер уже начинает проклинать как мага, который игнорирует вызов, так и звонящего, который не может понять, что Вергилий занят. Занят разговором с инкубом, охуенное занятие, конечно.
[indent] Если бы диалог по мобильной связи затянулся, то у Хейза возник бы хороший шанс уйти под предлогом нежелания отвлекать от работы. Немного диковато, потому что раньше его это не смущало (да и сейчас, к слову, не это его наводит на подобные мысли), но все-таки и ситуация складывается не самая будничная.
[indent] – Блять, ты возьмешь этот телефон или уже сбросишь, наконец, этот вызов?!
[indent] Оливер не считает себя агрессивным, иначе помер бы где-нибудь еще на первых заданиях, но не отрицает, что порой перегибает палку с гонором. Работать над этим он, конечно, пытается, и выходит с попеременным успехом. Сейчас удача не на его стороне – Хейз чертыхается, и, как назло, мобильник замолкает.
[indent] – Видимо, докричался до звонящего. Неужели. Так что там про о недопонимании было? – Привычным будничным тоном продолжает инкуб, словно только что не рявкнул от раздражения на стоящего перед ним Вергилия.

+2

9

«Ревнует?»

Вергилия это веселит. Он буквально чувствует накапливающееся раздражение в воздухе, которое способно окна выбить, если разница давлений превысит максимум. И уже не так холодно из-за пронзительного ветра, который задувает в окно — там снег валит с удвоенной силой, седая на ветках деревьев и залетая к ним в комнату. Если Оливер встанет чуть правее и поближе к окну, то снежинки коснутся и его, оседая на плечах и волосах и тут же тая от перепада температур.
Вергилию хочется на улицу, потому что там на удивление хорошо — если надеть зимнее пальто и вспомнить, что существуют теплые перчатки, то можно и прогуляться пару часиков, чтобы освежить голову. Им обоим не помешало бы.
Но Вергилий с места не двигается, потому что слишком увлечен. Реакция Оливера — это кладезь эмоций. И можно устроить покадровый разбор, но съемка не ведется, да и кому это собственно надо, кроме самого Вергилия. Он не двигается с места, стараясь улыбаться не так сильно, чтобы окончательно не выбесить Хейза. Но смотреть на это… забавно.
Душу греет, что ли — Верг правда не понимает, что испытывает в данный момент от такого спектра эмоций от возмущения до ярости, которые изливал на него Оливер — заставляет думать о том, что если он и сел в лужу, снова наступая на ошибки прошлого, то ни один.

Телефонный звонок заставляет все же отвлечься и вздрогнуть, резко повернув голову — там на дисплее Ричард, который вообще редко звонит без надобности, и, наверное, стоит взять трубку, но Вергилий не хочет. У него есть дело поважнее. И это дело сейчас стоит, забавно злясь — он похож на тушканчика, взъерошенного и злобного, но в отличие от тушканчика, спокойно может отгрызть тебе что-то — и пытаясь прояснить не охуел ли Вергилий.

Вергилий считает, что охуел. И не просто охуел, но в достаточно степени, чтобы доводить человека, который имеет свой собственный меч до точки невозврата.

Хотелось, наверное, увидеть взрыв. Взрыв, как показатель эмоций, которых и так было навалом в Оливере. Только теперь эти эмоции были бы определенными и точно потешили бы эго Вергилия.

На телефон он не обращает внимания, отворачивается, повторяя жест Оливера и скрещивая руки на груди. Морщится немного от такого напалма агрессии, которая раньше бы обязательно взбесила его, но лишь пожимает плечами, не сводя с Оливера взгляда.
Мобильник замолкает во время — Вергу кажется, что будь Хейз магом, то от них двоих (мобильника и Кроуфорда) осталась бы лишь кучка пепла посреди гостиной — не давая Оливеру окончательно слететь в свою агрессию.

Вергилию определенно нравится. И эта реакция, которая все равно немного поглаживает его и без того раздутое самомнение.

— Я не вижу проблемы, если честно, — Вергилий снова пожимает плечами и делает пару шагов к Оливеру. — Но ты почему-то решил ее увидеть, — и еще пару шагов, чтобы замереть перед Хейзом на расстоянии пары сантиметров. — Но могу показать тебе того, из-за которого ты не можешь подпитаться от меня, чтобы ты понял, что прекращать не имеет смысла.

+2

10

[indent] Где-то на фразе про то, что Вергилий не видит проблему, в мозге Оливера, наконец, что-то перемыкает. Больше похоже на синий экран смерти на ноутбуке после долгих попыток прогрузить какое-нибудь жутко тяжелое приложение, когда само устройство с трудом открывает свойства компьютера. Он моргает, начиная ощущать себя полным идиотом, и, наконец, теряя назойливое чувство дежа вю.
[indent]Оливер припоминает десяток таких разговоров в своей жизни. Сложно оставаться без привязанностей (да, он не отрицает, что Кроуфорд вполне себе такая здоровая – или не очень – привязанность), проживая столько лет и питаясь от окружающих энергией. Первое чувство голода Хейз долго не терпел, моментально найдя, с кем можно утолить эту пожирающую изнутри потребность. Оливер не видел смысла сдерживать себя и свою подпитку на протяжение многих лет, пока, наконец, не научился потреблять столько, сколько хватало бы на определенный отрезок времени. Там уже просто отпала необходимость, а где-то возникла возможность обходиться прикосновением. Голод перестал быть проблемой, хотя до сих пор могло перекрыть, особенно после сильных затрат на регенерацию.
[indent]Каждый разговор оканчивался примерно одинаково. Он выслушивал извинения или едкие комментарии, а ему оставалось только кривить губы в ухмылке и делать вид, что его ни разу не задело. Драматичные сцены и театры одного актера Хейз не любил ни в роли исполнителя, ни в роли зрителя. Первые разы плотно заседали в голове, тогда как инкуб пытался от воспоминаний лишь избавиться, но каждый раз припоминал в самый паршивый момент. Потом, спустя не одного десятка беспорядочных связей, припоминать становилось нелегко. Он смутно помнил даже примерные лица (и пол) тех, кого испивал для того, чтобы забыться, но это помогало. В конце концов, Оливер стал забывать, зачем вообще устраивает себе этот марафон. А позже продолжал, чтобы не думать о том, скольких людей и иных он уже употребил в себя.
[indent]К счастью, не досуха – точно бы не стоять ему сейчас тогда в инквизиторах Порядка. Двор все-таки стал неким спасением, пусть Хейз изначально шел сюда за своей безопасностью, но еще в Лондоне пришлось быстро переключиться с одного образа жизни на другой. Конечно, Оливер продолжает ворчать по сей день по поводу отпусков и срочных вызовов, но это так, для приличия – если бы ему действительно это не нравилось, он бы попросту перевелся в любой другой отдел, где работа в разы менее пыльная. И уж тем более не был повышен Эдгаром до алеф.
[indent]И вот теперь ситуация, напоминающая все то, из-за его Оливер здесь сейчас и стоит. Никогда такого не было – и вот опять.
Вергилий же подходит близко, словно вообще ничего не происходит. Хейз не шевелится, изучая его лицо уже в спокойным и несколько уставшим взглядом. Играть в гадалки у него выходит не очень.
[indent]Инкуб чувствует положительный настрой Кроуфорда и, к собственному раздражению, сам начинает его перенимать. Выходила своеобразная смесь, но Оливер не пытается остановиться или как-то отгородиться от этого – наоборот, успокаивается и приводит мысли в относительный порядок.
[indent]– Я там разве что-то должен особенное увидеть?
[indent]Его задевает то, что Вергилий собирался молчать. Если бы маг продолжал таскать на себе артефакт, то Оливер бы оставался в неведении. Каждый раз Хейз задается одним вопросом: неужели конец света произойдет, если открыть рот и все объяснить?
[indent]Его задевает то, что Вергилий имеет секреты. И кого-то, из-за кого Оливер теперь не может подпитаться от него – и дело не в том, что Хейзу нужна энергия мага вот прямо сейчас.

+2

11

Вергилию кажется, что он в каком-то сюре по мотивам Хичкока, не хватает только черных ворон и какой-нибудь нагнетающей музыки. Атмосфера уже была. Возможно, стой на столе у Вергилия что-то помимо кактуса, который ему когда-то подарила дочь, то это что-то давно бы завяло под гнетом этой самой атмосферы. Вергилию не то, чтобы это не нравилось — его жизнь и так была похожа на какое-то стремненькое кино, где деньги вроде бы и выделили, но полетели все в карман, а главного героя играет кто-то совсем заебанный жизнью и точно не он — но вот ужастики он не любил. И даже тот самый всеми признанный Хичкок, вызывал в нем примерно ничего. Поэтому этот сюр, который происходил вокруг, заставляя Вергилия теряться, немного раздражал.

«Как можно быть таким идиотом?»

Вергилий все же улыбается. Открыто так и с легкой насмешкой — он не улыбался так с ухода его дочери и только с приходом Оливера и притирками друг к другу, смог позволить себе такую слабину.

— Конечно. Тебе понравится, вот увидишь, — Вергилий приобнимает его за плечи, закрывая правой рукой глаза Оливеру.

Оливер вообще многое изменил своим появлением. Что-то из этого Вергилий совершенно не хотел менять, но смирился, а с чем-то расстался так просто, будто это не было частью него никогда. Противоположности притягивались, да, только вот никто и никогда не говорил, что рано или поздно эти противоположности начинали воздействовать друг на друга, изменяя и ломая под себя. Не то, чтобы это стало каким-то особенным ударом для Вергилия, но хотелось сохранять свое «я», не ломать привычный ход вещей и привычки, которые въедались в сознание и становились второй натурой. Но оказалось, что это невозможно. И, наверное, это немного удручало.
И Оливер действительно многое изменил своим появлением, окружив их двоих каким-то иллюзорным ощущением комфорта и спокойствия, несмотря ни на что. Только вот тронь — и оно рассеется, исчезнет, оставляя после себя неприятное послевкусие разочарования и реальности.
Он помнил это ощущение, когда закутывал в кокон опеки Электру, когда медленно уничтожал в себе любые мысли о не том исходе, который был интересен ему. Сейчас же этого не было. Плыть по течению хотя бы тут, позволяя не контролировать все разом и наслаждаться этой иллюзией — Вергилий был благодарен Оливеру за это.

— Надеюсь, ты мне все еще доверяешь.

Он подталкивает его легонько вперед, ведя в другой угол кабинета-гостиной. Там большое зеркало во весь рост — осталось еще с прошлых времен, когда Электра любила любоваться собой, а Вергилий не смел отказывать в ее прихотях — в старинной раме, которое отдавало бронзой. Покоцанное немного с правой стороны со слезшей краской, он все никак не мог собраться и выкинуть его. И удачно.
Он ведет Оливера аккуратно, не давая ему вписаться в стол, а потом и в бежевый диван, смотрящийся, как и зеркало, немного лишним в кабинете, где веял дух аскетизма. Прижимает ладонь к глазам крепко, чтобы не испортить сюрприз — в конце концов, лицо Олли обещало быть божественным.
Вергилию почти смешно, когда они останавливаются перед зеркалом, но он сдерживается. Приобнимает свободной рукой Оливера за шею, не сводя взгляда с их отражения, а после и убирает руку, закрывающую глаза.

— Достаточно особенное увидел?

+2

12

[indent] Он успевает смерить Кроуфорда недовольным взглядом – так, для приличия – прежде чем его ладонь закрывает весь обзор. На вопрос о доверии Оливер не отвечает, потому что маг сам знает ответ. В отрицательном случае Хейз бы уже натурально так попытался откусить кое-кому руку, но вместо этого свободно позволяет вести себя через кабинет.
[indent]Вот где-то тут и начинают закрадываться подозрения, которые витают в голове едва уловимой вуалью, но оседать или хотя бы частично улавливаться совершенно не хотят. Наконец, инкуб задумывается, а кто, собственно, из окружения Вергилия мог стать причиной. Не очень вовремя, конечно, но даже наличие нехилой эмпатии не спасает от сложностей общения с окружающими людьми, а уж тем более с полным пониманием происходящего в их головах.
[indent]Словно читая мысли, Вергилий, наконец, останавливается, поворачивает его и, выдержав короткую паузу, убирает ладонь с лица.
[indent]Оливер смотрит.
[indent]Отражение Оливера смотрит на него в ответ.
[indent]На секунду Хейз теряется в мысли «зачем мы тут вообще сегодня собрались?», пока тот самый едва уловимый поток подозрений не обрушивается вниз уже в виде груды металла. Лицо планомерно вытягивается в озарении, из-за чего приобретает еще более тупое выражение, окончательно потешая ожидания Вергилия – инкуб следом успевает догадаться, что вообще происходит и что тут воротил маг.
[indent]Самое неловкое, что Оливеру приходится лично наблюдать, как цвет его лица начинает становится ярче цвета его волос – инкуб спихивает все на гнев, который теперь не на шутку разгорается внутри, особенно когда видит улыбку на лице Кроуфорда. Он выворачивается из-под руки мага, становясь перед ним, и несколько секунд думает, с чего начать.
[indent]Вместо слов его руки взмывают воздух перед тем, как слабо толкнуть Вергилия в грудь.
[indent]А затем еще раз, чуть сильнее.
[indent]Третьего раза не происходит – сжимает кулаки так же сильно, как челюсти, буквально проглатывает в себя рвущийся наружу едкий ком. С таким же усердием перебарывает желание развернуться и быстрой походкой ретироваться подальше из этого дома.
[indent]Оливер чувствует себя круглым идиотом – и ему это не нравится. Оливер чувствует себя вообще очень непонятно, не зная, что тут вообще сейчас можно сказать. Ситуация вся пропитана абсурдом – как из-за отсутствия проницательности у него, так и из-за игр, в которые играет Вергилий.
[indent]– Тебе, блять, смешно.
[indent]Злоба все-таки берет вверх – ну, если не считать ощущение сползшего куда-то с плеч груза, но об этом Хейз подумает чуть позже. Пиздюля по расписанию, все остальное на досуге. Нельзя так просто взять и дать магу насладиться моментом, в конце концов. И галстуком его все еще хочется придушить.
[indent]– На славу повеселился, правда? – Говорит сквозь зубы и почти успешно не обращает внимание на полыхающее лицо. Хорошо, что этого все-таки никто не видит.
[indent]– Сразу нельзя было нормально сказать, нет, давай устроим цирк с конями. Насладился? 
[indent]Хейз понимает, что нужно сказать что-нибудь в ответ. Чуть более достойное, чем наезды, но звук застревает в горле, не позволяя ни ответить, как следует, ни перевести разговор в другое русло.

+2

13

Вергилий не ошибается (не то, чтобы он вообще когда-то ошибался, но сейчас он не ошибается вдвойне) — лицо Оливера, смотрящего на свое отражение, это то, ради чего можно было прогуляться по краю пропасти, ожидая чертов взрыв. А ведь рвануть могло, да так рвануть, что потом от дома, да и от самого Вергилия осталась бы только память, да и то не вся. Вергилий не ошибается и в реакции, уже готовый ловить стартующего из дома Оливера, но обходится. Гоняться за ним по Портленду — дело утомительное, а пользоваться магией, чтобы притянуть этот разъяренный комок агрессии — дело гиблое, почти самоубийственное. Самоубиваться Вергилий не хотел, потому что план по захвату власти еще не был исполнен, да и умереть хотелось хотя бы отчасти героем, а не вот так.

Но улыбаться он не перестает, потому что не хочет. Можно было, конечно, состроить серьезное лицо с претензией на интеллект, но этого хватало на работе. Можно было вообще что угодно состроить, но Вергилий банально не хотел — впервые чувствовал себя действительно свободно не рядом с дочерью, это заставляло и теряться, и вздыхать с облегчением. Время лечило, но вот с его терапией оно почему-то решило подзадержаться.

Он легко позволяет выбраться Олли из своих рук, закрывая рот ладонью. Правда, смешки это не сдерживает даже, когда Оливер толкает его один раз, потом второй, а после разражается уморительной тирадой, которая в контексте данной ситуации только больше прибавляла веселья.
Вергилий не перебивает, нет. Смотрит на Оливера очень внимательно и почти серьезно, если бы не тихий смех, который даже не пытался разбавить эту ситуацию. Наверное, Вергилия бы тоже бесило, если бы на его гневную тираду кто-то совсем охуевший, посмеивался без причины.

— Насладился, — Вергилий отвечает только, когда понимает, что Оливер все. Выговорился до следующей реплики Вергилия, которая обязательно бы разожгла очередную бурю, о, в этом он был сто процентов уверен. — Насладился, поэтому.

Верг достает из правого кармана коробочку с кольцом и, одернув брюки, опускается одним коленом на ламинат, стараясь не засмеяться от сюра, который из себя представляла вся эта ситуация.

— Оливер Хейз, — он прокашливается, открывая коробочку с серебряным кольцом перед Оливером. — Я долго думал над этим решением, но все же, хочу узнать у тебя согласен ли ты, — он не сдерживается, глядя на Оливера, закусывает губу, заглушая рвущийся наружу смех. — Ладно, я шучу. Это просто артефакт от ментальных атак в подарок на мое, так сказать, признание. Да и вообще, я все еще думаю, что вам там в инквизиции стоит пересмотреть кадровую политику. Как тебя с такой проницательностью до дел допустили, а? Я вижусь только с тобой, Эдгаром и Агуэро, сплю так только с тобой. В кого я должен был быть влюблен? В суккубшу из Кримзона? Или в принца Хаоса?

+1

14

[indent] Нет, ну, вы только посмотрите, кто тут веселится.
[indent] Оливера берет бешенство, он дергает подбородком, желая отступить куда-нибудь еще подальше – на учебных тренировках лет сто назад он ощущал себя менее уязвимым, чем сейчас, но это настолько глупо, что злит еще больше.
[indent] Кто вообще так делает?
[indent] Хейз бьется в мысли, что дальше говорить. Сделать вид, что ничего не случилось – вряд ли хорошая идея.
[indent] «А почему, собственно, нет?»
[indent] Он дергает плечом, сбрасывая с себя эту мысль. Ей богу, ему же не пятьдесят лет, чтобы так переживать, да и это всего лишь Вергилий перед ним, а не какая-нибудь стая оголодавших вампиров первого уровня, которые только спят и видят, как кого-то жрут.
[indent] Оливер думает, что с вампирами было бы чуть проще.
[indent] Кроуфорд же продолжает медленно уничтожать все остатки терпения и здравого рассудка инкуба, потому что мимика Хейза вновь выдает невнятный канкан, а из плотно сжатых губ так и рвутся звуки ненависти ко всему живому в радиусе ста километров. Жажда чужой крови прекрасно перемешивается с желанием все-таки убежать куда-нибудь, а может даже перевестись на другой материк (в Австралию, блять, чтобы пиздиться с местными кенгуру) – или пнуть Вергилия, чтобы прекращал все это веселье, но вместо этого инкуб смотрит на мужчину диким взглядом и с титанической силой воли ограничивается этим.
[indent] – Бесишь, ты же это понимаешь, да? Тебя еще и моя проницательность не устраивает? – Оливер знает, что лучшая защита – это нападение. Не всегда, но исключения не так часты, чтобы опровергнуть полностью данное выражение. Нужно остановиться, что Хейз делает с попеременным успехом, попросту замолчав и опустив взгляд куда-то на руку Верга с кольцом. Доводы-то у мага настолько верные, что нечего сказать поперек – это раздражает. Сложно объяснить, в чем проблема, когда сам понимаешь, насколько в твоей голове все глупо и бессмысленно.
[indent] – Ладно, давай сюда кольцо и встань уже.
[indent] Он недолго крутит артефакт в пальцах, обходясь без комментариев, и, конечно, доволен подарком, однако ситуация от этого легче не становится. Самое время обнаружить в себе поразительную способность загонять себя в ловушку – вот, что ему не сиделось в кресле спокойно?
[indent] Не то, что он расстроен (конечно, нет).
[indent] Не то, что он хотел бы этого не знать (ну, ему же семнадцать лет, и он слишком стар для всех этих замалчиваний).
[indent] Но сделать вид, что ничего не произошло, уже не выйдет – по крайней мере, у него.
[indent] Хейз сжимает кольцо в пальцах, чувствуя совсем легкий фон – заряжен – и понимает, насколько глупо сам себя же и развел. Точнее, развел его Вергилий, конечно, но самое толстое полено в пламя подложил именно инкуб.
[indent] – Я тоже.
[indent] Стая вампиров все еще была бы кстати, но желающих сожрать двух законников в доме Кроуфорда как-то не находится.
[indent] А жаль.

Отредактировано Oliver Hayes (2018-12-27 01:57:43)

+1

15

Вергилий смеется. Конечно же, про себя, потому что иначе придется снова вымаливать прощение с тортом и какими-нибудь уебскими надписями. На торты разоряться не хотелось, как и на надписи, кстати, тоже. Ту встречу он вообще предпочитал не вспоминать: было и было. Но смеется он все же про себя, когда Оливер забирает кольцо. По крайней мере не ударил, ну или не послал нахуй. Вергилий считает это добрым знаком. Вергилий вообще все сейчас считает добрым знаком, а неуемная агрессия, которой была пропитана каждая фраза — так, защитный механизм.
Оливер бы давно прервал это все, если бы не хотел, так? Не принял бы подарок и посмеялся над ним — не самый лучший исход событий, но Верг никогда не отбрасывал самые дерьмовые варианты, так мириться с плохой концовкой было на много проще.

Он встает тяжело, но в душе только что птицы не поют — облегчение, как оно есть. А еще хочется закурить. И выпить, конечно же. Фантасмагоричность всей этой ситуации доходит только-только.

— Ты ужасно милый, когда бесишься, знаешь?

Он не считал себя романтиком, особенной с женой. Не получалось. Видно, не его, не с ней и вообще не в этой жизни. Просто отчаянная забота, переходящая за рамки нормального. Он не считал себя романтиком, но видим, был им. Не то, что это было самым важным открытием на сороковой то десяток лет, но довольно забавным.

— А когда ревнуешь, так совсем, — Вергилий подходит осторожно — откусит же нахуй этот ненормальный инкуб что-нибудь в таком состоянии — и кладет руку на плечо. Притягивает к себе, обнимая. — Надо будет почаще проворачивать такое, а то, знаешь, скучно бывает на этой работе.

Вергилий смеется. Теперь уже вслух. Понимает, что как-то отпускает, а о дочери уже задумываться не хочется. Точнее, вся эта забота, которая граничит с истерией перенаправляется окончательно. Как будто камень с плеч, когда приходит осознание, что ему есть, в общем-то, ради кого, а не чего — попытки свершить революцию изрядно выматывают — терпеть и принца и выходки собственной жизни.

— Что ты тоже? — Ему забавно. Вытаскивать что-то клещами не хочется, но вот легкой определенности хоть в чем-то — очень даже. Оливер по своему характеру эту определенность мог дать, если бы сам с ней смирился. Он все еще обнимает его, когда мягко касается губами его щеки. — Тоже считаешь, что следовало бы провести кадровую политику?

+1

16

[indent] Вергилий смеется. Оливер поджимает губы и смотрит крайне недовольно, потому что причин для смеха не видит совершенно (лжет, видит, конечно, точнее, ощущает её в воздухе вокруг себя и просто умом догадывается, но это все еще не оправдание). Хейз перебирает в голове ряд колкостей, которые хочет отвесить магу, но, на редкость, ничего толкового на ум не приходит – подло разбивается в пух и прах, то ли от волнения, то ли от банального нежелания все-таки портить момент.
[indent] – Я знаю, что мне достаточно одного движения, чтобы поставить тебя назад на колено.
[indent] Конечно, не сделает этого – хотя иногда очень хочется, но Оливер уже большой мальчик, со своими желаниями справляется более, чем успешно – только лишний раз напомнит, и пусть Вергилий воспринимает, как хочет.
[indent] – Нет, ты изде…
[indent] Договорить не успевает, как и возмутиться вслух, что он ему тут вообще-то не развлечение из цирка на выезде. Но все-таки не так уж сильно он ревнует. Наверно. Хейз еще не определился, да и разбираться с этим все равно Вергилию.
[indent] Совершенно нет желания портить настроение Кроуфорду (да себе тоже, что уж, но об этом он, конечно, промолчит), поэтому Оливер даже не шипит и не дергается сильно, когда маг его обнимает – смотрит перед собой, сжимая в руке кольцо (охренеть, романтик, посмотрите на него, Мэрид вот знает, что у нее начальник такой романтик?), выжидает несколько секунд и прикрывает глаза, упираясь лбом в плечо мага.
[indent] И все бы закончилось прекрасно.
[indent] Идиллия, которая даже почти укладывается в рамки восприятия Оливера Хейза, обнимающий Вергилия в ответ, но нет, кому-то все-таки приспичило доебаться.
[indent] Инкуб жалеет, что Кроуфорд не видит, как он закатывает глаза, пусть умом понимает, что маг имеет право получить ответ, но тут не так все просто – дело не в бычьем упрямстве, а в застревающих от неожиданности в горле словах. Ему самому бы до конца переварить все и осознать окончательно (мнения не поменяет, но все-таки), хотя что тут осознавать – сам же чуть не взъебал Вергилия по стенке, потому что, видите ли, энергии не удалось откачать. Повелся, как ребенок, что, конечно, огорчало, но уже как якобы опытного инквизитора, который все-таки не справился со своими эмоциями.
[indent] Хейз сжимает вторую ладонь в кулак, громко шипя:
[indent] – Вергилий, сука, не беси меня!

+1


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » игровой архив » kleinstadtboy


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC