...пока что в пьесе не мелькает его имя в ремарках, а лаять они с Комендантом в присутствии подавляющего силой начальства приучились по команде.
Сложно упрекнуть Фаворита в том, что даже невзначай сказанная фраза у него громче призыва «рви». [читать далее]
14.04.19 подъехали новости, а вместе с ними новый челлендж, конкурс и список смертников.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » квесты » kill 'em all


kill 'em all

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

GM & Вергилий & Карина;
5 ноября 2018;
не шутите, дети, с ритуальной магией;

+2

2

Вергилий тяжело вздыхает, поправляет воротник плаща и даже одергивает перчатки — все, чтобы занять свои руки. Тридцать процентов мозговой деятельности — вот сколько отнимает мелкая моторика во время раздумий. Но это не точно. Он не помнил кто сообщил ему эту очень полезную информацию и почему она осела в его голове, но возможно этот кто-то был прав. Думать катастрофически не получается — остатки своей и не только магии фонят, нагнетая воздух. Как никто не заметил этого с сентября — не понятно, но Вергилию грех жаловаться. Вергилий вообще старался не жаловаться, стоя около дома и докуривая сигарету — еще чуть-чуть и он дойдет до фильтра, но спускаться в подвал дома, который он так тщательно выбирал, чтобы потом провалиться по всем фронтам, не хочется совершенно.

Он напоминает ему о провале.

О втором по счету провале, если быть точным, и это отлично так задевает раздутое эго. Про принца и говорить не хочется — к этому мешающему белому шуму, который курсировал по Двору порядка после воскрешения так, словно он находился у себя во Владениях (по сути это было так, в мечтах — его заформалиненная голова украшала стол Кроуфорда во время важных переговоров) Вергилий привык. Смирился что ли, тяжело вздыхая каждый божий раз, когда Иэн завывал о более надежной охране. Существа из Тени были бы надежной охраной для трупа, но Вергилий предпочитал не распространяться.

Сигарета все же летит в сторону, когда он обращает внимания на пришедшую Карину — сколько времени прошло с ее прихода? он понятия не имеет, да ему и все равно.
— Даже отсюда трудно это не почувствовать, а мы даже не в доме.

Вергилий решает не спрашивать ни себя, ни ее, чем же они думали, оставляя этот след вот так просто. Из головы как-то вылетело, что магия имеет последствия, ведь голову целиком и полностью занимал Эдгар. И это было не самым лучшим, что могло с ним случиться.

Он машет рукой, чтобы Карина следовала за ним, а сам направляется в подвал — они и так долго проторчали на одном месте, давая возможность всем желающим полюбоваться главой службы безопасности у дома от которой за версту фонило магией. Радовало лишь то, что сейчас было раннее утро, когда солнце вроде как и показалось из-за горизонта, но на улицу выползали лишь самые отважные. Ну или студенты.

Он знает куда идет — направляется прямиком в подвал туда, где проходил сам ритуал, так любезно придуманные для него одним из его людей. Отголоски магии давят физически, но не так, как он ожидал — все же, сказывалось то, что это его большая часть сил ушла в тот раз. Своя магия ощущалась роднее и легче, но Вергилий и представить не мог, как чувствовала себя Карина.

— Все хорошо? Ты можешь не спускаться в подвал, если тебе тяжело.

+2

3

Карина не спрашивает. Карина молча останавливается около Верга. Просто стоит и смотрит на здание. Потом закуривает. Она всегда считала, что это крайне глупая и непрактичная привычка. Но, кажется, в последнее время она курит просто потому что Иэн морщится, когда чувствует запах табака. Карина курит самые дешевые и вонючие сигареты, которые только может найти.

Если вдруг кто спросит, то это перформанс, борьба за права женщин и вообще идите нахуй. Сейчас все, что угодно (все), можно обернуть в борьбу за права женщин (Карина давно варится в этом супе, Карина в курсе). 
Проблема только в том, что никто не спрашивает. Поэтому Карина молча давится отвратительным горьким дымом и смотрит на Верга. Она ничего у него не спрашивает, но не перестает смотреть.

Она прекрасно понимает, что в жизни бывают всякие разные обстоятельства (например, я проебался), да и нельзя предсказать все до конца (особенно если проебался), особенно нельзя предсказать до конца, если ты действительно пошел, сука, и помер.
Вот совсем помер. Не как вампиры, не как коматозники, не как хуй знает, кто еще. Просто пошел и помер. А потом внезапно, сука, обнаружился в теле какой-то девки, которая, простите-простите-так-случайно-вышло, инкуб. Так что убери, Карина, свои грязные руки от сисек собственного мужа. (И то что сисек у мужа кот наплакал это так, к слов; и что муж теперь в лучшем случае может нервно фыркать куда-то в район ключицы; в общем и целом все херня: к сиськам и росту Карина сможет привыкнуть, а вот к тому, что ей теперь нельзя лапать мужа, когда захочется (только поминутный, сука, тариф от самого, прости господи, непомершего-а-зря, Эдгара), привыкнуть будет совсем тяжело. Карина сказала бы даже, что не сможет смириться с этим никогда). 

Сказала бы, но не скажет, потому что прямо сейчас докуривает с Вергом вторую сигарету. Верг не поймет и не оценит. 
Карина почти влюблена в Верга как в спикера. Или оппозиционера. Или того самого человека, который готов глаголом жечь сердца людей. Или напалмом. Или как там получится. Карина влюблена в Верга как в идею.
Карине не очень нравится Вергилий Кроуфорд как человек. 

— Пошли, — Карина толкает Верга в плечо, мол, топай быстрее.
В голове шумит, Карина дышит через рот: чужой магии слишком много, но теперь-то чего? Уже натворили, надо с этим что-то делать.
Если это самое «что-то» подразумевает переебать Верга лопатой, то Карина готова даже на такое.
У Иэна сиськи меньше, чем у нее. Кажется, это единственное, что примиряет Карину с действительностью.

+5

4

Вергилий лишь молчит, сдержанно улыбаясь. Можно отреагировать на этот тычок как угодно, мол субординация, как ты обращаешься со старшим по званию, но кому это надо? Ему точно нет. Субординация та самая давно уже похерилась где-то там, где незримо очерчивался круг приближенных, почти родных. Семья, конечно, да только пальцами щелкни, а все рассыплется, как карточный домик. Иллюзия полного доверия и взаимопонимания, выкрученная на максимум — Вергилий отвратительно опасался ее потерять.

Он все же беспокоится. Выходит вперед, чтобы если что, то защитить Карину — самому дышать не легче с каждым шагом, но он же джентльмен, да и им вся эта каша была заварена, а лишних жертв не хотелось. Тем более из своих. Хотелось только одну жертву, ну или две, но это в крайнем случае, но эта жертва и жертвой-то становиться не рвалась. Упиралась, блядь, и своими руками хваталась за жизнь, как могла. За это его можно было уважать. Его, в общем-то, можно было уважать за все, ну или за многое, если бы они родились в другое время. Или под другими личинами, ну или, если бы их судьба столкнула не так. Но судьба коварная штука, так что Вергилий предпочитал на нее не сетовать, а мириться.

— Мы больше не будем убивать его, — Вергилий признает свою ошибку — он вообще умеет признавать свои ошибки, если их не тыкать ему в лицо — перед Кариной это кажется дикостью, но не все ли равно перед кем. Он говорит об этом ей первой, потому что, ну просто так выходит. — Но проход для сидхе все еще запечатан, а значит мы будем действовать.

Вергилий почти знает как, пытается уловить эфемерную идею, которая скользила перед ним, но уворачивалась и не давалась в руки, словно юркая птица. Вергилий обещает себе ее поймать. Но не сейчас. Сейчас у них подвал — один вход, одно место, где можно пробить стену в случае обнаружения и спастись, куча хлама и давящая магия — полупустой и на вид заброшенный. Так должны выглядеть подвалы обветшалых домов. Кажется, что он вот-вот и рухнет на них, придавив своей тяжестью, но это только иллюзия. Подвал, выдержавший такой выброс магии, способен простоять века. По крайней мере, так думал Вергилий.
Он приглаживает волосы по инерции — нервничает немного, а руки все еще надо чем-то занять, ступает по каменному полу медленно и осторожно, будто под ним вот-вот и бездна разверзнется. Но ничего. Слабое эхо от его шагов и четкое дыхание Карины.

— Нужно закончить здесь быстрее и убираться, пока кто-то да нас не обнаружил.

+3

5

Карина не понимает, что происходит. Наверное. Или понимает. Она же сама хотела. Вот этого вот. Казало бы. Но нет, не понимает.
Карина просто знает, что должна быть здесь. Потому что это именно то, чего они добивались все эти годы. Карина, кажется, уже и не помнит, чего именно.
Карина дышит через рот. Через раз. Карина отдала бы многое, чтобы оказаться в любом другом месте. Карине здесь не нравится.
(Под боком мужа тепло и уютно. В пятом классе Вики принесла ей рисунок с волшебным замком. Шестилетняя Диана рыдает, потому что они как-то неправильно сохранили ее гербарий, и теперь листья рассыпаются прямо в пальцах. Но ничего страшного, милая, папочка — Иэн — обязательно что-нибудь придумает. И у нас опять все будет хорошо. Собирайся, милая, пойдем в парк)
Иэн — конечно же, обязательно  — когда-нибудь обо всем этом узнает.
(Возможно, Карина именно этого и ждет. Боится, но ждет)
Карина уверена, что скоро.
(Хорошо у них не было уже давно)
(В «Космополитан» пишут, что это неспроста. Карина ебала в рот все эти журналы. Но у них с Иэном уже давно все не очень хорошо. Карина даже знает, кто во всей этой хуйне виноват. Во-вторых, она сама. Потому что настаивала, настаивала, пекла, выносила мозги, светила чулками, шутила дурацкие шутки, допекла и добилась своего. Задушила нахуй этими самыми чулками всю мужнину интуицию. А Иэн ведь даже и не подозревает, насколько он тогда был прав.
Насколько он был действительно прав, когда говорил, что инубам нет места. Эдгар никогда не должен был появляться на пороге их дома)
Это Карина во всем виновата.
Вот уж чем-чем, а долгими прелюдиями ее муж никогда не страдал.

Карине кажется, что она не совсем понимает, что здесь происходит. Если бы ее кто-то сейчас внезапно спросил, она обязательно нажаловалась бы на то, что какой-то странный мужик с бомжеватой бородой затащил ее в подвал. И не важно, что к тому самому мужику с бомжеватой бородой она приклеилась сама. Сама же обещала помощь. И вот это вот. Всякое.

Карина дышит через рот. И через раз.
Карине здесь не нравится.
Верг говорит, что без убийств. Карина с ним согласна.

Карина относительно хуево ориентируется в пространстве (вот как только они зашли, так сразу).
Карина кивает куда-то в сторону Верга и продолжает подпирать стену.
Она знала, что будет трудно. Но она не предполагала, что настолько.
— Ты уверен, что мы справимся? — дурной вопрос, совсем не вовремя. Но им надо. Они должны.
Они во всем виноваты. Карина тоже.
Карина тогда была такой уверенной. Такой сильной. Такой непогрешимой.
(Ее муж, ее принц, ее окружение — не правы. Она — права. Именно она поможет им и выведет на путь истинный.
Чтобы даже сам Вергилий Кроуфорд плакал где-то в массовке от ее непревзойденной охуенности)
Карина должна сказать: Верг, мы проебались.
Карина должна сказать: Верг, у нас тут нет шансов.
Карина должна сказать: Верг, беги.
(Это же она во всем виновата. Это же она сюда поперлась. Это же она не оставила никому координат, где ее в случае чего следует искать)
У Карины есть завещание.

На последнем моменте, перед самым заклинанием, Карина почему-то вспоминает бабку. На удивление, ту самую бабку, которая в отличие от многих говорила, что у Карины все будет хорошо. Дурная, наверное, была. (Бабка — была. Карина — есть)

У них не так уж много времени. Ее муж должен вернуться к шести (последние несколько недель — за полночь, но это частности),  им с Вергом непременно нужно уложиться до пяти тридцати. Они, конечно же, давно забыли про время.

Карину все еще пошатывает, но она все равно встает. Что бы ни случилось сегодня, они это заслужили.
Вот они с Вергом — особенно.  Вергу просто нужна была власть. (Карина так думает). А сама Брекенридж просто дура, каких поискать.
Нет, конечно, потом, когда-нибудь, выяснится, что Карина все это думала со зла. Если это потом когда-нибудь настанет.

— Ладно.

Все, что она делала до этого, — глупости. Все, что она думала до этого, — тоже глупости.
Точнее говоря, она пыталась притворится фикусом только для того, чтобы не смотреть прямо. На то, что почти не видно даже магам. На то, что не видно, но знакомо (а лучше бы нет).
Они должны.
Она готова.
— На счет три.
Они попробуют.

Отредактировано Carina Breckenridge (2019-01-14 02:27:22)

+4

6

Реальность, напоенная застоявшейся энергией и кровью, больше напоминает изодранное полотно — стоит залатать одну прореху, как рядом появляется другая. Магия скапливается, концентрируется, даже не думает истлеть: если Кроуфорд надеялся, что время залечит нанесенные этому месту раны, то он крупно просчитался.
Вот уже второй раз, если так подумать.

Пространство сопротивляется постороннему вмешательству. Голоса Карины и Вергилия звучат в унисон, сплетаются в песнь: не залечить, но стереть следы. Очистить.
Довольно наивно с их стороны — применять заклинания там, где воздух дрожит от чар. Все равно что пытаться сшить рваные рыхлые края; нитки только расползаются под пальцами, грань между привычным миром и Тенью истончается, пока не исчезает совсем.

Чужой взгляд ощутим физически, словно прикосновение. Женщина — прекрасней всех, что им доводилось видеть среди смертных и иных, — смотрит печально и почти ласково, но за этими эмоциями (слишком понятными, слишком человеческими: с обычными мерками не подойдешь к тем, кого называют племенем богини Дану) кроется лед.
Ни симпатии, ни жалости не знают Ши к собственным детям.

— Думал, ты выплатил долг полностью? — ее голос обманчиво-мягкий, и больше смахивает на тихий шелест высокой травы, но и Карине, и Вергилию без труда удается его различить. И несмотря на то, что древний язык давно забыт всеми, кроме сидхе, им почему-то понятен смысл каждого незнакомого слова.

— Исправь то, что сделал. Иначе мы заберем свой дар навсегда, — говорит она, прежде чем перевести взгляд на Карину. Та застывает на месте: за считанные мгновения все сокровенное, личное, тайное будто пропускают сквозь рентген-камеру; раскладывают по полочкам, классифицируют, оценивают. И не признают сколько-нибудь интересным. Даже достойным внимания — вряд ли.

Может быть, им действительно не стоило приходить сюда практически в Самайн.

— Мы многое можем забрать, — на ее лице расцветает диковатая улыбка существа, которое давным-давно разучилось улыбаться.

+3

7

Вергилию кажется, что он проебывается.
Вергилию не привыкать. И если посчитать сколько он проебался за всю свою жизнь, то можно окончательно впасть в уныние.
Формально, он в него и впадает. Не на глазах, конечно, у Карины и прочих дам и господ, которые слепо следуют за ним, но впадает. Это забавно, по крайней мере, могло было бы быть забавным, если бы не требовалось сохранять здравый рассудок. А сохранять требуется. Поэтому он впадает в уныние по ночам, в одиночестве и без каких-либо лишних стимуляторов.
Вергилию этого мало.

Он читает заклинание, но дышать тяжело с каждой секундой — он видит не стабильное состояние Карины, но ничего поделать не может. Она ведь сама пошла за ним. Повелась и присягнула на верность, хотя Вергилий не заставлял. Не заставлял, ведь так? Он просто говорил. Много говорил, петляя где-то между правдой и собственными амбициями. Она сама виновата — нет, не так — они сами виноваты, что пошли за ним. В конце концов, они могли бы хоть попытаться отделить эту правду от иллюзорных планов, что строил Вергилий на собственном чувстве превосходства. Но они не попытались.
Что же, это всецело их вина.

Прекрасный день, чтобы умереть — Вергилий так не думает. Наверное, так могла бы думать окружающая его магия, если бы имела хоть малейшие зачатки разума. А вокруг фонит так, что спичку зажги — загорится все синем пламенем. Не революции, конечно же, но тоже неплохо. Вергилию зажигать спичку не хочется, а вот уйти отсюда — очень даже.
Заклинание в унисон и ткань реальности, расползающаяся под пальцами. Вергилию бы ухватиться за нее, сшить насильно, хоть что-то попытаться сделать самостоятельно, чтобы без осечки, чтобы без проблем, но тщетно.
Вергилий знает, что он проебывается.

— Замолчи, — это Карине, в надежде, что она поймет. А дальше один из голосов, который он так часто прокручивал у себя в голове.

Они ведь запечатали, не так ли?

Вергилий не понимает какого черта. Не понимает, что происходит, но слова о долге ножом по разуму. Он знает, как много должен этим тварям, которые решили будто они владельцы всех судеб. Ушедшие в Тень столько лет назад, что и не вспомнить уже, но все еще считавшие, что всех находится под их контролем.
Вергилий просто хотел доказать обратное.
И снова не получилось.

— Мой долг нельзя выплатить полностью.

«Они порвались потому что тут брешь? Или потому что концентрация магии слишком высока. Нам нельзя продолжать колдовать.»

— Я все исправлю.

Главное, не уточнять что — все. О, ему нужно было так много исправлять, а мысли в голове не могли собраться в единое целое.
Ему кажется, что он начал терять сноровку, но надеялся, что это лишь мимолетное. Нужно было лишь отдохнуть. Отдохнуть и действительно исправить все то, что он сделал.

+3

8

Вергилий ведёт, Карина лишь следует за ним. Говорит, когда он скажет, думает, когда он скажет, дышит, когда он скажет.
Карина считает, что она бунтует. Против мужа бунтует. Против его правил, значит (которых, к слову, никогда не водилось).
Карина молится всевышнему, в которого не верит, когда Вергилий скажет.
Та самая Карина, которая пережила первых суфражисток, которая вместе с ними облизывала рельсы и обматывалась цепями.
Вот та самая Карина, у которой муж «сначала посмотрите на своего мужика, потом рыдайте, сучки».  Та самая у которой две лапочки дочки.
Та самая, которая...
Значит ли это, что все женщины курицы по определению?

(Карина щелкает суставами на пальцах, не замечая, и фокусирует силу.
Им с Вергом пиздец.
У Карины есть завещание)

С точки зрения банальной эрудиции Карина, конечно же, овца.
Потому что с точки зрения общества у нее идеальная семья, которую Карина с минуты на минуту готова просрать.
Потому что муж шляется хуй пойми где. (Лучше б изменял, чем это вот все. Карина бы правда поняла, ебись они с Эдгаром в жопу на постоянной основе, сердцу не прикажешь и прочая хуйня. Но им же подавай рагу из мозгов малолеток). Первая дочь, к слову, у Карины не очень получилась. Виновата во всем, конечно же сама Карина: нельзя было оставлять ее с отцом так надолго. Оттого за вторую дочь страшно, вторая растет не по дням, а по часам, Карина боится увидеть в Виктории то есть, что видит в Дине.

Карина Брекенридж, конечно, никакая не курица и не овца. Она — Даша-путешественница. Подскажите, дети, чтобы найти магическую хуйню нам надо идти налево или направо?
Молодцы, дети, конечно же, налево.

— Верг, мы не вытянем, — Карина дышит через раз, перед глазами гжель мешается с кельтским узором и плавно переходит в хохлому.
— Нам надо уходить.

Карина, конечно же, та ещё овца и курица, потому что несмотря на происходящую вокруг ебанину она прячется за спину Верга и продолжает удерживать заклинание.
Вот та самая Карина, у которой двое детей и идеальный муж.
Они, конечно, справятся без нее, в жизни всякое бывает, но Брекенридж не хотела бы уходить так — не простившись.

Верг говорит, что все исправит. Карине уже пять раз по двадцать пять, поэтому она ему, конечно же верит. А ещё ей восемь раз по семнадцать. И она, конечно же, дурочка в восьмой степени.
(Раз уж пришла сюда, то точно она и есть)
Карина собирает последние силы и накладывает защитное заклинание. Если Вергу перепадёт — его счастье. Если нет, то у Карины двое детей и идеальный муж.

+4

9

Печати поставлены и по-прежнему целы — нерушимые для сидхе, ядовитые язвы на теневой канве. Не имеют значения ни география, ни временные отрезки: кровь и железо надежно закрывают границы тем, кто покинул человеческий мир слишком давно. Остаются лишь крошечные лазейки-ловушки.

(детали ускользают, если пытаться приглядеться; в окружающем пространстве отсутствует привычная четкость линий, оно будто подернуто пепельной дымкой; карина плетет узорчатое заклинание, рисуя сложные фигуры в дрожащем воздухе, и не видит собственные пальцы)

Она подходит ближе, обнажая в улыбке мелкие острые зубы. Чары, на которые так полагалась Карина, вспыхивают серебристой сетью и сразу гаснут, перегорая, хотя женщина — если ее, конечно, можно так назвать — ни жестом, ни словом не демонстрирует силу. Просто играет с ними по своим правилам, начисто игнорируя незыблемые законы магии.
Как будто здесь и правда может быть что-то незыблемое.

— Мы дадим вам время. — на протянутой ладони в такт словам возникают песочные — если не обращать внимание на отсутствие песка — часы. Сперва появляются контуры, будто прорисованные акварелью; потом двумерное изображение обретает объем.
(каждый иной, хоть что-то знающий о колдовстве, без запинки оттарабанит, что предметы нельзя создавать из ничего, можно только изменить уже имеющуюся материю)
(вот так незадача)

Первая капля — тягучая, густая, подозрительно темная, — просачивается через диафрагму между одинаковыми колбами и падает вниз. Сидхе сжимает кулак, и часы исчезают, точно были лишь искусно наведенным мороком.

— Закройте глаза и увидите их снова, — подсказывает с теплыми интонациями дружелюбного гида, который проводит экскурсию по камере пыток.
А здесь у нас Железная Дева.
Кстати, интерактив.

+6

10

Он накидывает защитные заклинания на Карину.
И на себя.
И еще немного. Укрепляет и поддерживает, чтобы, конечно же, Карина выбралась живой, иначе ее смерть будет на его руках. Он не хочет чужую смерть на своих руках. Каринину так особенно, ведь она хорошая. Правильная такая, послушная, в огонь и в воду за ним, несмотря на то, что и огонь, и воду можно было бы обойти, да и вообще придумать тысячу способов, как не рисковать. Но куда Вергилий без риска? На самом деле, куда угодно, но сегодня просчитался. В который раз.

(Вергилий не считает в какой раз. Вергилию надоело. Он не прочь закопаться в земле и не откапываться ближайшие сто лет. Амбиции граничат с заебанностью, и что с этим делать — хуй его разберешь. Но мысли эти слабы и мимолетны, а за спиной — иные, что поверили ему.)

Вергилий чувствует, как рушатся собственные защитные чары, но упорно продолжает накладывать новые. Это как игра: кто из них первый проебет, и пока преимущество не на его стороне. Сизифов труд длинной в несколько лет. На что он вообще надеялся, когда затевал что-то там революционное? Столько амбиций и планов, столько идей и чистого такого душевного рвения.

(он вспоминает себя в отеле с Кармен. Он вспоминает свои речи перед Ричардом. Он вспоминает много своих собственных речей, полные огня и воодушевленности. И где все это сейчас? Рушится так же, как и заклинания под напором одного из сидхе.)

Ебаный доморощенный оппозиционер. Устрой революцию из говна и палок и постарайся не обосраться.

Он не хочет слышать, но слушает внимательно, потому что понимает, что сейчас не время вести споры, переговоры и даже на мольбы бы никто не обратил внимания.
Вергилий делает вид, что не удивлен — подумаешь, часы из воздуха, эка невидаль — он ведь тоже так может (нет).

«Где мы проебались?»

Вергилий не понимает почему сидхе тут — проход запечатан, а значит либо ритуал был проведен через жопу, но в это не верится вообще, либо те, кто поддерживал ритуал выдохлись и снова пора выходить на охоту. Ему действительно есть над чем подумать.

— Это кровь? — самый тупой вопрос, который он мог бы задать, но и ситуация, если быть честным, была не лучше. — Что это за часы и что будет, когда отведенный срок закончится?

+5

11

Карина сжимает зубы и терпит. Как будто на очередной демонстрации. Как будто ей в очередной раз будут заламывать руки под восторг и улюлюканье толпы. Как будто кто-то когда-нибудь сможет оценить ее жертву. Как будто их с Вергилием здесь когда-нибудь найдут. Как будто кому-то будет не наплевать.
Впрочем, здесь Карина, конечно же, погорячилась. На нее всегда кому-то было НЕ наплевать. У нее хорошая семья, например. Немного отсталая по взглядам на ее, Карины, вкус, но хорошая. У нее прекрасные дети, которые любят ее и она любит их. А ещё Иэн. Есть.

В любом случае искать Карину, конечно же будут, и только от нее зависит, будет ли чего ее семье хоронить.
Вергилий мягко стелет, Карина как последняя дурочка ведётся, а теперь она почти уверена, что им не выбраться живыми.

На улице сейчас такая отличная погода, правда?

Карина потратила всю свою жизнь, чтобы отточить умение, чтобы не сдаваться, чтобы быть способной дать отпор, если понадобится. (Она этому и дочерей учила) А теперь страшное чудище из преисподней рушит ее заклятие даже не щелчком пальцев — движением брови.
Карина всегда настаивала, что Дина всей своей бесконечной дуростью пошла в отца. (А в кого кроме?!) А вот тут внезапно выяснилось, что Карина попросту хуевая мать. (О Дине Иэн сможет позаботиться, она папина, а что теперь делать с малышкой Вики? Что теперь станет с Вики, когда Карина умрет?)

— Верг, — Карина трясет за плечо. — Верг, — она неотрывно смотрит на то, что должно выглядеть как песочные часы. — Верг, мы все просрали. Нам надо уходить.

(Что будет с ее доченькой?)
(Что будет с Диной?)
(Что будет с ее мужем?)

— Верг! — Карина срывается на крик.
Она же сама знает, что у них не получится просто так уйти — не теперь. Она и сама знает, что их шансы на нуле. Она сама знает, что не может винить Верга ни в чем: не он затащил ее в совет, не он заставил ее работать на благо, не он обманом, или как-то ещё, заставил ее сегодня быть здесь.
Карина сама поперла всем своим вторым с половиной на амбразуру. Сама наплевала на то, что у нее двое детей и муж. Сама обвинила Иэна во всех страшных грехах и обиделась. И сама теперь думает, останется ли от нее хоть что-то, что можно положить в гроб. (Вики, наверное, положит любимый кулон, который она ей подарила. Вики, наверное, будет плакать)
Карина не имеет ни малейшего права обвинять в чем-то Вергилия. Не имеет, но все равно обвиняет. Потому что он обещал. Мир во всем мире, светлое будущее и булочки с маком на завтрак.
Вергилий взял на себя роль вожака, а значит, он виноват во всем.

Карина послушно склоняет голову:
— Я готова принести жертву.
Карина любит Вергилия. Искренне и честно. Но долг есть долг. По всем счетам Карина больше должна Брекенриджам, чем всем остальным.
(А Вики сегодня ела?)

+4


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » квесты » kill 'em all


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC