...пока что в пьесе не мелькает его имя в ремарках, а лаять они с Комендантом в присутствии подавляющего силой начальства приучились по команде.
Сложно упрекнуть Фаворита в том, что даже невзначай сказанная фраза у него громче призыва «рви». [читать далее]
14.04.19 подъехали новости, а вместе с ними новый челлендж, конкурс и список смертников.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » игровой архив » circle of dust


circle of dust

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/tKuCMAJ.gif https://i.imgur.com/kyYGjp3.gif
Noah Morton & Adeline Monette;
9 октября 2018, Двор Хаоса;
Одна неосторожная фраза Ноя - и вот Аделин уже сделала выводы.

+1

2

— …да прибавит Господь к тому Свое благоволение. Аминь, — последнее слово вырывается наружу уже в пустом помещении. Ничего от присутствующих не осталось. Ни-че-го. Как будто и не было спецзанятия. Тимбилдинг с жертвами. Практика для врачей несколькими этажами ниже, чьи зарплаты порой не покрывают то количества стресса, что вырабатывают одни лишь инквизиторы, у которых понятие «гореть на работе» слишком часто имеет буквальное значение.

И это еще не декабрь, когда «гореть» начнут все отделы поголовно.

Раздражающий писк электронных замков как дань полуофисной жизни. Прекрасное сочетание: четки, выделяющиеся гранатовыми бусинами на черном костюме, и белая карточка на держателе на шлевках брюк. Хоть портупея скрыта пиджаком — можно подумать, что у инквизиторов одно только название от человеческой службы сокращения населения. Несокращенные и посвященные же получают белую карточку и возможность созерцать опенспейс перед узким коридором глав администрации.

Единоличники. Ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело. И по происшествиям на тренировочной базе инквизиторов, где старая-добрая сталь затачивается на костях, ответственными будут старые-добрые шариковые ручки с разбитыми клавиатурами под моноблоками.

Глядя на новую фамилию в списках, Ной не оплакивает предыдущего главу, но желает тому благополучия на той стороне, какой бы она ни была для него. У всех есть шансы очиститься и подняться под длань Господа. Возможно, у него даже были шансы стать мучеником на благо дела Двора Хаоса. В том месяце много кто отошел от дел благодаря перевороту, пока что приходилось переживать постреволюционный застой, но вскоре, когда костры потухнут, можно будет жить и готовить что-то новое, подсчитывать мучеников, называть новых святых.

Старикам же нужно было учить младших. Передавать по наследству свои знания. И речь не о тех неокрепших птенцах, что смогли забраться на этаж к инструкторам, нет. Люди поднимались и выше, пока Мортон, будто языческий идол, провожал их взглядом из века в век.

День добрый, мадам Монетт, — после стука Ной заходит в кабинет, что безусловно не пустует — воздух подрагивает от движения человеческого тела, пускай оно и не схоже с тем, как выдает его пульс, дыхание, нервный тик. Отлаженные жесты мертвеца. — Я от инквизиторского крыла. У нас небольшое происшествие в ходе обучения новых кадров. И я пришел подать эту весть в уши ваши.

Спокойствие хранителя кирхи демократично не иссякает перед лицом главы отдела, благо на стол плюхается пластиковый пакет на застежке. Внутри стучатся друг о друга глазные яблоки: радужки не отличаются цветами из-за остатков крови внутри. Целых три пары обезличенных органов, по которым можно попробовать выследить семейства, если окунаться в человеческую науку с ее стремлением узнать, откуда произошло все. Вот и заглядывая в бледно-зеленые глаза, Мортон уподобляется смертному желанию зарыться в историю: откуда взялись такие прекрасные кандидаты.

Если новый глава инквизиции не передал вам требования к новичкам, то с прискорбием спешу вам сообщить, что оплата моих услуг как священника не учитывается бухгалтерией. К слову, следующий глаз, насмехающийся над правилами безопасности, будет не остатком, а просто выклеван нашим Вороном, — покачав головой, Ной будто склоняется к сожалению. Дескать, ему самому неудобно, что так получилось — ему действительно неудобно таскать с собой глаза в пакетике, — он только предупреждает, хочет поделиться наукой и все такое. Смертность нынче высокая, все никак от кризиса отправиться не могут, а из отдела прогнозирования письма только о грядущем десятилетии, которое откроется новым финансовым провалом. Надо запасаться чем-то более вечным и дорогостоящим, нежели деньги и недвижимость.

Например, органы. Ходячие. Иных. Хорошее питание — залог вечной жизни. Но если они нарываются на копья сами, то тут ни стараниями Ракеты, ни руганью Коменданта ничего не получится. Свернут шею, засмотревшись на новую принцессу, тем самым завершим коротенькую историю. Аминь.

+1

3

Она ожидала больше тоски по Франции, чем оказалось на самом деле. Аделин оправдывает это тонной бумажной волокиты, которая моментально обрушилась на неё на новом месте, и это без учета постоянных визитов хаоситов по тем или иным вопросом, за которые отвечает именно она. Правда, скорее, лежит в том, что привязанности ни к одному месту Монетт не имеет уже больше века, а здесь все-таки обитает та, ради которой Аделин была готова сюда сорваться, будучи переполненной гневом, пару десятков лет назад.
Имея же сейчас возможность организовать встречу с Эрхард в любой момент, женщина оттягивает этот момент на неопределенный срок. Хочет подготовиться и сделать все красиво, как Аделин и любит, застигнуть врасплох тогда, когда Белла уже не будет ждать, возможно, заранее прикупить камелии.
Камелии между ними несли почти сакральный смысл. Фактически, вся жизнь Эрхард рассыпалась еще в день, когда она в возрасте одиннадцати лет увидела на балконе гостиной незнакомую гостью, с которой смело завела разговор. Однако даже сама вампирша не знает, как могли бы сложиться обстоятельства, пойди ситуация по иному сюжету.
Встречи с Беллой не было, а вот долгие разговоры с подчиненными и изучение кадров – в полной мере. Ставя печать на очередном приказе, Аделин упирается взглядом в следующий документ, который написан уже на имя принцессы и, соответственно, направляется в другую стопку.
Стук в дверь как спасение, и эта мысль становится ироничной, когда женщина видит вошедшего посетителя. Она отставляет печать в сторону, сцепляя пальцы в замок перед собой, и внимательно выслушивает обратившегося. Первая реплика не дает особой информативности, банальные представления, которые лишь помогают догадываться, в какое русло разговор пойдет дальше. Вместо приветствия Монетт кивает, показывая свою готовность слушать.
На брошенный пакет на стол Аделин даже мускулом не ведет, лишь опуская сосредоточенный взгляд и несколько секунд изучает глядящее на неё в ответ содержимое. Вспоминать устанешь, сколько этих глаз прошло через её пальцы, словно в наказание за неосторожное убийство смертного. Больше недовольства вызывает самая манера разговора, будто она собака, которой кинули кость.
Точнее, погрызенный тапок.
Монетт подобным не смутить и не разозлить, почти пятнадцать лет опыта за спиной на этой должности, а иные во Франции отличаются от иных США, по большей части, лишь информацией в графе «место жительства».
Что же, – она подцепляет пакет за край, приподнимая и разглядывая глазные яблоки, вяло скользнувшие внутри, – возможно, тогда вы в следующий раз не будете столь показательно приносить мне подобные подарки?
Женщина кладет «улику» на место и откидывается в своем кресле, вновь сцепляя руки в замок.
Соблюдение правил безопасности достаточно важное занятие, независимо от количества лет, проведенных при дворе, разве не так? Чем вас не устраивает естественный отбор тех, кто уже точно, – она указывает пальцем на пакет, – не подставит своих товарищей на самом настоящем занятии?
Аделин знает требования к инквизиторам, к чистильщикам, к создателям артефактов и практически к каждой ячейке Хаоса, состоящего из тех или иных должностей. Её подчиненные сверяются со списком и подтверждают подписью соответствие между «ожидание» и «реальность», после чего своей печатью Монетт ставит окончательную точку в этом потоке бюрократии. Разобраться и назидательно покачать пальчиком своим сотрудникам она, конечно, уже запланировала, но разговор все еще не завершен.

+1

4

— Вам не нравится? А у нас вся зала в крови и порохе, — Мортон разводит руками, но потом все равно складывает их на груди, обращая любопытный взгляд на начальницу. Она низкая, выточенная из мертвой плоти для офисного стула, чтобы казаться единственно важным украшением кабинета, способным двигаться и крутить кадры внутри Двора. Но все еще божье творение. А инквизитор все еще сторонник равенства при полном наборе за душой: шовинист, расист, гомофоб, антифеминист и одному только Богу ведомо, чьи права он еще умудрился ущемить, творя правосудие.

Знаете ли, наш век долог, но и деятельность опасна. Слишком большая текучка кадров, — Ной смотрит по сторонам, находит взглядом кресло для посетителей и придвигает его к столу, чтобы расположиться. Вестимо, разговор будет совсем не коротким. И мы же все цивилизованные иные, которым не надо вспарывать глотку, чтобы заставить молчать. Просто щелкнуть пальцами, урезать зарплату, пригрозить перевести за офисный стол или в конец выгнать — вот это средства этого кабинета. Никто не гарантирует, что этим ограничится. Ной далеко не кандидат на место главы инквизиции или заместителя, хотя за выслугу лет стоило хотя бы расширить границы. Если дело не связано с атомными взрывами и новыми ракетами, то это мракобесие он скорее всего уже видел. И выжил. У него же нет бессмертия, как у вампиров, надо как-то иначе выживать и не повторять ошибок родителей, нераскаянные грешники — плачь и скрежет зубов.

— Увереннее звучали бы графики и анализы, правильно? — закинув ногу на ногу, Пастырь сидит боком к столу и бросает косые взгляды на Монетт. — Но вы абсолютно правы — слабую тварь время истребляет, оставляя только высший сорт. И мне с трудом верится, что в мире не осталось вообще сильных иных, которые бы хотели попасть в инквизицию Двора Хаоса. Ибо кому же нести суд, если все будут размазываться по стенкам?

А в вопросах веры не стоит спорить с человеком, носящем под черным воротником рубашки белый ошейник. Он видит сбоку две пары глаз: одна едва заметна, подернуты договорами, печатями и факсимиле, а другая будто бы горит где-то выше, обгоняя рост Ноя на целую голову. Но споткнется гордыня, и упадет, и никто не поднимет ее…

В кармане пиджака маг находит несколько грецких орехов. Обычный пиджак — обычные карманы, из неоткуда возникнут что-то не может, второго дна тоже не найдешь. Вот же… Хмыкнув, Мортон убирает их обратно, складывая руки в замок.

Начальник у нас тоже относительно новый — Боже, храни эти осенние перестановки, — это было его требование к новичкам? Скажите мне честно. Будет время судить судей, — вкрадчиво обращается к Монетт Пастырь, глядя больше куда-то вниз, будто глаза у него находятся где-то на виске. Внутреннее око же не нужно было скрывать очками, шляпами или же капюшонами, чтобы затуманить вид. Вампиры же видят не меньше. Но и не больше. Врожденные способности не имеют фантазии, когда одна только фантазия может вытащить мага с того света. Стоит задуматься о том, что полк учеников — не такая уж глупая идея. В ходе обучения так равнодушно смотрят на смерти, не имея этики покушения на жизнь младших, а иметь третий уровень и воспоминания о колониальной Англии — ну так себе.

Упаси Боже от греха, обжорства, ибо плоть Адамова слаба, ибо во плоти мы живем, не введи на во искушение.

Но вы всяко больше знаете, я не покушаюсь на лавры инструктора, мое дело маленькое — не умертвить всех остальных, — запоздалое извинение и сдача города во время осады. Дескать, я тут только глазки построить — чужие — и сообщить о недостачи адекватности в кандидатах в инквизиторы. Если бы все было хорошо, то даже бы не познакомились, и так слишком много знакомств за последний месяц. Как будто кому-то есть дело до рядового дознавателя — и ведь есть! И ведь ему уже в свою очередь есть дело до большой шишки, со своим кабинетом, с едва заметным акцентом, с горящими поверх головы глазами истинной мысли.

+1

5

– Что вы, я почти оценила, – она щурит глаза, подаваясь вперед. К глазам в пакете интерес уже утрачен, так, малоприятная декорация на столе, которую либо священник, либо она отправит в утиль, когда будет выходить отсюда.
Реплика про графики забавляет – Ной тут полностью прав. Статистика, таблицы, графики – все это приносится ей в кабинет каждый день (точнее, документы обновляются через облачный сервер, да здравствует двадцать первый век), и по таким наглядным данным можно сделать десятки выводов. Аделин ни в коем случае не принижает трудность работы инквизиции, да и вообще любого другого отдела, даже согласна с тем, что её обязанности менее опасны для её собственного здоровья и руководить приходится скромным количеством подопечным, что означает меньше ответственности за их ошибки.
Возможно, стоит с этими вопросами обратиться к зазывателям в наш двор?
Вопрос про себя, потому что это не проблема инквизитора и не ему нужно бегать по кабинетам, угадывая, куда обращаться со своей проблемой. За персонал отвечает все еще она (ну, и представители двора, стоящие выше по их простой иерархии), поэтому здесь никаких претензий. У неё вообще этих самых претензий не было. Почти.
Она подается вперед, поджимая губы и выдерживая несколько секунд тишины. которую нарушает только шум работающего на её столе моноблока.
– Я не должна отчитываться перед вами за принцессу Адонию, – замечает Аделин. – Но нет. Значительных изменений в параметрах для отбора новичков не производилось.
Даже почти удается фильтровать иногда несколько замысловатые реплики священника – Монетт не двадцать лет, чтобы удивляться речам каждого нового знакомого, поэтому вычленять основную информацию у неё получается с завидным успехом, хотя и не всегда. Например, сейчас вампирша не может похвалиться полным пониманием происходящего – точнее, требований.
– Благодарю, что заметили, – голос звучит сухо и почти безучастно. Она потирает переносицу, выдыхая, прежде чем вновь поднять взгляд на священника. – Мне не до конца ясно, почему до этого здесь не возникало проблем в таком количестве, а теперь имеющиеся и годами отмеренные параметры вдруг оказались непригодны. Возможно, причина как раз и не в них?
Мрущие иные на подготовительных этапах подготовки в инквизиторы – не новинка. Это происходит с каждым набором, кто-то вот-вот да превратится в лужу крови, потому что невнимательно слушает тренера или артефактолога. Или – не приведи – решает начать импровизацию в процессе ритуала. С иными, присоединяющимся к инквизиции в более старшем возрасте, конечно, проще – мозги все-таки в верной позиции успели установиться.
Аделин и до того, как стать директором по персоналу еще во Франции, не воспринимала каждого сотрудника как бесценную и незаменимую ячейку их Двора, потому что вечная текучка кадров (и, конечно, характер тоже) этому не способствовали ни разу. После же женщина начала воспринимать – и до сих пор воспринимает – большинство хаоситов лишь в виде цифр. Сегодня погибнет столько, а завтра придет в два раза больше или меньше, в этом отделе нехватка, а в этом перебор – пожалуй, индивидуальный подход для каждого все-таки не самая лучшая прихоть.

+1

6

— Что вы, я о главном инквизиторе говорю. Роптать на принцессу после всего… Не мне творить такие вещи, — Мортон удивленно поднимает руки, демонстрируя их чистоту. Все эти линии жизни, судьбы… Их должны углублять шрамы от многочисленных ритуалов на крови, столь рутинных, что Мортона можно обвинить в черной магии, если бы она действительно заключалась в человеческих жертвах. Но тут уж обратная теория, все остальное же скромным сообществом иных поощрялось в разумных рамках. Даже отсутствие выборных должностей во Дворе Хаоса, где все решается по средневековым понятиям в тот момент, когда конкурентам готовят надгробные речи.

Некоторые цитаты можно выбивать на надгробиях. Вот это вот «непригодны» из уст Аделин Монетт может замораживать реки, бегущие через все континенты, даже Амазонка сдалась бы, несмотря на экваториальное расположение. И люди могли бы становится таким же превосходным живым мрамором, как и вампир в кресле управленца. Но слова все еще подчиняются слабым магам, которые не в силах разодрать кому-то горло без подручных средств. Слова — игральные карты Мортона.

Да, согласен, причина не в них, — кивает Ной, толчком поднимая себя с  места и поправляя пиджак. Удивительно, что у согласного со всеми человека может быть так много неприятелей, но, видимо, что-то не так с ним. Что-то не так с его жизнью, которую уже поздно менять из-за идущего вдоль позвоночника стержня, который бережет инквизитора от смерти и разочарований уже больше трех веков. И поздно его переучивать, такие дела. Проводя рукой по выстроенным в стеллаже папкам, Ной  обращает внимание на то, что все они одуряюще обычные. Алфавитный порядок и маркеры на корешках. Символика современности — аббревиатуры и банальные цифры вместо рун и зачарованных рисунков. Зато на их изучение требуется не меньше времени, нежели на знаки. — А в том, что кто-то им не следует.

Прозрачные глаза снова обращаются к женщине, что вызывающе смотрит на визитера. Во всей ее позе читается «ну и что, что ты мне сделаешь, какого черта ты здесь забыл, не занимай мою голову ерундой». Специфика бумажной работы, Ной становится таким же, когда подводит документы работы церкви для мэра города. Присутствие визитеров во время такой «земной» работы казалось излишним.

Просто раз ничего нового в уставе нет, значит, все-таки беда в новичках. Вот и думается, что так серьезно промахнуться с выбором новичков, что весь свежий набор оказался таким немощным, можно было только по неопытности. Ну знаете ли, на что-то при наборе закрыли глаза, где-то свои прошли… Человеческие карьерные извороты вроде кумовства во Дворе Хаоса не новинка, но не в ущерб же. Остались еще летние птенцы, но их уже не так много, а после переворота многих неугодных прикончили. Восполнять  потерю гнилой кровью — плохая затея. Прошу учесть мое обращение как сотрудника и поговорить с сотрудниками уже вашего отдела о том, как проводится набор.

Инквизитору нужны хорошие руки для пыток? Еще не обрызганные кровью или наоборот — вымоченные в ней? Такие как Шон в принципе являлись авангардом стай птенцов, которые лезли на штыки, лишь бы… Стать жестокими и иметь полное право применять эту жестокость. Где-то там скрывалась эта грань, когда жестокость была оправданной, а когда-то не могла быть частью суда. Вы не укрепляли слабых, не лечили больных и не перевязывали израненных. Вы не приводили назад заблудившихся и не искали пропавших. Вы обходились с ними грубо и жестоко.

— В общем, — сложив руки в молитвенном жесте, который больше походит на «бурные аплодисменты» из-за слышимого хлопка, Мортон встает напротив стола. — Меня зовут Ной. Меня тут не любят, не буду скрывать, чтобы ваша совесть была чиста, ибо не стоит себя винить, что я вам не по нраву. Но вот с набором инквизиторов надо быть аккуратнее, потому что когда дело касается их, то неприятными личностями становятся многие. Профессия нервная, как я уже сказал.

+1

7

[indent] Она прикрывает на пару секунд глаза, перебарывая желание потереть переносицу и закурить прямо здесь – привычка, которой Аделин не получала никакого удовольствия, но годами создаваемый образ будет чуть пустоват без сигареты в её пальцах. Так, мелкие прихоти того, кто до сих пор не может похвастаться полной уверенностью в себе и пытается что-то кому-то (себе?) доказать.
[indent] Конечно, Монетт не станет рассуждать об этом даже сама с собой. А сейчас нужно чуть успокоиться, чтобы не довести все до бесполезного конфликта, которым проблему инквизитора точно не решить.
[indent] Она делает мысленные пометки в голове, что стоит поговорить с главой инквизиции, даже не уточняя, почему нельзя изначально обратиться к нему – все-таки за персонал все еще отвечает она. А отделы уже получают пачки новых иных, с которыми будут заниматься сами, лишь изредка имея шанс на пожелание видеть кого-то конкретного в своих рядах. Дело даже не в том, что Аделин претит выполнить чью-то просьбу – на самом деле, большинству руководителей просто неизвестны те, кто пополнил ряды хаоситов очередным утром.
[indent] Монетт почти скрывает раздражение во взгляде, когда наблюдает, как визитер изучает расставленные в строгом порядке полки (надо все-таки попросить кого-то перевесить их пониже, потому что предыдущий директор явно мог похвастаться большим количеством сантиметров в своем росте).
[indent] Она до последнего его не перебивает, давая выговориться до конца – ну, этот визит явно уже не похож на рядовой обмен бумажками, так что такие моменты лучше на потом не откладывать.
[indent] – Очень тонкий укол, Ной. Я почти не заметила, – отвечает женщина, не сдвигаясь с места. – Давайте я тоже расставлю некоторые точки над i. Я занимаю свою должность почти пятнадцать лет, и, насколько мне известно, в Портленде нет особых отличий в требованиях к будущим инквизиторам от тех же требований парижского Двора. К тому же, я не могу при всем желании кого-то протащить в ваши ряды – я здесь нахожусь от силы полтора месяца и брать на себя ответственность за неизвестного мне иного совершенно не собираюсь. Но со своими сотрудниками я обязательно поговорю. Раз возникла проблема, значит, её остается только решать.
[indent] Вряд ли Адония будет рада новости, что внезапно некому заменить того или иного павшего в бою инквизитора, тогда как у Порядка с этим все под полным контролем, насколько ей известно. Увы, большим объемом информации Монетт все еще не обладает, пусть и, хотелось бы верить, временно, но в чужой Двор лезть, не разобравшись со своим – дурной тон.
[indent] Но падать лицом в грязь ни в каком вопросе не хочется, а уж таком, как инквизиция – тем более. Все-таки именно этот отдел все еще остается лицом каждого Двора, все проблемы и решения этих проблем начинаются и заканчиваются, обычно, именно оттуда.
[indent] – Если вас это успокоит, то роль объекта всеобщей симпатии мне тоже незнакома, Ной. Профессия способствует, – хмыкнув, добавляет женщина.

+1

8

[indent] На стол выкладывается возраст. Опыт. Работа в неизвестной и почти нетаинственной Франции, от которой осталось неправильное имя и акцент. К тому же прилагается, стереотипный вид хрупкой девы, что не взяла в руки копье, не надела доспехов и не взошла на костер за Господа и правителя своего, предавшего ее в руки врага. Та была чиста пред своей совестью чрез веру свою. Аделин же чиста по рабочему уставу, сбрасывая со своей кожи все слова Ноя, цитируя канцелярские обороты и расставляя в речи штампы как печати на документах.
[indent] Вот вы сегодня погибнете на допросе, потому что у вас мозгов только на составление резюме. Даже ролевой формат обучения на производстве внедрить нельзя.
[indent] — Все верно. Необходимо решение. И желательно новая орда новичков, которые будут только рады выложить на благо Двора душу, а не лишиться ее, — Мортон кивает со слабой улыбкой человека, для которого этот жест не просто рябь на воде, а целый ураган эмоций. Таково человечество, таковы дети Господа, что рады лишь грех расплескивать за края — гнев, довольствие, похоть. Скромность в аскетично-черной одежде приравнивается к равнодушию, за вместо которого ждут радушия. — Ведь все мы верны долгу Хаоса.
[indent] «Если он у него, конечно же, есть», — думает про себя Мортон, подбирая со стола камень преткновения — пакет с глазными яблоками, реальность которых можно было доказать единственным способом. Хрустит застежка. Пастырь без лишней осторожности достает орган и крутит его на свету, как будто изыскивая изъян. Тела нет — изъян. А в смысле деталей — все идеально.
[indent] — Кажется, это традиция Двора — относиться друг к другу с пренебрежением и нелюбовью, правда? Но вот есть иногда такое «слишком», из-за которого климат похож на царство Снежной королевы. Вы меня понимаете, — в голосе священника не слышится радости из-за того, что рядом оказался близкий ему по духу человек. Те, кто в компании могут быть близким другом каждого, еще сближаются, радуются, рукоплещут, а ледяные скалы стараются обходить друг друга по касательной, лишь бы не разломаться, не обломать клыки, не перетереть кости в труху. Эту не лучше, чем столкновение с общественностью.
[indent] Пастырь сжимает в руке глаз, слышится треск. Сквозь пальцы сыпется крошка. Когда клетка из вытянутых фаланг и костяшек разваливается, под офисный свет попадает растерзанный грецкий орех.
[indent] — Тогда этот набор после выписки из больничного крыла можно пускать в расход? Органы и кровь интересуют другие этажи нашего Двора, но инквизиторы не откажутся от слабых, но артефактов с магией, — теперь уже Мортон не выдвигает претензии, он играет на чужом поле и несколько наглеет, памятуя о том, как может разыграться Шон, узнав о том, что есть специальные «игрушки» для усиления и повышения уровня. Но старик-инквизитор не станет делать то, что ему запрещено. Даже, скорее всего, не будет настаивать на перераспределении остатков живых ресурсов на мертвых, потому что это так, не столь серьезная игра на фоне последних дел. Не скупой же он, не жадный, а скромный пастор местной церкви с копьем в кобуре.
[indent] Но было бы полезно иметь при себе нелишнюю магию.

+1

9

[indent] Аделин не предается размышлениям вслух о долге и традициях Двора, да и вряд ли займет свои мысли об этом одиноким вечером, прогуливаясь по темным улицам в сторону дома. Духовного единения, как бы иронично это не звучало, с Ноем женщина тоже не ощущает.
[indent] Не ей судить о теплоте отношений между хаоситами, однако Монетт убеждалась не раз, что не только любовью (или другой сильной эмоцией) способны скрепляться узы между двумя иными. Разве Двор Хаоса выдерживал бы это негласное соперничество с Порядком, которое больше напоминает на настырное пинание мяча между двумя детьми.
[indent] В один момент вместо мяча у каждого в руках окажется оружие – и вряд ли оно будет направлено против общего врага.
[indent] Она не напрашивается в друзья – упаси – как и не пытается добиться к себе какого-то особенного расположения. После разговора они разойдутся каждый по своим рабочим углам и окунутся в рутину, практически забыв о существовании друг друга.
[indent] – Понимаю. Поэтому и прислушиваюсь к вашим словам.
[indent] Это не крик «смотри, я даже сейчас стараюсь для вас». Холодная констатация факта, нежелание вставлять палки в колеса и банальное выполнение своих обязанностей.
[indent] Она без интереса наблюдает за движениями мужчины, пока не слышит нехарактерный для сдавливаемого глаза хруст. Монетт не любит, когда её работу превращают в цирк, но не произносит ничего – ставит свою галочку напротив известных только ей пунктов и даже немного расстраиваться из-за немного осыпавшейся шелухи ореха на пол.
[indent] Жаль, что все оказалось лишь иллюзией, но свой своеобразный шарм диалог не утрачивает, продолжая все еще держаться за рамками «самый обычный рутинный диалог». Фокусы ей показывают не так часто, чтобы сильно расстраиваться, а вот зайти к магам в схроне и попросить подкорректировать некоторые свойства её кулона будет весьма неплохо.
[indent] Не диалог, а сплошные плюсы.
[indent] Что же, ей теперь действительно интересно разрешить вопрос с инквизиторами как можно быстрее.
[indent] – Если у мистера Клода нет на это никаких иных предпочтений, то… – не договаривает, взмахивая рукой, словно дает вольную. В конце концов, она не прямо начальство Ноя, и почему тот не обратился изначально именно к ней – вопрос все еще открытый, но спрашивать уже не имеет никакого смысла.
[indent] В конце концов, раз у Хаоса новая принцесса, почему бы не устроить и новые правила? Проигрывать порядку здесь точно никто не хочет.
[indent] Впрочем, Аделин не пойдет узнавать у главы инквизиции, что тот окончательно решил по поводу незадачливых учеников. Она жестко отграничивает свои обязанности от обязанностей других, потому что потерять свою работу из-за чьей-то ошибки будет обидно и глупо.
[indent] К тому же, их отдел и без того обладает повышенной текучкой, если только сотруднику действительно интересно заниматься кадрами и общаться с простыми людьми снаружи.
[indent] – У вас еще есть ко мне какие-то вопросы?
[indent] Аделин уверена, что нет, но лучше уточнить, чем проявить дурной тон и низкую компетентность. В конце концов, покидать Портлэнд в ближайшее время она совсем не настроена.

+1

10

[indent] Девушка сдает все позиции, как делает каждый завсегдатай офиса, который бережет свое время. Сэкономить на размышлениях, правда, может не каждый. Жаль, что это часто переводится как «плевать». Ной же, в свою очередь, в мозги незнакомому вампиру не полезет из вежливости. Будет обходить этот гипнотический брильянт стороной, пока не найдется приказа по его душу. Вопрос существования души у вампира остается открытым уже в течение четвертого века, Ной топчет землю.
[indent] — Благодарю, если уточните у нашего начальника. Ему может быть сложно на новом месте, — прошедший его суровую проверку инквизитор многозначительно кивает. Если бы каждому сотруднику устраивали такие проверки на прочность, то тех стажеров-птенцов даже не пустили бы на порог Двора Хаоса. Сжечь жену в крематории? Да каждый день. Как не иронично, для Ноя это действительно было не в новинку… Господь благоволил своему созданию за верное следование долгу, не иначе. Поэтому после всего произошедшего подселил рыжую ведьму к Пастырю в дом вместе с кошкой и хорьком, которые не выполняли функцию компаньонов или фамильяра. Они просто жили за счет людей, пользуясь их благосклонностью и усложняя всем в округе жизнь.
[indent] Не многим лучше птенцов-инквизиторов, которым зачем-то дают второй, третий и даже четвертый шанс. Вот ведь и права мисс Монетт, что само очищение — выгодный для Хаоса процесс. Хаос — живое естество, которое существует не по законам людей, как Порядок, а так, как удобно для выживания и дальнейшей выгодной игры. Плохие правители уходят, потому что их сменяют более хитрые и с лучшей поддержкой со стороны совета. Не самых лучших может свергнуть и их же охрана. А обратной дороги нет — предателя не заклеймят, а просто обратят в пепел или сожрут, а то и все сразу, если палач был изобретателен и экономичен.
Выполнить заказ на отправление на тот свет?.. Кажется, такая графа действительно была в одной из стопок бумаг, которыми завален административный отдел Двора.
[indent] — Нет, что вы. В таком случае, я откланяюсь и пожелаю вам хорошего завершения трудового дня. «Шесть дней трудись и делай всю свою работу, за шесть дней Господь сотворил небеса и землю, море и все, что в них. Но и седьмой день почитай для отдыха. Аминь». Исход, глава двадцатая, стих девятый. Всего наилучшего, мадам Монетт. Приятно работать с вами, — Мортон кивает даже очень почтительно. Не поклон, но и не просто так наклонил голову, показав затылок. Не французская свечка, но и не американское офисное безразличие. Все-таки всего наилучшего с закрытыми глазами не желают. Врать и скрывать свои намерения священнику не свойственно.
[indent] Оставив на столе разломанный орех, инквизитор проделывает обратный путь, наблюдая все тот же бурный процесс жизни электронной документации и бумажного монстра, от которого мурашки бегут по коже. Эта бумага сожжет любого просто лишними чернилами, защелкнув дверь темницы по просьбе новоявленной принцессы.
[indent] Чтобы быть свободным, надо не видеть Бога в бумажном монстре. Настоящий договор составлен далеко не здесь…

+1


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » игровой архив » circle of dust


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC