...пока что в пьесе не мелькает его имя в ремарках, а лаять они с Комендантом в присутствии подавляющего силой начальства приучились по команде.
Сложно упрекнуть Фаворита в том, что даже невзначай сказанная фраза у него громче призыва «рви». [читать далее]
14.04.19 подъехали новости, а вместе с ними новый челлендж, конкурс и список смертников.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » игровой архив » самый важный рефлекс — защита


самый важный рефлекс — защита

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

http://sd.uploads.ru/KNTwi.jpg http://sg.uploads.ru/S7ed4.gif http://s9.uploads.ru/zuQrw.jpg
сестра & брат;
август 1812 года, особняк Риверо;
Нет ничего хуже, чем видеть, как страдает самый родной человек на всем свете.

Отредактировано Carmen Higgins (2018-12-14 13:21:06)

+2

2

Лошадь не успела добраться до ворот дома, но в нос уже ударил запах магии - едкий, неприятный, вызывающий желание зажать нос, повернуть обратно, потому что ничего хорошего от такого места ждать вообще не следовало, но она все равно рвалась вперед, хлестала кобылу по бокам плетью, единожды чуть не вывалившись из седла и не пропахав лицом грязь под ногами. Трижды лошадь сама едва не упала, подскользнувшись на размытой дождем дороге - погода последние несколько дней стояла настолько отвратительная, что в пору было подумать о том, что силы небесные снизошли до них и наконец-то решили начать свой страшный суд прямо здесь и сейчас.
- В сторону! - успела выкрикнуть женщина, сначала прижимая, а потом резко отводя ладонь от груди, чтобы створки ворот распахнулись прямо перед ней, пропуская Риверо во внутренний парк, где извилистая усыпанная гравием тропинка не позволяла быстро пробраться к дому, будучи верхом, а потому пришлось спешиться и мчаться напрямик - через скрюченные деревья, через кустарник, безжалостно цеплявшийся за одежду и, то ли пытавшийся остановить ведьму, не дав ей увидеть нечто ужасное, то ли пытавшийся просто задержать ее, лишь бы находящийся внутри особняка человек смог со всем покончить - и с ритуалом, и с собственной жизнью по всей видимости.
А она знала, что так будет. Она же говорила.
Еще тогда, когда брат в первый раз упомянул о своей идее - месте, где маги смогут обмениваться опытом, эдакой магической школе на добровольных началах под общим предводительством, где в атмосфере взаимопомощи и взаимовыручки молодые маги смогут поднимать свой уровень все выше. Она говорила, что ни один мало-мальски опытный колдун никогда не будет плодить себе конкуренцию, что никто не захочет выращивать рядом с собой того, кто потом сможет уничтожить его, поднять свой уровень за счет его сил. Кармен почти сорвала голос, когда пыталась убедить брата в том, что он сам может там пострадать в итоге, что нельзя доверять его другу, который не понравился женщине с самого начала, что добиться нового уровня можно и другим путем - более трудным и длинным, но зато более безопасным для его способностей и жизни. Конечно, ее никто тогда не послушал, ее обвинили в том, что она не верит в силы брата, что пытается только все испортить своим вмешательством. И Кармен решила на время отступить, но глаз с Вела все равно не спускала.
В итоге случилось то, что случилось: друг оказался как раз тем, кого Кармен в нем подозревала, выкосив всех собравшихся в особняке магов под чистую. И, само собой, она прекрасно понимала, что просто так брат это не оставит, пусть ему и удалось скрыть подготовку к жестокому ритуалу, она все равно чувствовала в нем те намерения, которые в итоге и толкнули Риверо оседлать посреди ночи коня и помчаться к дому Агуэро, игнорируя дождь и опасный неблизкий путь.
Она вышла из парка прямо к дверям дома как раз в тот момент, как в одном из окон что-то вспыхнуло неестественным алым сиянием, давая женщине подсказку к месту, где следует искать Вела. Она едва не захлебнулась густым воздухом, стоило только пересечь порог дома, но проигнорировала все неудобства, просто позабыла про них, потому что внутренние силы толкали подняться на третий этаж и свернуть к одной из богато украшенных гостиных, переоборудованных под ритуальный зал. Открыть дверь, подпираемую изнутри потоком мощной энергии получилось не сразу, но в итоге, не без помощи магии, Кармен оказалась внутри, на секунду замирая перед распластанным на полу телом Вела.
- Господи Боже, - прошептала женщина и опустилась на колени рядом с братом, аккуратно придерживая его голову и перекладывая ее себе на колени, - Вел, зачем? - в этот момент к горлу подкатила самая настоящая паника. Нет, она не может его потерять прямо здесь, не может. Почему он ее не послушал? Почему?

+2

3

[indent] Мать говорила, что темная магия - последнее, к чему стоит обращаться. Отец же утверждал, что без неё иногда не обойтись, а, значит, нужно быть готовым к ней обратиться в любой момент. Генриетта видела в единственном сыне только добро и желала ему самой светлой жизни, как и любая другая мать, искренне любящая своё дитя. Возможно, она была права, пока от неё не осталось лишь бездыханное тело стараниями тех, в ком Генриетта тоже видела лишь добро. Период, когда Вилескас злился на неё за это и за её наивность, остался уже далеко позади. Но трудно не вспоминать наставления, когда перед тобой начерчен без единой погрешности ритуальный круг, предназначенный вовсе не для того, чтобы вызвать в эту дождливую ночь ясную и тёплую погоду.
Возможно, это стоило бы сделать. Вытаскивать тела и не без помощи магии превратить их в основу для стойкого и выжигающего до последнего огня оказалось всё-таки выматывающим делом. Сейчас, когда пламя уже едва тлело, не позволяя стене дождя затушить себя, а одежда на нем практически высохла, Вилескас делает почти последний жест: статуэтка льва в его руках едва ощутимо вибрирует от силы, вложенной его отцом в этот кладезь магии.
[indent] «Кажется, эта последняя».
[indent] Сила мягким потоком вливается в тело, вызывая у Вилескаса неуместную и едва заметную улыбку - Хавьер не смог бы создать настолько идеальный баланс, значит, к этому артефакту приложила руку Генриетта.
[indent] Жаль, что последнее доступное для него совместное творение родителей, придётся потратить на такую магию.
[indent] Оставшаяся в склянке кровь убитых (пришлось постараться, чтобы она оставалась в относительно жидком и однородном состоянии) оказывается в руке. Рубашку Вилескас скидывает куда-то в угол, чтобы не задело круг, и наносит последние символы на тело, чувствуя, как моментально стягивается кожа под знаками.
[indent] Лишь когда он становится в центр круга, в голове возникают первые сомнения. Проклятие способно отобрать у него практически всю магическую энергию – и не факт, что полноценно сработать. Проклятие вообще дело гиблое и редко приводящее к безопасным последствиям для того, кто его посылает. Еще не поздно отступить и найти другой способ убить Андреаса, и Вилескас согласен с голосом разума в своей голове, но вместо того, чтобы выйти за пределы круга и забыть об этом, как о страшном сне, Агуэро начинает медленно и с максимальной четкостью зачитывать заклинание, не сводя глаз с кинжала – единственный предмет, полноценно связывающий его с бывшим товарищем. Ну, если не считать кровь тех, кого тот умертвил.
[indent] Мир вокруг словно застыл в ожидании, когда ритуал придет в действие, и какое-то время ни круг, ни пламя расставленных свеч не реагирует на его слова.
[indent] Мысль об ошибке едва ли не заставляет его прерваться, но в последнее мгновение его собственная энергия начинает плавно вытекать из тела, двигаясь вдоль нарисованных линий. Вилескас допускает, что его полного запаса может не хватить –  [indent] Вилескас продолжает читать, прикрывая глаза и чувствуя, как начинают жечься знаки на теле.
[indent] Агуэро редко прибегал к темной магии, но даже тогда его заклинания и близко не стояли рядом с проводимым ритуалом. Силы продолжают утекать, вселяя надежду, что все идет так, как должно, и Вилескас мысленно обещает себе задуматься о последствиях чуть позже, когда все закончится.
[indent] Приближаясь к концу заклинания – возникает ощущение, будто кто-то выкачивает воздух из помещения, потому что сделать вздох с каждым разом становится все затруднительнее – Агуэро чувствует прилив сил, похожее на открывшееся второе дыхание.
[indent] А затем что-то будто лопается, пронзая его тело выворачивающей наизнанку болью, и все вокруг погружается во тьму.

[indent] В то мгновение, когда разум еще балансировал между сознанием и забвением, Вилескас уже не рассчитывал открыть глаза – знал же, что его уровня едва ли хватит на проведение такого ритуала, но кого бы это остановило.
[indent] Тем удивительнее было услышать знакомый женский голос и почувствовать осторожные прикосновения. Во рту сухо, как в пустыне, и ответить что-то сразу не получается. Сознание возвращается вяло, по мелким крупицам, несмотря на желание мага как-то подать знак сестре, что с ним, в принципе, все в порядке, если не считать жажду и боль, будто его несколько часов лупили палками. Ну, могло быть и хуже.
[indent] Шумно выдыхая, он приоткрывает глаза, с трудом фокусируя зрение. Хмурится и оттягивает момент зрительного контакта с Кармен – ему стыдно, правда, стыдно.
[indent] – Не хотел дать ему уйти просто так, – даже это произнести едва слышимым голосом оказывается труднее, чем Вилескас рассчитывал. Он прикрывает глаза на несколько секунд, пытаясь окончательно понять масштабы последствий, но кроме тупой боли ничего более не ощущает.
[indent]   – Магия, – Агуэро буквально выдавливает себя слова, сдерживая болезненный стон – ребра ныли так, будто у него в грудной клетке живого места не осталось, поэтому вырвавшийся следом смешок заставляет тут же скривиться в болезненной гримасе. – Я её не чувствую.

+2

4

Кармен чувствует, как сжимается от тупой боли сердце - видеть брата таким ей хотелось меньше всего, но хуже всего чувствовать то, о чем он только что говорил. Магия. Она повсюду, она пульсирует у нее в ушах, она отдается резонансом во всем теле, иногда даже причиняя ощутимую боль, но то магия, что была вне брата, последствия того, что он сделал, отдавая всего себя ритуалу.
- Слишком сильный фон, я не могу понять, где какая магия, - врет она, совершенно не меняясь в лице, - Мы разберемся с этим позже, - шепчет она, проводя пальцами по его щеке, - Наверное, ты просто устал, - зачем вгонять его в еще больший стресс, чем есть сейчас? Вел и так еле дышит, а ей нужно доставить его домой - туда, где сама магия сможет помочь оправиться, где он будет под защитой от места, которое практически убило его, убивает в данный момент, - Подожди минуту, я сейчас, - Кармен снимает с себя мокрый плащ и скатывает его, укладывая голову брата, - Лежи, - женщина поднимается и распахивает окно, впуская прохладный влажный воздух в помещение, пытаясь сделать так, чтобы им обоим стало легче дышать и думать. Выставив ладони под дождь, она шепчет что-то негромко, и дождевая вода начинает собираться в ладони, ни единой каплей не проливаясь мимо.
- Давай, тебе нужно немного попить, - женщина возвращается к брату и подносит руки к его губам, вливая в них воду. Все-таки мать смогла рассказать ей хоть что-то действительно полезное: магическое истощение легче побороть, если много пить, иначе внутренние резервы истощатся и спасать уже будет нечего. Подпитывать брата энергией сейчас нельзя - мощь ритуала ее просто убьет, а потому дом нужно поскорее покинуть. Когда Вел закончил пить, она провела влажными ладонями по его лицу, по груди, словно пытаясь остудить его и так, напитать влагой хоть немного.
"Зачем, Вел? Зачем?", судорожно думает Кармен. Они бы смогли уничтожить Андреаса другим способом, если бы он дал Кармен хоть немного подумать - не пришлось бы прибегать к таким ужасным методам.
- Нам нужно уходить отсюда, - говорить Кармен и помогает брату подняться, прихватывает плащ, - Сухой, - тихо бросает женщина и после накидывает плащ на него, кладет руку брата себе на плечи и обнимает за талию, выводя из гостиной. Брат тяжелый, она едва может двигаться с такой ношей, но идет вперед шаг за шагом, крепко стиснув зубы. Можно было бы наложить какое-нибудь заклинание, но это только все усугубит, а потому Кармен самостоятельно доводит его до лестницы и помогает спуститься по ступенькам.
Ее не покидает чувство того, что кто-то смотрит ей в спину, и ее пробирает до мурашек от осознание того, что это смотрит сам дом: много веков он был начинен колдовством, а теперь в него еще и подлили грязного испорченного масла, отравленного масла, которое извратило все то, что веками впитывало строение, превращая дом в настоящую магическую ловушку для любого, кто рискнет вступить в бой с таким сильным противником. Но вот они шагают в дождь, на воздух и ее как будто отпускает - становится легче дышать, становится проще думать. Она идет через парк - с братом уже не пойти напрямик, поэтому приходится петлять по тропинке, но в итоге она выходит к оставленной у ворот лошади.
- Давай, забирайся, - говорит Кармен, помогая Велу сесть в седло, фиксируя его, чтобы не свалился, - Пойдем домой, - она проводит ладонью по его волосам, убирая их от лица, - Все будет хорошо, - взяв лошадь под узду, Кармен покидает территорию поместья, уходя как можно дальше от этого гиблого места.

+2

5

[indent] Иногда ему кажется, что стоит всё-таки сделать ставку на тренировку защиты от ментальной магии - как ещё объяснить, что Кармен, словно читая мысли, делает все, чтобы облегчить для него эти пугающе длинные минуты? Все, конечно, в разы проще: Кармен знает все. Или догадывается. Вилескас не уверен, поэтому лишь губами извиняется перед сестрой - а извиняться было за что.
[indent] За то, что не послушал сразу, ещё и разозлившись на попытки донести до разума хотя бы порцию логики и рациональности.
[indent] За то, что теперь вызывает столько забот.
[indent] За то, что она должна вместе с ним сейчас задыхаться от отравленного проклятием воздуха.
[indent] С усилием перебарывая желание опустить наливающиеся свинцом веки, Агуэро прикидывает, сколько времени он пролежал в отключке, но восприятие, кажется, сбито напрочь, а лишний раз что-то спрашивать у Кармен нет сил. Остаётся верить, что потом они появятся - им многое стоит обсудить.
[indent] Она старается скрыть правду, и Вилескас очень хочет ей верить, что магия, на самом деле, не покинула его. Однако сколько себе не ври, отсутствие той части, которая обитает в тебе почти все годы сознательной жизни, трудно не заметить.
[indent] «Я при всем желании никуда не убегу – даже не уверен, что встану».
[indent] Пока Кармен открывает окно, позволяя ему, наконец, почувствовать поток свежего воздуха, Вилескас пытается пошевелиться. Несмотря на болезненные отголоски, тело все-таки слушается – это уже вселяет надежды. Перспектива стать лежачим овощем как-то доверия не внушает совершенно, как и собственная смерть – Агуэро даже слишком жадно пьет воду с рук сестры, все-таки прикрывает глаза, когда её ладони смачивают кожу, отчего во влажных местах дуновение ветра ощущается еще сильнее. Он только сейчас осознает, насколько ему жарко и как по ощущениям горит тело.
[indent] От наличия плаща женщины на собственных плечах ему становится смешно, но еще первый раз Вилескас понял, что лучше эмоции сейчас сдерживать. Он силится устоять на ногах, но земля начинает уходить из-под него при первой же попытке принять ровное вертикальное положение, и то, что Кармен вынуждена теперь тащить его буквально на себе, ощутимо бьет по его самолюбию. Однако спорить с ней сейчас будет еще хуже – ему даже долго не надо думать, чтобы догадаться, какими словами ведьма окончательно прижмет его и заставит замолчать. По этой же причине Вилескас опасается спрашивать, почему женщина не воспользуется магией, чтобы как-то облегчить себе поход до выхода из поместья.
[indent] Слова о доме вызывают на его лице слабую улыбку. Родное поместье давно перестало таковым быть, как бы Агуэро не пытался это исправить – а теперь превратилось в червоточину грязи и яда, которую будут обходить за несколько метров даже некоторые иные. Глупо обманывать себя, здесь никогда не было хорошо, даже в его далеком детстве. У родителей еще получалось как-то удержать это место в приятном состоянии, вероятно, не без помощи магии, но после их гибели все стало еще хуже.
[indent] Ехать в седле оказывается еще хуже, чем идти пешком. Лошадь под ним, словно чувствуя совершенное магом, иногда начинает упрямо вилять, отчего и без того бледное лицо Вилескаса приобретает зеленоватый оттенок. Сдержать порывы вывернуть себя наизнанку удается лучше, чем не отключаться от реальности слишком часто. Это уже не похоже на ту потерю сознания, скорее, временные провалы памяти – треть дороги абсолютно выпала из его внимания.
[indent] Их поместья находятся не так далеко, чтобы дорога занимала по ощущениям целую вечность, однако Агуэро действительно кажется, что они добирались примерно лет так десять. К счастью, знакомое построение, наконец, возникает на горизонте, придавая сил – уже даже не хочется закрыть глаза и провалиться в глубокий сон. Здесь тихо и спокойно, да и энергетика в разы лучше – теперь, правда, любое место по этому показателю будет выигрывать у его родного дома.
[indent] – Слишком много возни со мной, – сползает с лошади он явно лучше, чем забирается на неё, однако из-за смены положения приходится несколько секунд держаться за седло, чтобы не обвалиться мешком прямо на землю. Кажется, ему становится чуть лучше. Или?
[indent] – Кармен, – он осторожно берет женщину за руку, выжидая, когда та на него посмотрит. – Её же нет, правильно? Магии. Её нет.

+2

6

От дождя одежда промокла насквозь и даже не было смысла высушивать ее на себе - все равно теперь она пригодна только для того, чтобы сжечь в печи подальше от собственного дома, ибо Кармен отсюда чувствовала, как от корсета и юбки разило черной проклятой магией, а ведь здесь недалеко до какого-нибудь проклятого свадебного платья, убивающего своих хозяек одну за другой, заставляя их выходить в окно или топиться прямо в день собственной свадьбы. Она много таких сказок слышала, а услышит в два раза больше.
Единственное, что она сделала, это остановилась и в итоге зачаровала наброшенный на брата плащ, чтобы и не промокал, и грел его - гораздо удобнее и безопаснее, чем постоянно колдовать около него, обдавая его все новыми и новыми потоками магии. Остаток пути она прислушивалась к состоянию брата, старалась успокоить иногда раздражающуюся и, то и дело, норовившую сбросить такую ношу из седла кобылу, а еще старалась игнорировать тот факт, что сама продрогла до костей и промокла до нитки. В голову даже в какой-то момент закралась мысль о том, что следовало попросить убежища в лежавшей на пути деревне - хотя бы на конюшне, но только лишь бы было тепло и сухо, чтобы Вилескас перевел дух и хоть немного пришел в себя, но Кармен быстро эту мысль отмела. во-первых, потому что она не хочет подвергать никакой опасности тех добрых людей, которые согласятся принять парочку путников, движущихся со стороны поместья с не самой лучшей репутацией, а во-вторых, чем быстрее они доберутся до дома, тем скорее она сможет придумать, как можно брату помочь.
В конце концов, природа смилостивилась над Кармен и Велом - дождь закончился, и теперь они шли под проясняющимся звездным небом, уже подсвеченным где-то на горизонте яркой лиловой вспышкой, какие бывают перед рассветом. С какого-то дерева к ним спорхнул зимородок, присевший прямо на голову Велу, Кармен вскинула бровь - надо же, не побоялся, или просто глупенький и рисковый. "Совсем как Вел...", она даже нашла в себе силы слабо улыбнуться собственным мыслям, а после аккуратно протянула руку и согнала птицу прочь, а то еще клюнет в и так бедовую голову, а ей разбираться.
Удивительно, но к тому моменту, как Солнце окончательно выбралось из-за леса, освещая открывшийся за полем вид на поместье Риверо, Кармен стало немного легче - поместье Агуэро полностью выветрилось из ее мыслей, а брату, кажется, стало немного легче, стоило им оказаться в границе защитных заклинаний родного гнезда Кармен. Издалека уже было видно, как там понемногу закипает жизнь: старик Амадо выводил скот на пастбище, а его супруга - тетушка Иветт развешивала только что постиранное на речке постельное белье. Госпожу Риверо с лошадью они заметили издалека, тут же пошли навстречу, всплескивая руками от того, кого и в каком состоянии она везла с собой. Тетушка Иветт поспешила в дом передать домашней прислуге просьбу подготовить комнату господина Агуэро, пока сама Кармен помогает брату спуститься на землю и не упасть при этом в лужу.
- Не больше, чем обычно, - отвечает брату Кармен и отвлекается на старика Амадо, говоря ему, чтобы спокойно шел со скотом, а она справится сама.
Прикосновение Вела Кармен чувствует сразу, сразу слышит, как он зовет ее, но не поворачивается, словно ждет, что тот оставит повисший в воздухе вопрос не озвученным, решит, что пока еще у самообмана есть шанс превратиться в чистую правду, но Вел не отпускает и не отводит взгляда от Кармен - она это чувствует, а потому оборачивается и поднимает глаза на мужчину, слушает его вопрос.
Магия.
Её нет.

Кармен силится открыть рот и сказать брату правду, сказать, что да - он потратил все свои силы на одного-единственного человека, который этого совершенно не заслуживает, на которого вообще можно было не размениваться и убить его, столкнув с обрыва на острые скалы, в море. Кармен хочет сказать, что она думает по этому поводу, что она думает о безрассудстве брата, она хочет сказать, что предупреждала, пыталась отгородить брата от этих глупостей, но кажется это их особенное родовое проклятие - одно на двоих, которое будет преследовать Вилескаса и Кармен всю их жизнь: она будет говорить, предупреждать, он не будет слушать, ведь все равно сестра потом выручит.
И она не может все это высказать, не сейчас. Она просто подходит к нему и поднимается на полупальцы, прижимаясь лбом ко лбу Вилескаса.
- Мы сделаем все, но вернем тебе силы. Я обещаю, что найду способ, - тихо говорит Кармен и отстраняется, чтобы помочь брату дойти до его спальни и там уже опуститься на мягкую постель, - Вт теперь можешь засыпать, а потом мы поговорим, - она внимательно смотрит на брата, ее взгляд говорит, что вот теперь с ней точно лучше не спорить. Она наливает ему кружку прохладной воды, что только что принесли с колодца, и дает напиться, после чего присаживается рядом.
- Спеть тебе песенку? - Кармен слабо улыбается.

Отредактировано Carmen Higgins (2018-12-15 11:49:20)

+2

7

[indent] Будь обстановка более соответствующая, а его самочувствие на несколько порядков лучше, он бы показательно закатил глаза – не такой он уж и проблемный, в конце-то концов. Расточительное использование собственной магии – не его случай. Несмотря на свою горячую голову, Вилескас все-таки умеет думать на два шага вперед и оценивать возможные последствия. И случай с проклятием не был исключением.
[indent]От его дома разило выворачивающей наизнанку магией еще до проведенного им ритуала, потому что Андреас оставил свой след не только в виде мертвых тел и крови – Агуэро никогда не видел прежде её в таком количестве. Не было никаких криков, возмущений и заламывающихся пальцев, наоборот, гробовая тишина, нарушающаяся разве что его шагами, пока происходила оценка бедствия. Вилескас тогда чувствовал себя будто оторванным от реальности, бродил бесцельно по родным – и уже таких чужим – комнатам, и спокойно рассуждал о правоте Кармен, о своей собственной слепоте (Андреас же прямым текстом его призывал поднять свой уровень вместе, а он не воспринял это, как угрозу), о жертвах, которые оказались такими же доверчивыми идиотами, как сам Вел.
[indent]К запаху крови, оказалось, даже можно привыкнуть. По крайней мере, Агуэро быстро перестал обращать на неё внимание, когда, наконец, сел в кресло посреди небольшой гостевой комнаты, и без единого сомнения начал думать, что нужно делать с Андреасом дальше, словно от одной этой прогулки по дому не хотелось принять горячую ванную, желательно с каплями какого-то зелья, чтобы навсегда очиститься от этого липкого и обволакивающего яда, витающего в воздухе.
Вилескас понимал, что его друг – бывший друг – недооценивал его. Это его не задевало, не тот возраст, чтобы принимать подобное близко к сердцу. Вилескас также понимал, что Андреас абсолютно не воспринимал Кармен, и тем больше стыдно становилось ему самому от мысли, что он её не послушал, более того, устроил сцену с показательной обидой, будто ему двенадцать лет, а сестра не поверила, что он может ходить по воде.
[indent]И, тем не менее, поиск решения его проблемы велся относительно хладнокровной головой. А как только в голове сложилась окончательная картина того, что Агуэро собирался сделать, кровь уже под влиянием его магии начала стекаться в главном холле, чтобы в дальнейшем стать инструментом наложения проклятия.
[indent]Примерно также спокойно Вилескас слушает обещания Кармен, которая напрямую все не решается подтвердить то, что он уже знает. Впрочем он и не настаивает – знает, что сестра беспокоится, поэтому требовать от неё напрямую сказать правду не имеет права.
[indent]Маг (бывший маг?) опускает взгляд под ноги, когда женщина прикасается к его лбу своим, опускает ей руки на плечи, и слабая улыбка невольно скользит по губам. Трудно не вспомнить проведенные вместе вечера и ночи за изучением очередной книги, когда вместо заклинания люминесценции они случайно поджигали дорогую салфетку тетушки и были вынуждены её прятать в надежде, что та не обнаружит пропажи.
[indent]В глубине души Агуэро понимает: осознание к нему еще не успело докатиться. Устраивать панику сейчас у тела нет абсолютно никаких сил и желания. Без пререканий мужчина идет за ней, уже не так опираясь, как возле своего дома, чувствует себя маленьким ребенком, который подхватил простуду и теперь окружен заботой. Ему должно быть стыдно, но ничего подобного Вилескас не испытывает. Поменяйся они местами, точно так же бы, не отходя ни на шаг, окружал бы Кармен всем, что ей было бы необходимо.
[indent]Уже ставшая не менее родной, чем в доме его родителей, постель принимает уставшее и вымотанное тело, позволяя, наконец, Вилескасу расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Он тихо хмыкает на предложение Кармен, вновь вспоминая, как они глубокой ночью смеялись над жутким звучанием колыбельных, которые казались абсолютно безобидными в окружении детских игрушек и слабого света масляных ламп.
[indent]– Отдыхай лучше. И согрейся сама, твоя одежда все еще влажная. Со мной все будет хорошо.
[indent]Он, правда, пытается убедить в этом Кармен, потому что самому особо не верится – вялые попытки найти в себе хоть какой-то отклик магии остаются по-прежнему безуспешны, но Вилескас решает подумать об этом чуть позже.
[indent]– Скажи, пожалуйста, разжечь камин, – уже тише, прикрывая глаза и не думая о том, что за окном август месяц и вот-вот наступит дневная удушающая жара, от которой они обычно спасались легкими винами из глубокого погреба, прячась в тени огромного дерева. Холод продолжает накатывать волнами, несмотря на одеяло, лежащее сверху него, словно назойливо продолжает напоминать об утраченной части Вилескаса.
[indent]– И… – Слова будто застревают в горле, и Агуэро понимает, что легче нкиому от них не станет, но промолчать будет совсем неблагодарно. – Извини, что все… так.

+2

8

- Мы поговорим об этом потом, - тихо отзывается Кармен и наклоняется к брату, чтобы коснуться губами его виска, слабо улыбаясь, - Все будет хорошо, - не совсем понятно, кого она пытается убедить в том, что они справятся с этой проблемой - себя или Вилескаса, кому из них двоих эти слова нужнее сейчас? Кому они будут нужны потом? И, выходя из комнаты брата, Кармен думает, что ей нужно успеть переболеть этим до того, как брат проснется, иначе она не сможет успокоить его, когда Вел наконец-то осознает, какими именно последствиями оказалось чревато произошедшее. Остановив на пути служанку, она попросила ее разжечь камин в комнате Вела и закрыть там ставни, чтобы дневной свет и жара не раздражали его слишком сильно, а сама направляется наконец-то привести в порядок и себя.
Воды натаскали довольно быстро, а Кармен взмахом руки подогрела ее, прося оставить ее одну, не став разговаривать даже с матерью и попросив никого не беспокоить ни ее, ни брата - она сама со всем разберется. Вымокшая, подраная, грязная одежда летит на пол, и Кармен забирается в воду, откидываясь головой на высокий бортик, прикрывая глаза и наконец-то расслабляясь - словно никаких проблем и не было, словно она просто промокла под дождем и самое страшное, что ее ждет, это больные голова и горло, что быстро лечатся простым зельем. Но облегчение длилось недолго.
Сначала она вздрогнула, словно по влажной коже прошелся прохладный ветер, потом поняла, что горячая вода ее совершенно не греет, и притянула колени к груди, обнимая их и как-то очень ловко занимая как можно меньше места в воде, словно так станет легче. Через несколько мгновений ее уже била крупная дрожь, и зубы сами по себе колотились друг о друга, еще через минуту Кармен поняла, что по щекам бегут огромные - с хорошую жемчужину каждая - слезы, что она сама всхлипывает, пряча лицо в коленях. Она почувствовала догнавшую ее панику, почувствовала догнавший ее ужас, не смевшие подступать все то время, пока она была озабоченна тем, чтобы доставить Вилескаса домой, чтобы вытащить его из того проклятого гиблого места, в которое превратилось фамильное гнездо Агуэро.
Кармен не знала, сколько она проплакала, выпуская из себя всю мрачную энергию, которой она успела нахвататься от брата и от дома, но когда она все-таки взяла себя в руки, вода в ванной уже была ледяная, немного мутная от всего того, что вышло сквозь ее кожу, и, кажется, пахла солью - так много слез выплакала женщина.
Скользнув босыми мокрыми ногами в свою комнату - буквально соседняя дверь - Кармен убила еще какое-то время на то, чтобы привести себя в человеческий вид прежде, чем свернуть ту одежду, в которой она уезжала, и те вещи, в которых был брат, в плотный ком и отнести подальше от дома - на те камни, на которые она так любила сбегать в детстве, чтобы прятать там свои секреты и просто практиковать то, что накануне ночью вычитала в книге. Кармен сложила одежду на камень и подпалила ее, отходя к соседнему камню и садясь на него. Она игнорировала жар от костра, жар от Солнца - она просто наблюдала за языками пламени, за черным смердящим дымом, уходящим далеко в небо.
Возвращалась Кармен уже с твердой уверенностью в том, что даже если Вилескас и потерял магию, то они обязательно отыщут способ восстановить его способности, вернуть ему его силы, иначе она не простит себе того, что оказалась недостаточно красноречива и убедительна, чтобы отговорить брата еще в самом начале, когда он только воплощал свою грандиозную идею в жизнь.
От завтрака, он же обед Кармен отказалась, ограничившись стаканом воды и несколькими фруктами, сразу направилась в их с братом алхимический кабинет, чтобы подобрать там необходимое зелье - благо, что варить ничего не нужно было, поскольку они всегда имели нужный запас всего. Кармен довольно долго рассматривала искомый пузырек, размышляя, стоит ли его вообще давать брату в таком состоянии, и не попросится ли он обратно - скорее всего, попросится - но решила, что еще большего вреда он точно принести не должен, а потому спрятала его под корсет и потянулась к книгам, чтобы найти в них хоть что-то, что может помочь им с Велом. За занятием она провела примерно час, выписывая что-то, иногда хмурясь, а иногда кивая сама себе, когда в дверь робко постучала служанка, сообщая, что господин Агуэро проснулся. Кивнув, Кармен попросила принести в его спальню чистое ведро, а сама аккуратно убрала все книги, и направилась к брату.
- Здравствуй, - негромко проговорила она, скользнув к нему и опускаясь на край кровати, - Как ты себя чувствуешь? - Кармен внимательно осмотрела мужчину, достав платок и смочив его водой, чтобы протереть лоб и грудь брата от испарины, - Я принесла тебе кое-что, - Кармен показала ему флакон с зельем, - Не уверена, что это поможет тебе хоть как-то вернуть силы, но попробовать стоит.

+2

9

[indent] Он убеждает себя, что нужно верить словам Кармен – если и этого не делать, то надеяться на лучшее тоже не стоит. Сестра, кажется, даже не успевает выйти из комнаты, как сон мягко забирает его сознание в свои объятия. Вопреки ожидаемому глубокому сну Вилескас сталкивается с весьма поверхностной дремотой, действующей хуже ловушки. Тело лихорадит от начинающего пробирать еще сильнее холода, пока Агуэро безуспешно кутается в одеяло, почти не просыпаясь. Он слышит, как в комнату кто-то заходит и возится возле камина, после чего до него доходит спасающее тепло, а комната погружается в полумрак – лишь резкие тени от прыгающих языков пламени периодически дотрагиваются до его сознания сквозь плотно сомкнутые веки.
[indent] Вилескас думает, что неплохо было бы укрыться в одеяле полностью, с головой, и исчезнуть отовсюду – и из чужой памяти. От этих мыслей дурно, но бороться с собственным сознанием выходит крайне плохо. Он видит десятки беспорядочных картинок от абсолютной бессмыслицы, до озера крови, слышит голоса, то зовущие его куда-то, то просто перешептывающиеся между собой. Кажется, кто-то смеется, а кто-то плачет – Агуэро даже не начинает пытаться различать все образы в голове между собой. Калейдоскоп разума постепенно успокаивается и замедляется, тело практически перестает колотиться от голода.
[indent] В тень ему уже не уйти – ход ему туда закрыт, дай Бог, если не навсегда. Вилескас даже не знает, на что себя лучше настраивать: на лучший исход и на возвращение собственных сил или же на смирение с участью встретить старость в ближайшие десятилетия будучи простым человеком? Он не сомневается, что Кармен будет искать ответы. Конечно, он будет искать вместе с ней, но если все будет безрезультатно, то ему придется как-то учиться с этим жить.
[indent] Сознание возвращается в реальность мягким толчком, и мрак в комнате вызывает легкую дезориентацию во времени. Несколько секунд Агуэро бездумно смотрит в стену, восстанавливая в голове события последних дней – и с каждым шагом к полноценной картинке тяжесть его поступка все сильнее придавливает его к постели.
[indent] Камин уже почти догорел, вяло тлеет и скрипит углями. По его ощущениям на улице та самая северная зима, которую ему описывал Андреас, показательно содрогаясь, словно в него внезапно дул ледяной порыв ветра. Вилескас не удивляется подобной реакции тела, лишь кутается в одеяло сильнее, не спеша вызывать прислугу и сообщать, что пришел в себя, сворачивается клубком, с надеждой осознавая, что кости уже не ломит, как раньше. Зато в груди разворачивается сосущее чувство пустоты.
[indent] Чуть позже Вилескас сравнит это с ощущением полной отчужденности от мира. Ничего удивительного, когда теряешь то, что связывало тебя с родными и близкими.
[indent] Лежать в одиночестве больше нет сил. Нехотя вытаскивая руку из-под одеяла, которое совершенно не согревалось его телом, он дотягивается до колокольчика прислуги, быстро оказывающейся в комнате.
[indent] – Сейчас ночь? – Спрашивает, даже не оборачиваясь.
[indent] – Начало вечера, Ваша Милость, – женщина несколько секунд молчит, но, не получив реакции, продолжает. – Вам разжечь камин еще раз?
[indent] – Нет. Пригласите Кармен.
[indent] Он только сейчас понимает, что знаки на теле все еще присутствуют, и лучше перед прислугой её не светить. Слухи и без этого уже успели, наверняка, наполнить дом, но это волнует Агуэро сейчас в последнюю очередь.
[indent] Ему удается сесть в кровати, подложив под спину подушку, и прислониться затылком к стене, когда прислуга покидает спальню второй раз, оставив возле него ведро. Спрашивать, зачем оно тут нужно, Вилескас желанием не горит. Озноб продолжает слабо потряхивать его, как бы он не силился утихомирить дрожь, когда Кармен, наконец, появляется на пороге.
[indent] – Как ты себя чувствуешь?
[indent] «Отвратительно»
[indent] – Терпимо. Думал, будет хуже, – прохлада от влажного платка оказывает больше благоприятного действия, чем он ожидал. – Ты как? Тетушка еще не задавила тебя вопросами?
[indent] Он видит, что Кармен выглядит в разы лучше, чем утром – это немного успокаивает, хоть кто-то должен прийти в себя и полностью восстановиться.
[indent] Вилескас забирает флакон, рефлекторно помешивая круговым движением зелье, и даже не спрашивает, что это – сам прекрасно знает, потому что вместе мучили алхимический стол.
[indent] Первый глоток проходит нормально, как и второй. На третий его перекручивает спазмом, и Агуэро едва успевает перевеситься за край кровати, выворачиваясь наизнанку в то самое заранее принесенное ведро.
[indent] – Что… Что…
[indent] Полное отторжение.
[indent] – Разве… – он боится спрашивать дальше, прикрывая глаза и упираясь рукой, чтобы приподняться. Ответы приходят на этот раз сами. Проблема не в том, что он не ел – от этого во рту теперь стоит желчный привкус – и не в том, что с зельем что-то не так.
[indent] Магия даже в такой вялой концентрации, обычно не способной принести вред даже самому обыкновенному человеку, воспринималась организмом, как самый настоящий яд. То самое зелье, которое никогда не было приятным на вкус, но и не до такой реакции, для него сейчас (или навсегда) стало настоящим токсином.
[indent] Отставляя неуклюжим жестом склянку куда-то на прикроватный столик, он закрывает лицо ладонями, усаживаясь на кровать, и тяжело дышит, пытаясь, наконец, примириться со своей новой реальностью. Ощущение пустоты – это та плата, которую он заплатил за мучительную месть Андреасу.
[indent] «Надеюсь, он мучился».
[indent] – Чем от меня разит? – Без особой надежды спрашивает Вилескас, так и не отрывая рук от лица.

+2

10

- София поинтересовалась, нужна ли какая-то помощь с ее стороны, но я сказала, что справлюсь с этим самостоятельно, - Кармен немного нервно дернула бровью, наблюдая за тем, как брат пьет зелье, - Чем меньше будет ее участия, тем легче мне будет думать, - договорила она и успела чуть отстраниться, чтобы дать Вилескасу проблеваться в ведро.
Если честно, Кармен даже бровью не повела, когда брата вывернуло наизнанку: во-первых, она знала, что так произойдет, да и чистить организм от всего того, чего успел нахвататься брат в своем родовом гнезде, все равно придется, чтобы восстанавливать магию в аккуратном и чистом пространстве, а не на помойке, в которую Вел сумел превратить себя, а во-вторых - заслужил, если решил, что избавление от последствий его поступка будет легкой прогулкой... Да и в-третьих - нужно было слушать сестру, когда она говорила, что он поступает глупо.
Не сказать, что все решения, поступки и слова самой Кармен были правильными постоянно, но пока что она не промахивалась и не оступалась, потому что всегда, как минимум один раз, тщательно проверяла ту тропу, по которой ступает.
Она ловит руки Вилескаса и тянет их на себя, после ловит подбородок брата, поднимая его лицо так, чтобы смотрел ей точно в глаза, и едва морщится от зловонного дыхания у него изо рта.
- От тебя разит дерьмом, - Кармен совершенно не стесняется резкого слова, совершенно не предназначенного для женского рта, - Во всех смыслах, какие ты только можешь себе представить, - Кармен максимально выразительно смотрит на брата, понимая, что от хорошего такого удара по затылку его спасает только то, что пока Вилескас хотя бы немного не восстановится, грубую физическую силу к нему применять так же опасно, как магическую, - И все это дерьмо мы будем методично из тебя выгребать, пока там не станет так же чисто, как на нашей кухне, - Кармен решительно поднялась и мотнула головой, - Вставай, идем для начала смоем с тебя это все, - на обвела кровавые знаки по всему телу Вела взглядом, - Не хочу их видеть, - с каждым словом Кармен понимала, что та паника, которая накрыла ее саму несколько часов назад, полностью из головы выветрилась, и теперь на место возвращается та самая Кармен Риверо, с которой в принципе лучше не спорить. Потому что нужен как минимум один человек, который не дает другому опустить руки: смириться они успеют всегда, научиться жить сегодняшним днем, иногда задумываясь о приближающемся конце, когда будешь выбирать себе древесину для гроба, но пока что нужно держаться, нужно дать бой всему тому дерьму, которое уже имеет место быть, нужно сделать выводы и своих ошибок и больше не наступать на одни и те же грабли.
Брат начал подниматься и выходило это из рук вон плохо, равно как и до ванной Вилескас шел, придерживаясь теперь за стену, а не за сестру - больше таскать на себе она его не будет, а если потребуется опора, то распорядится подать ему трость.
Воду, правда, Кармен подогрела заклинанием и все-таки помогла брату забраться в воду, чтобы не подскользнулся и не разбил голову о каменный пол. Сама же она заправила верхнюю юбку под пояс и собрала волосы под платок, чтобы ничего не намокло, после чего взяла кусок чистой ткани и начала помогать Вилескасу оттирать с себя чужую кровь.
- А теперь расскажи мне, что это был за ритуал, - проговорила она, - Чтобы нам вместе понять, что с этим делать.

+2

11

[indent] Сопротивляться рукам Кармен глупо, как бы не хотелось спрятаться от всего окружающего мира и остаться наедине с собой, выедая себя мыслями о том, как ему предстоит дальше жить. Вилескасу казалось, что он сможет это все перебороть, и надежда действительно оставалась с ним до последнего конца, если бы не это зелье – примитивнее только экстракт каких-то травок, но и от него организм Агуэро встал на дыбы и выплюнул отраву обратно, стремясь защититься.
[indent] Похоже, что все в нем настолько ошарашено проведенным ритуалом, что больше не хочет ничего к себе подпускать. Или же последствия самого ритуала будут отравлять его до конца, не позволяя магии вернуться и утягивая следом за Андреасом в могилу.
[indent] Слова Кармен, как и всегда, бьют по самым болевым точкам, и ему остается лишь растерянно смотреть на неё, вновь такую спокойную и хладнокровную, словно у неё все под полным контролем. В этом вся Кармен, которая не даст ничему выбить почву из-под её ног на долгое время. Вилескасу казалось, что они в этом вопросе похожи – вместе так точно через огонь и воду пройдут, но сейчас он в этом уже не уверен. Бездумно моргает, совершенно не находя в себе слов для ответа – пожалуй, лучше промолчать, за умного все равно не сойдет, но и хуже не сделает. Про то, что женщине так не подобает выражаться, Агуэро разумно умалчивает (даже не обращает почти внимание), потому что себе дороже выйдет.
[indent] Риверо выглядит же так, будто у неё расписан весь доскональный план по его восстановлению, осталось внести лишь самые мелочи. Вилескас же не видит причин противиться: раньше начнут, быстрее закончат, или поймут, что все бесполезно.
Кухня в доме Риверо – вполне достойный показатель чистоты. Без лишних слов мужчина лишь кивает головой, выбираясь из кровати. Знаки могут все еще нести в себе остаточный эффект, который делает только хуже. Хорошо, что хоть кто-то уже привел свой разум в порядок.
[indent] Тело слушается лучше, но не настолько, чтобы уверено встать и побежать. Он поднимается самостоятельно, пусть и придерживаясь за жалобно скрипнувший столик.  Идти также оказывается в разы легче, чем несколько часов назад. Агуэро думает, что София будет крайне недовольна, если почует какую-то дрянь в коридорах, хотя и слова ему не скажет, и мужчина всецело признает, что тетушка имеет полное право злиться. Кто вообще обрадуется принесенной грязи, которую потом еще черта с два выведешь?
[indent] Вилескас за это вообще проклял.
[indent] Вода оказывается обжигающе горячей по его собственным ощущениям, из-за чего хочется вылететь с первого же прикосновения подальше из этой комнаты, как это было в детстве, когда у них с Генриеттой несколько разнились восприятия температуры. Сейчас же проблема находится исключительно в нем одном.
[indent] Тепло, наконец, начинает до него доходить. Он понимает, что все это время шел и стоял с напряженными плечами, будто они были скованны попыткой как-то отогреть Вилескаса.
[indent] Он ощущает себя жалким – со своей слабостью, со своей отсутствующей магией – и не хочет никому попадаться сейчас на глаза из родственников, кроме, конечно, Кармен. Прислугу он, конечно, тоже бы не видел, но еще в детстве Вилескас научился их практически не замечать, хотя и никогда не относился со злобой или надменностью.
[indent] Агуэро смотрит перед собой в гладь воды, ежится от прикосновений женщины, но не отстраняется. Кровь отходит плохо, уже слишком засохла, а может навсегда въелась в кожу – смотреть туда он не хочет.
[indent] – Умерщвление, – отвечает Вилескас, чуть нахмурившись. – Никаких особых предметов у меня от него не было, только кинжал, который и стал одним из звеньев. Все остальное – кровь убитых Андреасом. Он просто должен был уйти следом за ними. Уже ушел.
[indent] Преодолевая свое нежелание смотреть на сестру и сгорать от ненависти к себе, он поворачивается голову к ней.
[indent] – Перед тем, как… – он замолкает, подбирая слова. – Перед тем, как я потерял сознание…
[indent] «И всю свою магию».
[indent] – …я почувствовал прилив сил. Знаешь, как последний глубокий вздох, совершаемый человеком, прежде чем умереть. А потом будто что-то выкачало всю магию и воздух вокруг. Тут я и потерял сознание.
[indent] Температура воды становится уже привычнее, а мысли будто вместе с телом омываются водой.
[indent] – Если нам нужно очищение, может, тоже попробовать что-то вроде зелья. Ну, эти отвары – мы о них читали с тобой когда-то – куда не добавляется даже капли магии. Терять все равно нечего.

+2

12

Засохшая кровь с рук выводилась плохо, но Кармен с рождения была упорной и старательной девочкой, а потому постепенно она свела знаки с рук Вилескаса, с его груди и плеч. Вода постепенно становилась мутной, грязной - Кармен могла поклясться, что она даже чернела в какой-то момент, так сильно было проникновение черного колдовства под кожу брата. Ненависть к тому, кого проклял Вилескас, смешалась с самой сутью проклятия, с высвобожденной энергией и отравила организм. Работы предстоит много, но хватит ли терпения у брата, хватит ли сил и ума у самой Кармен, чтобы преодолеть это и пройти весь путь до конца? Должно хватить, иначе какая она к черту ведьма.
Кармен отрывается от своего занятия и поднимает глаза на брата. Прилив сил? Значит ли это, что он с этим ритуалом стал чуть сильнее? На голову выше самой Кармен? Значит ли это, что резервов в его теле стало больше, а следовательно есть шанс хоть как-то зацепиться за протянутую руку? Есть ли вообще эта протянутая рука?
- Пока ты спал, я прочитала кое-что в лаборатории, - Кармен продолжила стирать кровь теперь с его ног, - Старое письмо кого-то из наших праотцов к другому, - женщина как-то неопределенно махнула свободной рукой, которой придерживалась за бортик ванной, обозначая далеких  давно почивших родственников, - Он писал, что у него есть небольшая мысль, теория по поводу подобных случаев: будто бы магия никуда н уходит, даже если ты ее  не чувствуешь вовсе, будто остаться небольшой запас, едва тлеющий уголек, который можно распалить и разжечь обратно в большое пламя, - Кармен выпрямилась и обошла ванную с другой стороны, чтобы было удобнее заниматься второй ногой, - Нужна только определенная подготовка и сноровка, и все получится, - она качнула головой, - Так что есть смысл попытаться очистить тебя отварами, о которых ты говоришь. Я сегодня же напишу письмо бабушке, она может знать, что с этим делать, - естественно, она не будет в этом письме вдаваться в какие-либо подробности, рассказывать для чего конкретно ей нужны подобные рецепты. Она просто проявит небольшой научный и исследовательский интерес, прикроется собственным любопытством, которое в будущем может быть очень полезно для той или иной ситуации. Не за чем тревожить и без того старую женщину рассказом о злоключениях любимых внуков, который частенько в прошлом совали нос не в те дела, что были им по зубам или хотя бы по подбородок.
- Если прадед был прав, то терять нам все еще есть что, так что постарайся раньше времени не опустить руки, хорошо? - Кармен выразительно посмотрела на Вилескаса, - Второго Хуана мне здесь не хватало, - ведьма хмыкнула и отложила мочало в сторону, беря с пола ведро с водой, - Поднимись или хотя бы сядь на край, - велела женщина и терпеливо дождалась, пока брат примет удобное положение, чтобы окатить его чистой прохладной водой и окончательно смыть все следы его недавних похождений, а после накинуть ему на плечи чистую простынь и помочь выбраться из ванной, - Иди в комнату, я скажу, чтобы тебе принесли свежие вещи. Оденешься и иди в лабораторию, - проговорила она и вышла в коридор, отдавая прислуге необходимые распоряжения и отправиться на кухню, чтобы собственноручно соорудить Вилескасу какое-то подобие довольно легкого ужина, дабы не перегружать тело, но при этом его хоть немного напитать. Нельзя допустить истощения.
Пока она несла поднос в сторону лаборатории, едва не налетела на Хуана, что в это время обычно отправлялся на вечерний променад по винограднику и прилежащему к нему фруктовому саду.
- С каких пор ты повадилась работать служанкой? - фыркнул мужчина, рассматривая еду в тарелках, а после поднимая на нее едва ли не презрительный взгляд, от которого хотелось плюнуть ему между глаз.
- Старая детская мечта, - огрызнулась Кармен, - Дай пройти, - она чуть вскинула подбородок, словно стремилась компенсировать небольшую, но все-таки разницу в росте.
- Прислуга так с хозяином не разговаривает, - усмехнулся Хуан и скользнул в сторону, изгибаясь в издевательском поклоне, - Прошу, госпожа, проходите, - он криво усмехнулся.
- У тебя прислуживать выходит куда лучше, - бросила Кармен и легкой походкой пошла прочь, чувствуя на затылке прожигающий взгляд.
В лаборатории она поставила перед Вилескасом поднос и попросила хотя бы попытаться прожевать половину от того, что она принесла, пока сама Кармен вновь достает нужные книги и открывает их на нужных местах, выкладывая на столе.
- Вот, то самое письмо. И какие-то наброски с формулами, которые делал прадед, - вышло это даже немного резковато, но Кармен вздохнула и прикрыла глаза на секунду, расслабляясь.

+2

13

[indent] Место, где Кармен проводит влажной тряпкой, обдается легким сквозняком, вызывая желание вновь свернуться клубком и спрятаться желательно полностью под воду. Вилескас неподвижно наблюдает за тем, как алые струйки стекают по его коже, периодически помогая что-то оттереть, и даже от этого он начинает чувствовать заметное улучшение.
Вода темная из-за материала, из которого сделана сама ванная, поэтому всматриваться в неё, точнее, в свое отражение – занятие не самое затягивающее. Но даже рябь не скрывает пролегшие синяки под глазами и словно осунувшееся лицо Вилескаса.
[indent] Он пробует прислушаться к стихии, пусть уже совсем не чистой, и пытается нащупать хотя бы минимальный отклик от неё. Маги ведь могут подпитываться от стихий, и пусть Агуэро не был значительно хорош в этом, но с водой раньше справлялся. Мечтой было обуздать огонь, что, конечно, в разы опаснее, но сейчас ему предстоит надолго забыть об этой идее, если не навсегда.
[indent] – Ну, переписка живущих на пару поколений раньше, бесспорно лучше, чем ничего, – замечает Агуэро, оставляя едкие комментарии про уровень знаний тех магов при себе. – Магия высасывалась из меня, Кармен. Я это ощущал всем своим нутром.
[indent] «И даже не думал остановиться».
[indent] Вилескас знал о последствиях, ждал их, чувствовал, как силы покидали его – и все равно продолжал ритуал. Проклятие редко не имеет отдачи для того, кто его наносит, если маг проводит подобное впервые в жизни. Агуэро умеет чертить круги, знает порядки, создает авторские артефакты, но никогда не был настолько на грани, чтобы прибегнуть к подобной магии. Проклятие нанесется с большей вероятностью на того, кому предназначено, если колдун действительно жаждет причинить вред.
[indent] Он даже немного заражается верой Кармен в том, что все вернется на круги своя, хотя игнорировать чувство зияющей пустоты в себе немного трудно – хочется то ли разодрать кожу на этом месте, то ли заесть, то ли запить, будто это способно помочь.
[indent] – Но мы, конечно, попробуем. Остается верить, что бабушка не решит нагрянуть с визитом, чтобы проверить, зачем ты этим интересуешься.
[indent] Скрываться от Софии и Хуана долго не получится. Среди потомственных магов оказаться без капли сил очень… странно.
[indent] Он послушно пересаживается на край, заворачиваясь в простынь, и ступает на прохладный пол. Несколько секунд пытается найти в остающихся от его ног разводах хоть намек на какую-то грязь, но безуспешно – вода с него стекает чистая, словно все осталось в самой ванной (если вообще из него что-то вышло).
[indent] Ведра в комнате уже нет – прислуга не задает вопросов и делает свою работу, словно ничего не изменилось. Для них, конечно, нет, но это не помогает Вилескасу быстро смириться с этой мыслью. Надевая на себя чистую одежду, Агуэро еще раз проматывает в голове весь проведенный ритуал. Источники говорят, что без подогрева ненавистью, подобное проклятие точно нанести не получится. Там же помечается опасность обряда и пометка, что даже успешное проведение не поможет избежать летального исхода – все зависит от резервов мага.
[indent] Ощущение чистоты все-таки придает сил: дышать становится легче, а голова будто сама полностью омылась в той ванной. Едва не накатившая получасом раннее истерика отступила (Агуэро надеется, что это не временный эффект).
По пути в лабораторию он, к своему счастью, никого не встречает. Меньше всего хочется вызвать у Софии вопросы и беспокойство – или слухи у прислуги, которая и без этого будет несколько дней перешептываться о состоянии Его Милости.
[indent] В их кабинете с Кармен, где они проводили множество опытов, пахнет травами и чем-то еще, что вызывает у него легкое головокружение. Агуэро предполагает, что это реакция на магию, которая витает здесь всегда легким фоном, действуя, скорее, благоприятно, чем нет.
[indent] На столе легкий беспорядок – сестра все-таки вряд ли позволила себе хотя бы пару часов сна даже во время сиесты – и Вилескас аккуратно перелистывает страницы книги, будто боясь, что та ударит по нему, как в легендах о магах, пытающихся войти на священные земли (никого, конечно, не смущает, что эти самые земли создают те же самые маги).
[indent] Он опускается на стул как раз в тот момент, когда входит Кармен с подносом. В нем что-то скручивается – уже от голода – и Агуэро вспоминает, что уже более суток ничего в рот не брал. После такого стресса для организма кидаться на еду будет большой ошибкой, и маг без пререканий осторожно приступает к трапезе, давая телу хоть какой-то запас сил и энергии.
[indent] Чистой рукой держа письмо, Вилескас пробегается по строчкам взглядом и интенсивно обдумывает каждое слово, а после и формулу, делая для себя выводы.
[indent] – Выглядит все обнадеживающе, конечно.
[indent] «Мне сейчас многого и не надо».
[indent] – Но… странно. Запертые резервы – это что-то совсем новое. Почему дальше это никто не стал исследовать? Оставили потомкам, вроде нас? – Он откладывает письмо и отправляет в себя небольшой отломанный кусочек свежего хлеба. Вилескас и не догадывался, насколько был голоден, пока не приступил к этому легкому ужину.
[indent] – Хорошо. Эта теория – единственная, которая дает нам хоть какую-то надежду. Маги, конечно, восстанавливаются, но…
[indent] «Вряд ли проводят такие ритуалы».
[indent] – Я пытался хоть что-то вытянуть из воды, пока отмокал в ванной. Ничего.
[indent] Тон звучит слишком буднично, словно вообще никаких потрясений у Агуэро не произошло. И он все еще не уверен, что Кармен следует знать – будь необходимость, он бы этот ритуал повторил. Однако сейчас в пору задумываться о возможности его проведения.
[indent] – Наших запасов хватит или надо отправить прислугу за чем-нибудь? – Он дергает рукой в желании перевернуть страницу магией, чуть забывшись, выдерживает недовольную паузу, после чего вытирает пальцы о салфетку и переворачивает самостоятельно. – Святые небеса, сколько в меня этих отваров надо влить будет?

+2

14

- Может быть, тогда просто не было достаточно знаний и ресурсов, чтобы исследовать это. В любом случае, в этом есть смысл: обычно после такой утраты магия восстанавливается, но она ведь не берется ниоткуда, а значит, есть надежда, - проговорила Кармен, не торопившаяся сесть и хотя бы выдохнуть, увести у брата дольку апельсина и выпить хотя бы воды: все это время она ходила вдоль книжных полок - впечатляющей коллекции, которую они с братом собирали частично из библиотек двух родов, а частично привозили из разных мест в Испании, иногда рискуя собственными шкурами. Одну за другой она выбирала те книги, в которых могло содержаться хотя бы упоминание тех отваров, какими можно очистить организм брата - у нее вся ночь впереди, успеет перебрать хотя бы часть, выписать что-то, что-то запомнить на будущее.
- Это единственная зацепка, которая у нас есть. И, если мы сможем на практике доказать ее состоятельность, если, опираясь на нее сможем помочь тебе, то это можно будет вписать в семейный архив и никому не показывать, - ведьма усмехнулась, складывая внушительную стопку на стол рядом с братом и только теперь присаживаясь рядом, задумываясь.
- Я составлю список необходимых ингредиентов и сверю с нашей книгой учета, а потом решим, что нам понадобится в первую очередь, - она повела плечом, - Готовить будет кухарка, под моим контролем - исключим вообще любой доступ магии к отвару, чтобы опять не повторилось то, что было, - в любое свое творение маг так или иначе вкладывает свою энергию, любое сочетание трав и прочих ингредиентов может оказаться наделенным хотя бы малой частицей магии, а потому пока лучше отгородить брата от любого ее проявления.
Кармен смотрит на Вилескаса, пытается прощупать его резервы, но не может зацепиться ни за что - хотелось верить, что остатки магии запечатаны так глубоко, что недоступны даже Взору.
- Все будет хорошо, - тихо говорит ведьма, словно бы самой себе, - Я обещаю тебе, что все будет хорошо...
Они сидят в лаборатории еще какое-то время, вместе перебирают некоторые записи, обсуждают и выписывают самые удачные мысли, чтобы потом можно было их систематизировать и как следует обдумать на свежую голову. Ближе к полуночи, Кармен все-таки отправляет Вилескаса отсыпаться - ему силы сейчас нужнее всего, а сама остается в кабинете, полностью погружаясь в работу. Правда, она сама в итоге отключилась ближе к рассвету, сложив голову на несколько составленных друг на друга книгах. Проснулась она уже ближе к полудню, удивляясь тому, что кто-то накинул на плечи покрывало и оставил на столе блюдо с хамоном и свежими овощами. Наверное, София.

[Четыре месяца спустя]

- Давай, - Кармен опустилась на покрывало, расстеленное поверх изумрудной, пропитанной солнечным светом травы неподалеку от дома, куда они с братом уходили с самого раннего утра и откуда возвращались только поздним вечером, когда физических и моральных сил не оставалось совершенно. Кармен наполнила кружку принесенным в бурдюке отваром - одним из нескольких десятков, которые они перепробовали, и который по мнению Кармен давал самый приемлемый результат.
- До дна, - она протянула кружку Вилескасу, следя за тем, как он морщится, но пьет редкую гадость, почему-то сильно отдающую горькой полынью. Пока Вилескас пьет, она снимает бинты с рук, открывая потрескавшуюся, иногда кровоточащую кожу ладоней, через которые она понемногу черпала силы от земли и воды, по капле передавая эту энергию брату. Отторжения это уже не вызывало, но вряд ли было что-то приятное. Заметив маячившего в дверях Хуана, небрежно облокотившегося плечом о дверной косяк и очищающего апельсин от кожуры, Кармен фыркнула и прижала ладонь к земле, аккуратно вбирая ее энергию. Раскрытую ладонь второй руки она протянула брату, чтобы он мог что-то от нее забрать.

+2

15

[indent] Вилескас хочет верить в успех так же, как и Кармен, поэтому сдерживает в себе свои более мрачные предположения, отвечая женщине улыбкой. Им предстоит очень много работы, и он сам, в первую очередь, заинтересован в этом – в конце концов, сестра старается ради него, хотя могла бы даже не приехать в его родовое гнездо, и вряд ли бы её кто-то осудил. Маг перестарался со своими амбициями – подобные истории встречаются сплошь и рядом.
[indent] «Сожгли бы мое тело вместе с домом, чтобы ни одна зараза не вышла оттуда».
[indent] Вера помогает. Спать он уходит уже с не такими мрачными мыслями, с какими проснулся днем. Возможно, они даже сами напишут что-нибудь с Кармен о методах восстановления резервов магии в случае их полной утраты.

[indent] Однако время залечивает далеко не все раны. Никаких изменений и перспектив на улучшение. Физически Вилескас восстановился полностью очень быстро, но магия не возвращалась, и разделять энтузиазм Кармен с каждой неделей ему становилось все труднее и труднее. Он молча травился отварами, от которых пару раз его едва не выворачивало так же, как и от зелья, но результат оставался прежним. Почему Риверо так верила в эту теорию предков, Агуэро уточнить не хотел, понимая, что хотя бы Кармен не заслуживала окончательно испорченного настроения, но все её старательные попытки все исправить начинали приносить ему боль. Ведьма не должна тратить столько времени на мага-неудачника, который по своему же решению, не отрицая возможных последствий, провел ритуал, а теперь вынужден лишь наблюдать со стороны, как его семья читает заклинания, пользуется артефактами и черпает энергию из стихий.
[indent] Он смотрит на раскинувшиеся под склоном поля. На улице уже давно не жара, но они с Кармен продолжают приходить в это место, просто одеваясь с каждой сменой сезона чуть теплее. Вилескасу и самому не легко себе признаваться в готовности опустить руки, только и так тоже продолжаться больше не может. Уж кто-кто, а Кармен должна двигаться дальше, не тянув за собой груз в виде обессиленного в вопросе магии брата. Он уверен: не останови её, так и будет длиться погоня годами.
[indent] Кармен заслуживает совершенно другого.
[indent] За себя он перестал беспокоиться еще пару недель назад. Как-то, наблюдая за прислугой, точнее, за милой болтовней кухарки и садовника (ничего особенного, дружеская перепалка колкостями), Вилескас внезапно осознал, что жизнь простого человека не так уж плоха. Можно уехать из Испании, потратить остатки выделенных ему лет на путешествия – или же осесть в какой-нибудь северной стране, где солнце не греет так старательно, как он привык, а задувающие ветра заставляют утепляться даже летом.
[indent] Возможно, такая жизнь у него выйдет чуть лучше?
[indent] Однако язык у него не поворачивается отказаться от принесенного напитка, когда Кармен присаживается рядом – выбрасывать её старания в пустоту будет, как минимум, неблагодарно, да и это небольшое мучение все еще меньшее, что он может для неё сделать.
[indent] Беря в руки кружку, Агуэро даже уже не принюхивается, но шлейф не самого аппетитного аромата все равно добирается до его носа. Что же, кажется, эта дрянь с едким запахом даже начинает ему нравиться.
С напитком он справляется быстро, почти успешно игнорируя тошнотворный спазм, вытирает рот тыльной стороной ладони и отставляет кружку в сторону, наблюдая за действиями Кармен заслезившимися от едкости отвара глазами. Про черпание энергии из стихий Вилескас лекцию, конечно, уже прочитал, за что был смерен многозначительным взглядом, но его дело – предупредить все обо всем, что известно ему, так что вопрос уже давно закрыт. Будь у него хоть немного магии, у него бы вышло залечить измученные руки сестры, сколько бы она не продолжала тренироваться с черпанием силы.
[indent] Он замечает её взгляд, направленный в сторону, и прослеживает до фигуры, стоящей в дверях дома.
[indent] – Мы вроде не кусаемся, – произносит Вилескас, оставляя дальнейшие комментарии при себе. С Хуаном у него нет ни вражды, ни дружбы – относительное равнодушие к существованию друг друга, которое сложилось еще задолго до гибели его родителей. Агуэро не стремится оттолкнуть от себя брата, но и сближаться уже немного поздно.
[indent] Вернув внимание на Кармен, он опускает взгляд на протянутую ладонь и делает глубокий вдох – выходит совершенно рефлекторно – прежде чем прикрыть глаза и коснуться её руки. От первых переданных ему порций Агуэро не спал ночами, ворочаясь от жутких головных болей, от которых не спасали даже самые вонючие отвары, а идти страдать к Кармен было как-то совсем неправильно. Сейчас ситуация обстоит получше, но не дает много надежды. Его магическое нутро продолжает молчать, как бы Вилескас не пытался его раскачать или хотя бы прощупать.
[indent] Мужчина не знает, сколько минут они так сидят, прежде чем разрывают физический контакт. Выжидающий взгляд Кармен так и мотивирует солгать о том, что он действительно что-то чувствует, но совести на подобное попросту не хватает. Он не спешит с выводами сам, все еще чувствуя тлеющей уголок надежды, сам опускает руку на землю, от которой последнее время чувствуется холод – и пытается все-таки что-то нащупать.
[indent] Ничего.
[indent] Как и не нагревается взятая в руку кружка после едва слышно произнесенного заклинания.
[indent] Как и не реагирует ничего внутри него.
[indent] – Извини.
[indent] Он выдыхает, выдерживая небольшую паузу, и вдруг неожиданно для самого себя улыбается и покачивает головой.
[indent] – Кармен, я могу сколько угодно травиться этим… шедевром из рук нашей кухарки, пробовать еще сотни вариаций, делать все, что угодно, лишь бы это принесло тебе хоть какое-то спокойствие, но давай будем честны.
[indent] Вилескас смотрит в её глаза без страха случайно заглянуть дальше, чем следует – Взор перестал быть частью его жизни, как и магия – и протягивает руки, беря в них её ладонь, проводит едва ощутимо по корочкам ран и ощущает очередной укол совести.
[indent] – Её нет. Магия покинула мое тело, потому что проклятие требовало больше, чем мои полные запасы. Я чудом-то жив остался. А то всплеск сил… кто знает, может, мне вообще показалось?
[indent] Они уже проходили истерики, заканчивающиеся залпом гнева Кармен и извинениями Вилескаса, который после этого несколько дней без единого колебания выполнял все, что она говорила. Он и в другие дни особо не сопротивлялся, разве что иногда не обходилось без страдальческого выражения лица, но сейчас Агуэро говорит спокойно и уверено. Страх и дискомфорт от отсутствия магии уже притупились, значит, скоро совсем уйдут. С этой мелочью он-то уж точно справится, раз не справился с восстановлением сил.

+2

16

Кармен опускает взгляд на свои ладони - они могли бы зажить уже давно, если бы она просто дала себе паузу в несколько дней, не мучила, но она слишком упорно заставляет себя проходить через боль и все мучения, потому что прекрасно представляет, что чувствует Вилескас. Ибо ее Взор никуда не уходил, и Кармен легко может сказать, в какой момент брат пытается храбриться, а в какой момент он просто натягивает улыбку и говорит ей то, что она хочет слышать. И последнее, как правило, заканчивается не очень хорошо, поскольку женщина просто не оставляет брату шанс скрыть хоть что-то глубоко внутри себя. Достаточно того, что он скрывал в себе намерения сотворить тот ритуал - больше Риверо этого не допустит, даже если что-то совершенно не будет ее касаться, потому что сама в глубине души очень боится за двоюродного брата, что стал ей ближе, чем родной, отношения с которым, кажется, стали еще хуже, чем до того, как ведьма оседлала лошадь и в дождь поскакала через лес, вглубь провинции. Наверное, Хуан просто понимал, что едва ли она поступила бы так же ради него. А, может быть, и поступила бы, ибо, хоть и совсем крохотная, но частичка любви к собственной семье в ней сохранилась. Не сказать, что Кармен альтруистка и благодетель, но хоть какое-то добро в этом страшном и жестоком мире, где их собственная страна дерется за независимость, раздирается внутренними противоречиями, должна быть.
Кармен смотрит на свои истерзанные стихией руки в руках брата и хочет продолжить говорить о том, что они еще смогут достичь хоть какого-то результата, ведь все, что нужно, это только одна крохотная искра внутри брата, которую потом очень легко превратить в огонь. Это не самоуспокоение, это пресловутая женская интуиция, которая говорит ей, что они смогут добиться результата, нужно только подобрать правильный ключ к той, двери, которую Вилескас захлопнул четыре месяца назад.
Она больше не говорит ему, как он глупо поступил, потому что сказала и сделала на эту тему уже все, а снова и снова тыкать брата в его же ошибки... Нет, от этого толку не будет никакого, нужно искать другой подход. Ее жизнь вообще все чаще напоминает постоянный поиск: верного пути, верного решения, верного слова и верного поступка. И она все чаще думает о том, что хотела бы снова оказаться маленькой девочкой, которую волновало только собственное обучение, да покупка нескольких новых лент и бус, потому что она все-таки девочка, которой тоже хочется нравится мальчикам.
- Значит, мы будем искать другую дорогу, Вел, - она аккуратно выпутывает свою руку из пальцев Вилескаса и накрывает ею его руки, чуть сжимает и немного морщится от того, что все царапины от очередной порции силы раскрылись, и теперь она пачкает брата собственной кровью, - Через всего четыре месяца нельзя сдаваться, - она старается смотреть на него максимально убедительно, старается убедительно звучать, но сейчас это уже звучит не так, как она бы хотела - отголосок слов и настроения самого Вилескаса, - Отбросим старую теорию и будем искать новую. Другого выбора у нас просто нет, - хотя, она понимает, что если вдруг брат прав, и от магии не осталось совершенно ничего, то поиск решения может просто отнимать у Вилескаса время, превратившееся сейчас в нечто гораздо более ценное, чем все накопленные их семьями сведения. Кармен смотрит на брата, а внутри дает себе установку: не больше года поисков, и в случае, когда уже будет не за что зацепиться, или если не произойдет настоящего чуда, то она оставит его в покое. Может быть, даже поможет ему привести здесь дела в порядок и отправиться смотреть мир, делать что-то достойное, на что можно будет оставить отведенные теперь ему года.
- Я не отступлюсь от поисков, Вел, не сейчас, - она покачала головой и тихо вздохнула, - Я дала тебе обещание, и я сдержу его.

+2

17

[indent] Вероятно, у них в семье все еще остается одна важная проблема – они очень плохо слышат друг друга. Надежда испускает последний вялый свист, и Вилескас перебарывает желание одернуть руки, чтобы избежать прикосновений сестры. Взор не даст ему закрыться, как бы ни хотелось – от него нет приема в виде зелья, артефакта или защитного заклинания. Скулы сводит от того, как сильно Агуэро стискивает зубы, и он понимает в глубине души, что, наверно, точно также бы бился о любую неприступную крепость, чтобы помочь сестре – но легче не становится.
[indent]– Но я не просил этого обещания, Кармен, – это звучит грубо, и между ними повисает тяжелая пауза. Выдохнув и пытаясь собраться с мыслями, он продолжает:
[indent]– Ритуал проведен. Цена взята. Я осознавал полностью, что тогда произойдет, и я не останавливался, чувствуя, как силы выходят из меня. Мы можем биться над этим до скончания моих лет, но, скорее всего, просто потратим время. Я могу травиться этой отравой, – он кивает на бурдюк, лежащий возле них. – Пока не подхвачу какое-нибудь отравление, от которого, скорее всего, сдохну, потому что иммунитет мой сейчас оставляет желать лучшего. Это все теории, которые не подтверждаются и даже не дают проблеска на улучшение.
[indent]Сглотнув, он все-таки отстраняется от неё, прикрывает глаза и понимает, что этот разговор стоило начать еще тогда, когда его трясло от озноба в ванной, а Кармен внушала и ему, и себе, что все получится. Опускать руки – стыдно, но еще хуже пытаться достать то, чего попросту уже больше не существует.
[indent]– Выбора нет, ты права. Нужно просто остановиться и смириться. Такое случается, маги продолжают жить без сил, пропадая разве что в душевных терзаниях, но и с этим я могу справиться.
[indent]Вилескас немного врет. Он никогда до конца не примет эту мысль, будет всю жизнь ждать, когда вот-вот хотя бы капля магии мелькнет в нем, хотя бы под старость лет. Не сможет отказаться от чтения литературы о магии, будет скучать по изготовлению артефактов и освоению заклинаний вместе с Кармен. Это часть его жизни, не просто важная глава, которую можно пролистнуть и двинуться дальше, а та едва уловимая нить, которая будет следовать за ним каждую страницу его существования.
[indent]Вилескас уже оставил свои истерики позади, когда хотелось выть в подушку от обиды и очередной волны осознания. Он уже не показывает того разочарования, которое мелькало в его взгляде первые месяцы.
[indent] Мужчина протягивает руки вновь, показывая Кармен разводы крови на пальцах – кожу чуть стягивает, но он хочет обратить её внимание совсем не на это, поэтому осторожно перехватывает её ладони и подставляет под дневной свет.
[indent]– Я не хочу для тебя этого. И не хочу для тебя траты твоих же лет – ты должна двигаться исключительно вперед, а не топтаться на месте возле меня. Я себе свой приговор подписал – и вернись я назад, я бы сделал это снова. Это были мои личные счеты, которые я должен был свести.
[indent]Он подбирает платок, накрывая им руки сестры. Несколько секунд молчит, смотря, как ткань пропитывается её кровью, и обещает себе, что в ближайшие дни будет сам следить за Кармен, чтобы та дала себе отдохнуть.
[indent]– Мне больно видеть то, как ты стараешься и вкладываешься, но все остается безрезультатно.
Вилескас поднимает на неё взгляд, наконец, добавляя то, что хотел сказать каждый раз.
[indent]– Мне больно с каждым разом все сильнее и сильнее выдирать последние корни надежды из мысли, что, возможно, когда-то магия откликнется во мне, потому что каждый раз подтверждает – этого не случится.

+2

18

Удар. Еще один удар. Третий выходит совсем слабым, но на щеке у Вилескасаса все равно остается кровавый след от потревоженной ладони, которую сводит от неприятной режущей боли, сводит так сильно, что отдает в запястье, в кости, и Кармен одной рукой сжимает вторую, чтобы подавить это чувство, но становится еще больнее. К горлу подступает ком обиды, Кармен стискивает зубы, но все равно чувствует, как на глазах наворачиваются слезы.
Как он может?
Как он может говорить все это, ведь Кармен знает правду, она знает, что Вилескас в противоположной ситуации поступал бы точно так же, как она: он точно так же пытался бы разломать ту клетку, которой они были скованы просто потому, что время не шагнуло достаточно вперед, что невозможно точно измерить и точно предугадать, невозможно точно сказать, что делать, чтобы было не так сложно. Ей больно от осознания того, что Вилескас - сильный талантливый маг, тот, кем он стал, тот, кем он может - нужно только время - быть, тот, кем она всегда будет гордиться и кому так завидовала в детстве, может просто взять и опустить руки. Отказаться от того, что может быть, что будет, что было у них на момент его рокового решения. Как он может все это просто так отпустить?
Она ведь слишком хорошо его изучила - ста с лишним лет было достаточно, чтобы делать выводы даже не прибегая к помощи Взора - и Кармен легко может утверждать, что нет: Вилескас никогда не будет жить с этим, никогда не забудет и никогда не отпустит, не смирится и каждый день будет возвращаться к этим мыслям.
И теперь он говорит ей такое.
Говорит, что пошел бы на этот шаг... Хотя, ладно, это можно принять, это можно понять, пусть она сама прибегла бы к таким методам только в самом крайнем случае, когда иного выхода нет и быть не может. И то, она бы задумалась... Но отступила бы?
- Не просил, - наконец-то говорит она, не сводя тяжелого, полного моральной и физической боли с брата, - Если разбираться в том, чего мы с тобой никогда не просили, то получится весьма внушительный список, знаешь ли, - она все еще сжимает собственное запястье и совершенно не чувствует, как кровь стекает между пальцев и капает на постеленное на траву покрывало, - Ты просто представить не можешь, чего не просила я, но чем меня пихали, Вилескас. Всю мою чертову сознательную жизнь. С чем меня заставляли жить и мириться, пока я не поняла, что нужно драться. Что нужно вгрызаться и сжимать челюсти так сильно, чтобы отодрать тебя можно было, только выбив все зубы, но и тогда нельзя из разжимать, - она сама не замечала, как чеканит слова ледяным, едва дрожащим голосом, - И мне тоже больно. Мне больно видеть и знать, что я не могу тебе помочь, как бы ни пыталась. Мне больно думать, что, кажется, это все нужно только мне одной, - она прикрывает глаза и делает глубокий вдох, переводит дыхание, чтобы не сказать еще что-нибудь и окончательно превратиться в маленькую затюканную девочку, - Но я не сдаюсь и не опускаю руки, - теперь она шепчет, не открывая глаз, - Потому что, я верю в тебя, - верит, потому что никто не верил в нее. Никого не было на ее стороне, пока не появился Вилескас. Кармен снова замолкает и смотрит ему за спину, замечая, что Хуан уже ушел. И тут в голову приходит мысль - последняя, безумная, после которой она сможет остановиться. Кармен чуть кривит губы в слабой усмешке, иронизируя над собственными мыслями, а потом решительно поднимается, прихватывая с собой бинты.
- Вставай и пошли, - говорит она так, чтобы у Вилескаса точно не осталось выбора. Она бросает бурдюк, оставляет плед и решительной походкой идет в сторону конюшни, по пути заматывая руки бинтами и ловко завязывая их даже без помощи магии.
На конюшне она седлает свою лошадь и садится в седло, крепко хватая животное за гриву, велит брату следовать за ней и срывается с места, уносясь туда, где для нее все началось. Рукам больно держаться, а скакать в женском седле неудобно, но рвать на себе юбку, чтобы сесть в нормальное, она не стала - слишком много возни. Кармен скачет далеко и довольно долго, пока лошадь не выносит ее на самый край мира, к воде, разъяренным зверем бушующей под скалами. Здесь она когда-то спасла Хуана, когда тот оступился.
Кармен слезает с лошади и зовет брата за собой, останавливаясь на самом краю и смотря далеко вперед, молчит какое-то время.
- Вот там. Далеко, - говорит она, - Мы однажды будем, - Кармен слабо улыбается, - Бабушка рассказывала, когда я была маленькой, что за морем есть страна, в которой никогда не придется плакать, в которой растут фрукты всех цветов радуги, - она становится лицом к Вилескасу и смотрит на него, - Я хотела бы, чтобы там мы были вместе, но, видимо, до туда доберется только один из нас... - она аккуратно обнимает его, а потом поднимается на полупальцы и целует в щеку, после чего отстраняется.
И падает с обрыва спиной вперед.

+2

19

[indent] Он, конечно, предполагал, что Кармен не расплывется в счастливой улыбке и не примет просто так его слова, но жгучая боль на лице дает понять: Вилескас немного просчитался. Прислоняя ладонь к горящему следу, Агуэро смотрит одновременно растерянно, возмущенно и обиженно, даже не может разозлиться, потому что не ожидал такой бурной реакции, поэтому молчит, давая женщине выговориться. Бросает короткий взгляд на окровавленные руки, поджимает губы, пока Кармен вываливает на него все, что думает – он знает, как ей приходится биться над своим статусом, своим положением, своим правом быть той, кем она является, и получать полноценное развитие как маг.
[indent] Вилескас, конечно, никогда не сможет полностью понять её переживаний, потому что воспитание проходило в разных обстоятельствах и изначально на плечи каждого возлагались абсолютно разные надежды. Однако он не слепой идиот: Генриетта не была слабее своего супруга, но оставалась в его тени даже со своими познаниями в артефактологии. Такой судьбы для Кармен он не хочет и никогда не хотел.
[indent] Он хочет начать спорить, отстаивать сейчас право на своё собственное решение, но оставляет паузу затягиваться, пока сестра не прерывает её первой. Вместо того, чтобы отказать ей, Вилескас, чувствуя все-таки определенный укол совести, обещает себе – это действительно последний шанс, после чего он будет решать, куда ему направляться и где доживать оставшиеся его годы.

[indent] Спрыгивая с лошади, Агуэро движется следом за женщиной. Захватывающий дух вид впечатляет его не так сильно, как должно, потому что он все еще пытается понять, к чему клонит Кармен. Возмущение утихло, уступив, наконец, место тихо закипающего раздражения, и Вилескас лишь из уважения и любви к сестре сдерживает все слова, жаждущие вырваться наружу, чтобы раз и навсегда расставить все точки по своим местам.
[indent] Он никогда не умалял её достоинств и тех трудностей, с которыми ей приходится на протяжение всей жизни. Но у Кармен своя борьба, а у него – своя. Они могут выслушать друг друга, но вновь этого не делают, повинуясь лишь своим эмоциям и порывам, словно подтверждая, как порой может ослеплять любовь к близкому человеку. Она проделала большую работу, чтобы попытаться вернуть его силы, но это все еще остается его сражение. Иногда отступать и сдаваться – необходимо.
[indent] – Плачут не из-за стран, Кармен, а из-за людей, живущих в них, – растерянно говорит Вилескас, не до конца понимая, о чем она говорит, когда она обнимает и целует его в щеку. – И что ты…
[indent] Слова так и застревают в горле, когда она на его глазах делает шаг назад. В смысле, лишний шаг, под которым больше не оказывается земли.
[indent] Агуэро резко подается вперед, едва не ныряя следом вниз, пытается ухватить её за что-нибудь, но пальцы не достают до подола её платья жалкие миллиметры.
[indent] Все происходит настолько быстро, что Вилескас и спустя еще сотню лет так и не вспомнит полноценно, в какой все-таки момент рвануло.
[indent] Застывшая в воздухе Кармен и бьющееся в крупной дрожи от разогнавшейся магии собственное тело рациональному анализу ситуации тоже не способствуют. Мужчина падает на колени, упираясь ими в землю, на ходу вспоминает заклинание, тщетно пытается игнорировать липкий ужас, проступивший холодным потом, и боится сделать даже короткий вздох – лишь когда обхватывает запястье Кармен, вдыхает шумно воздух и тянет женщину на себя, заваливаясь с ней на траву.
[indent] Некоторое время – пара секунд, хотя ему кажется, что целую вечность – лежит неподвижно, смотря перед собой в небо, пытается утихомирить заходящееся сердце, прежде чем быстро встать на ноги и тут же, не особо церемонясь, поднять Кармен и буквально оттащить от края на несколько метров подальше.
[indent] То, как ломит его тело теперь от слишком большого выброса магии, Вилескас даже не замечает.
[indent] Он отшатывается от сестры, не давая к себе даже прикоснуться и умом-то понимая, к чему было это представление, но легче от этого не становится ни разу, смотрит на неё так, будто перед ним призрак (Агуэро вообще теперь не уверен, что ему это все не кажется, а Кармен не лежит там внизу, на скалах, истекая кровью и последними секундами жизни).
[indent] – Идиотка.
[indent] Вилескас никогда не оскорблял Кармен, да и не был в этом замечен ни с одним человеком или иным, в принципе – воспитание Генриетты не позволяло. Совершенно неясно, от чего его сейчас трясет больше – от вернувшихся сил или от самого праведного гнева, которого даже сестра никогда не заставала до этого прекрасного мгновения. Осознание медленно охватывает его разум, лишь подливая масла в огонь ярости, которая, конечно, отличается от того, что испытывал Агуэро в сторону бывшего друга, но вряд ли намного лучше.
[indent] Он повторяет еще раз. Добавляет, что полная. Представляет тетушку, хватающуюся драматично за сердце.
[indent] – Ты.. Ты.. Чем ты только думала?!
[indent] Его колотит. Громкость голоса повышается.
[indent] – Какие страны, Кармен? Какая радуга, ты вообще себя слышала?! Ты мне так силу вернуть хотела, когда я сказал, что больше не желаю причинять этим тебе вред? О, братец, давай тогда я сигану в пропасть! Замечательное решение, Кармен, запиши его себе на будущее, вдруг захочешь на ком-нибудь повторить!
[indent] Вилескас захлебывается в эмоциях, делает еще шаг назад – благо, что двигаясь параллельно краю – и понимает, что теперь и сам не сможет остановиться, пока не выскажет все, что он об этом думал и думает теперь.
[indent] – Ты подумала, что было бы, если бы не получилось? Как ты представляла, что было бы со мной дальше – погоди, ты вообще ничего не представляла. На, Вилескас, мало того, что в тебе больше нет и капли магии, держи до конца жизни осознание, что именно это не спасло твою сестру. Тебе же мало.
[indent] Он делает резкий вдох, обещая себе, что, если Кармен попытается хоть слово сейчас вставить – наложит заклинание молчания. Хотела силы вернуть? Теперь смирись с последствиями.
[indent] – А если бы я просто не успел? Если бы хоть что-то пошло не так? На кой черт мне нужна была бы такая сила, Кармен?! Ты рассказываешь мне про свою борьбу, а потом прыгаешь в гребанную пропасть – это моя сила и мои проблемы, – для пущего убеждения бьет ладонями себе по груди, словно напоминая, что все еще существует и его слово все еще имеет хоть какую-то силу. – В какой реальности ты живешь? В той, где ты страдаешь больше остальных? Ты хоть слово услышала, что я тебе сказал дома, или исказила все под свою реальность, приняв решение за всех остальных? Это не жертвенность и не любовь, Кармен. Это полный эгоизм по отношению ко всем вокруг тебя, в первую очередь ко мне, ради кого ты это, якобы, сделала.
[indent] Он резко замолкает, понимая, что запал, наконец, закончился. Конечно, о своих словах он пожалеет, но чуть позже, когда вообще сможет успокоиться (вряд ли это произойдет в ближайшие годы). Последнее Вилескас говорит тихо, смотря на сестру одновременно с болью, сожалением и гневом во взгляде:
[indent] – Я никогда не смогу быть благодарен тебе за это. Ты говоришь, что мы делаем много того, что нас не просили. И вместо того, чтобы прервать это, делаешь еще хуже. Тебе больно, значит? А нам бы было не больно. Мне, по твоему мнению, видимо, было бы совсем не больно.

+2

20

Если так подумать, то полет занял бы не больше нескольких секунд, после чего она неизменно свалилась бы на торчащие из-под воды скалы, омываемые бурными водами - мгновенная смерть, может быть даже она бы не успела почувствовать боли от того, как кроится от удара голова, как кости ломаютcя, превращая ее в безвольную тряпичную куклу, но неужели Вилескас думает, что она настолько дура, насколько есть на самом деле?
Конечно, если бы брат оказался прав и магия из его тела и правда ушла, то она сама бы подхватила себя ровно тем же заклинанием, которым когда-то вытащила Хуана ровно из той же пропасти, она бы поднялась обратно. Да, всегда есть риск не успеть, опоздать на самую долю мгновения и встретить глупый и безвестный конец там, где должно было быть самое начало.
Дура, она и не спорит. Идиотка, да она и не пререкается, смотря на Вилескаса, из которого праведный гнев лился с такой силой, что почти заглушал пробудившуюся в нем магию. Магию, которой и правда было намного больше, чем до ритуала - он стал сильнее, это отрицать было просто невозможно, и Кармен хотела улыбнуться, хотела рассмеяться от того, что все получилось, от какой-то странной эйфории, что ударила ей в голову после всего, от того, что все закончилось, и теперь они смогут жить дальше так, как хотели, не оглядываясь на факт своей смертности. Но она и правда совершила по-настоящему глупый и необдуманный поступок, который мог повлечь за собой по-настоящему кошмарные последствия, с которыми Вилескас не смог бы смириться никогда. Хотя, зная его... Он и с этим-то никогда не смирится, а она только что вырыла себе такую огромную яму, что представить трудно.
- Прости... - только и смогла выдавить из себя Кармен, делая аккуратный шаг к брату. Вот так вот та девочка, которая всю жизнь старалась направить всех остальных на правильный путь, сама сошла с дороги и совершила ту ошибку, от которой пыталась оградить Вилескаса. И ведь вся проблема в том, что ради брата она повторит это снова, если придется, она будет совершать ошибки, чтобы кто-то мог пройти через препятствие, она будет жертвовать собой, чтобы защитить кого-то, ведь это самый главный рефлекс внутри ее души. Это не оправдывает ее глупого поведения, да никто просто не захочет ее слушать, никто не примет такого самопожертвования, потому что, наверное, любовь и самоотдача иногда работают в обе стороны.
- Прости, - снова тихо повторяет она и прижимает снова напомнившую о себе израненную кисть к груди, превращаясь в маленькую девочку, которая хотела поступить так, как лучше, в итоге добилась своего, но что-то испортила. Что-то важное.
Что ж, они друг друга и правда стоят.
- Пожалуйста, прости, - накопившаяся в теле и не нашедшая правильного выхода эйфория в итоге превращается в собирающиеся в глазах слезы сожаления. Игнорируя тот факт, что перед ней все еще разъяренный зверь, в котором снова воспылала сила, Кармен, что та дикая глупая лань, подходит к волку слишком близко и прижимается к нему всем телом, рискуя остаться без головы или обжечься, - Я просто хотела, как лучше... - совсем неслышно, чтобы не выдать надломившегося голоса, говорит Кармен, только внутри себя добавляя: "Но ведь получилось же. Я же говорила, что ты не утратил магии. Да и знаешь, с кем поведешься, как говорят в народе, а у меня был очень хороший учитель".
Она прижимается щекой к его груди и чувствует, как внутри брата бурлит та энергия, про которую он говорил, которую почувствовал в самый последний момент, и хочет улыбнуться тому, что ничего не потеряно, что старые письма прадеда помогли им достичь того результата, который есть сейчас. Она хочет улыбнуться тому, что оказалась права в своей теории, что знала, что лишь нужно хорошенько постучатся в запертую изнутри дверь, но не может. Она просто стоит, тихо прося у брата прощение и прижимая к груди израненную руку.

+2

21

[indent] Он тяжело дышит, смотря на неё в ожидании гнева или летящего ему в лицо заклинания – наговорил он много и с огоньком, так что, в целом, подобная реакция была бы справедлива. Ссор с Кармен можно по пальцам одной руки пересчитать, чаще всего они заканчиваются громкими речами и хлопающими дверьми, а потом перемирие с кувшином красного вина, вытащенного из погреба Софии.
[indent]Магия раскатывается волнами по телу, насыщая каждый уголок, и это похоже на глоток чистого воздуха после тяжелого удушья – от прилива немного кружится голова и покалывает кожу. Вилескас солжет, если скажет, что не рад этому ощущению. Конечно, он не ожидал возвращения сил, но не и забывал это чувство. Сейчас оно более обострено сразу по двум причинам: грубый всплеск после затянувшегося затишья и эмоциональное напряжение, от которого у Агуэро сердце до сих пор бьется слишком быстро, не давая сделать глубокий и спокойный вдох.
[indent]Вместо ярости в глазах Кармен стоят слезы, моментально взывающие к совести мага. Он сжимает губы в плотную нить, все еще чувствуя клокочущую ярость внутри себя, но молчит – нечего сказать больше, да и вряд ли имеет смысл.
[indent]Вилескас знает, что сестра не хотела специально никому причинять боли, иначе бы сделала это совершенно по-другому, но от одной мысли о вероятности запоздания магии (или вообще все-таки полного отсутствия её в его теле) к горлу поступает тошнотворный ком от страха и волнения. И все-таки он не знает, какую ошибку должна допустить Кармен, чтобы вынудить его оттолкнуть сестру от себя навсегда. 
[indent]Опуская напряженные плечи и медленно выдыхая, Агуэро прикрывает глаза, поднимая руки и обнимая женщину за плечи. Воображение, как назло, рисует несбывшуюся картину с разбитым на дне пропасти телом, из-за чего мужчина на секунду сжимает пальцы.
[indent]– Никогда так больше не делай. Никогда, поняла?
[indent]Кто бы мог подумать, что он будет когда-то у Кармен брать подобное обещание, а не наоборот (хотя про проклятие даже лучше не вспоминать, с ним по умолчанию ясно, что в следующий раз Вилескасу просто открутят голову – без использования магии).
[indent]Он не знает, сколько они так стоят, но времени хватает, чтобы Агуэро почти полностью остыл и успокоился, насколько это вообще может быть возможно. Возвращение магии радость принесло, но следом и вопрос – а что дальше? В родной дом возвращаться нельзя, продолжать оставаться здесь – тоже затея сомнительная, несмотря на гостеприимство родителей Кармен и самой сестры.
[indent]– Думаю, нам нужно домой. Местными видами я более не способен восхищаться, – замечает он, слабо улыбнувшись, и отходит от девушки назад.
[indent]Магия утихла вместе с эмоциями, уже не вызывая легкого дискомфорта своим присутствием, и окончательно заполняет всю ту пустоту, ощущающуюся на протяжение всех этих месяцев, пусть ему и удавалось её более менее игнорировать.
[indent]Вилескас опускает взгляд на окровавленные руки сестры, не без облегчения про себя отмечая отсутствие необходимости теперь в продолжении черпать энергию из стихии без перерыва и отдыха. Он выставляет свои ладони в просящем жесте, вопросительно посмотрев на Кармен:
[indent]- Позволишь?

+2

22

- Хорошо, - тихо отозвалась Кармен, кивая и все еще прижимаясь к брату, когда он ее обнимает. Она постарается больше не принимать глупых решений, постарается, но нет никакой гарантии, что жизнь повернется таким образом, что можно будет обойтись без них.
Когда брат отстраняется, Кармен поднимает на него взгляд, смотрит на его протянутые руки и аккуратно вкладывает свои ладони, кивая. Конечно, она позволит, даже спрашивать не нужно было. Магия брата согревает и немного щиплет ладони, но Кармен не одергивает руки, молча наблюдая за тем, как каждая глубокая и не очень царапина затягивается и вскоре не остается уже ни единого следа, рассказывающего о том, что произошло в этом доме сегодня, что происходило здесь целых четыре месяца: разве что пропахшая травами спальня Вилескаса, да тот осадок в душе, который выветрить из души не получится никогда. Воспоминания, которые не сотрет время, которые не получится заменить чем-то более приятным, важная часть повествования, которую не выкинуть из текста, как бы не хотелось.
А еще - Кармен вдруг осознала это, смотря на брата и на обрыв - конец той главы, которую они писали больше ста лет, конец предисловия и новое начало. Она вдруг понимает это так ясно, так же ясно, как видит перед собой Вилескаса, которому кивает и идет взять свою лошадь под узду и увести ее в сторону дома, оставляя в конюшне, возвращаясь к себе в комнату, опускаясь на кровать. Кармен смотрит вокруг себя и четко понимает, что в этот дом она не вернется никогда, что только что она в последний раз зашла к себе, в последний раз провела пальцами по красивому, расшитому матерью много лет назад покрывалу. Кармен поднимается и садится за стол, чтобы написать письмо - длинное, наполненное словами прощания и объяснениями того, почему именно она не может больше оставаться здесь.
Потому что она уперлась головой в потолок, потому что не сможет здесь прыгнуть выше самой себя. Потому что достаточно терпеть давление стен, давление фамилии, давление несбыточных надежд. Несбыточных в том случае, если она останется в особняке Риверо навсегда.
Запечатав письмо в конверт и скрепив ее сургучной печатью в эмблемой собственного рода, Кармен пока что прячет его и осматривается по сторонам, решая, что нужно взять с собой в первую очередь: немного одежды, несколько записей, немного еды на первые пару дней пути, а потом - когда она достаточно удалится от особняка и сможет еще раз подумать - она решит, куда двигаться, решит, в какую дверь постучаться в первую очередь.
Со сборами было покончено, Кармен приготовила дорожную одежду и вышла в коридор, смотря по сторонам: судя по времени родители в гостиной, а Хуан либо у себя, либо куда-нибудь уехал. Оно и хорошо. Женщина проходит по темному коридору, выходя через заднюю дверь и проходя к погребу, в котором они хранили запасы вина. Выбрав пару самых дорогих и лучших бутылок, она возвращается в дом и, прихватив на кухне пару стаканов, останавливается возле двери Вилескаса, прислушиваясь к тому, что он там делает, после чего аккуратно постучалась и скользнула внутрь, рассматривая Вилескаса несколько секунд.
- Я тут нашла кое-что, - Кармен хмыкнула и показала ему бутылки и стаканы.

+2

23

[indent] Магия льется в нужном направлении, едва он начинает шептать заученное донельзя заклинание, магия больше не вызывает в его теле дискомфорта, не воспринимается чем-то враждебным, не хочет вывернуть его наизнанку или убить кого-то – она подчиняется ему так же легко, как раньше (даже лучше, но Вилескасу еще предстоит нащупать свои новые пределы), вызывая приятное волнение в груди мужчины.
[indent] В голове на редкость блаженная пустота.
[indent] После выброса эмоций, Агуэро чувствует себя эмоционально опустошенным, что весьма иронично с вернувшейся силой, но это становится поводом почти весь путь до дома молчать и оставаться каждому в собственных мыслях.
[indent] София многозначительно смотрит на него, едва он переступает порог – вероятно, чувствует, что племянник вновь в строю – но ничего не говорит, возвращая внимание к служанке, которую просит, кажется, принести еще фруктов в гостиную.
[indent] Комната встречает травяным запахом, напоминая, что ему больше не придется пить эти жуткие отвары. Вилескас, наконец, осознает полное предоставление своим собственным мыслям, когда осматривает спальню, в которую когда-то зашел еще подростком, не до конца осознавая смерть родителей. Зашел уже не как гость, а как полноценный житель этого дома, бездумно крутя в руке волчий клык – он так и не успел показать его матери. Болезненный укол от этих воспоминаний заставляет его едва заметно улыбнуться и прикрыть на пару секунд глаза. Страшно представить, как бы отреагировал отец, узнай про проклятие. Вилескас думает, что тот бы обязательно ударил бы его – как отец может ударить серьезно оступившегося, но все еще любимого сына, о чем потом пожалеет – а Генриетта бы заливалась слезами и упорно оттирала кровавые разводы с его тела.  Скорее всего, она бы почти не отходила от него в период восстановления, а Хавьер измерял бы комнаты шагами.
[indent] Скорее всего, они бы делали то же самое, что они с Кармен.
[indent] Но этого бы всего никогда не произошло, будь они сейчас живы.
[indent] Сегодня он заходит в свою спальню как маг, который, наконец, поставил точку в конце главы своей жизни. Персонаж получает новый шанс для развития, и только теперь Вилескас окончательно осознает, что просто не знает – а что дальше? У него потолок теперь на сотню лет вперед, если не больше, да и нужно ли его достигать? Агуэро уже настолько смирился с мыслью, что будет жить без магии, что имел вполне себе неплохой план для дальнейшей жизни в роли обычного человека – как бы больно не было, он бы справился – а теперь все это пошло крахом.
[indent] Или нет?
[indent] Он опускается на кровать, слыша, как в коридоре София отчитывает молоденькую прислугу.
[indent] Вилескас понимает, что мир этого поместья все-таки стал для него слишком тесным. Он может двигаться дальше, точно не должен сидеть в этих стенах, изучая библиотеку. Ему еще столько предстоит изучить самостоятельно, не прибегая к своим авантюрным идеям, которые заканчиваются проклятиями.
[indent] Приоткрывшаяся дверь выдергивает его из размышлений, куда стоит направиться – путь в неизвестность не внушает доверия, хотя Агуэро и на это готов. Он кивает Кармен головой на кресло возле кровати, где маг обычно зачитывался книгами, и забирает у неё бутылку с бокалами, наполняя их вином.
[indent] – Извини. Я наговорил лишнего.
[indent] Ему, конечно, можно оправдаться ужасом, заполнившего все его сознание за одно мгновение, но это не отменяет проснувшейся совести за сказанное там. Но кое-что вся эта ситуация дала ему понять: несмотря на то, что Кармен старшая и – в большинстве ситуаций – мудра и рациональна, она все еще остается вспыльчивой и не ушедшей далеко от их спонтанности. Возможно, такой же запутавшейся и застрявшей в чем-то, как и сам Вилескас.
[indent] Он протягивает ей бокал, опускаясь на кровать, и делает пару крупных глотков. София явно будет ворчать из-за опустошения лучших представителей её коллекции.
[indent] – И спасибо.
[indent] Агуэро понимает, что скрывать от Кармен свои помысли нельзя и вообще будет по-свински уехать, не попрощавшись. Скорее всего, он попрощается со всеми в этом доме, потому что возвращаться точно не собирается. От этого становится немного тоскливо – есть вероятность, что и с Кармен они уже не пересекутся.
[indent] Сейчас лучшая возможность сказать о своих планах.
[indent] – Я хочу уехать. С магией или без – какая разница. Мир так огромен, а я продолжаю оставаться здесь.
[indent] «Дома у меня больше нет».

+2

24

- Я тоже уеду. Уже вещи собрала, - Кармен смотрит на Вилескаса, делая первый глоток вина, - Иначе, я однажды просто повешусь где-нибудь в одном из этих поместий, - она махнула рукой и хмыкнула, - Будет на одну страшную легенду больше, - Кармен слабо улыбнулась: они любили страшные истории, она их любила особенно сильно и иногда просила Вилескаса рассказать ей что-нибудь, что-нибудь придумать, чтобы совсем невозможно было уснуть и приходилось бежать куда-нибудь, где тени из шкафа или из-под кровати пугали не так сильно. Потом она выросла и подумала однажды, что неплохо самой бы превратиться в страшную историю - кажется, в тот день они оба были изрядно пьяны, но не настолько, чтобы пахать рылом поле, но настолько, чтобы в голову полезли мысли, которые в любой другой момент тебя ужаснут, но сейчас обязательно превратят в философа. Брату она тогда ничего не рассказала, да и сама забыла на третий день, что вообще когда-то обдумывала и представляла нечто подобное.
А сейчас вдруг всплыло в голове, словно чья-то холодная рука легла к тебе на плечо и чуть сжала, подталкивая либо сделать шаг вперед и вверх, либо начать деградировать. Когда-нибудь потом у этого явления даже появится научное определение и правильное название, и тогда сама мысль о переменах и поиске себя перестанет наводить на Кармен легкую дрожь то ли паники, то ли предвкушения. Пока что она с каждым новым глотком вина вступает в мутную холодную воду, совершенно не догадываясь о том, что именно она там найдет, но очень надеясь, что что-то правильное и интересное.
- Ну, либо просто сойду с ума и превращусь в Софию, которой будет интересна только новый любовный роман, старое вино и какие-нибудь не работающие приметы, - Кармен тихо смеется и опустошает стакан, протягивая его Вилескасу, чтобы снова наполнил.
Зря, она подняла эту тему внутри себя сейчас - лучше оставить это на тот момент, когда она останется наедине с собой, нежели на последнюю в этом столетии встречу с Вилескасом. Кармен опустошает еще один стакан и немного грустно смотрит на его донышко. Кажется, двумя бутылками они не отделаются.
К концу четвертой бутылки, за которыми теперь был торжественно послан Вилескас - Кармен решила пробраться в кухню и собрать там что-нибудь, чем они могли бы закусывать, чтобы окончательно не превратиться в двух пьяных чертей и не пойти сражаться с Наполеоном в одиночку - женщина вдруг вскинулась, замерла, задумалась и кивнула сама себе, забираясь в висевший на тонком ремне кошель, чтобы достать из него привязанную к длинному прочному шнурку небольшую плотно запечатанную колбу, наполненную самой разной мелкой магической снедью. Сделала она его еще три месяца назад, но все никак не решалась подарить - не хотела никаким образом ездить по больным местам.
- Не такой мощный артефакт, какие умеешь и потом обязательно научишься делать ты, - Кармен хмыкнула, - Может быть, даже и сломается на полпути в светлое будущее... - она протянула предмет Вилескасу, - Но, хотя бы как безделушка на память, - Кармен вручила подвеску брату и разлила остатки четвертой бутылки по стаканам.
Сколько в итоге было выпито и съедено Кармен вообще не смогла подсчитать даже в тот момент, когда аккуратно выставляла батарею бутылок на каминную полку. Сделала шаг назад, едва не запуталась в юбке, несколько пьяно улыбнулась и важно кивнула, поворачиваясь к Вилескасу.
- А давай спалим что-нибудь к чертям собачьим? Или подорвем? - выдает женщина и тут же поднимает вверх указательный палец, чтобы Вилескас помолчал и дал ей высказаться, - Ну вот, знаешь. Чтобы уйти красиво. Чтобы все запомнили и знали, каких прекрасных нас они потеряли, - она важно кивнула, а потом вдруг на секунду стала серьезной и совсем трезвой, - И, чтобы мы забыли все это дерьмо... Оставили здесь, не брали туда, куда поедем, понимаешь? - она плюхнулась на кровать рядом с Вилескасом, - Вот, чтобы отпустить все, забыть... И ты едешь вся такая налегке, открытая для новых свершений... О, знаю. Для новых горизонтов открытая, - она положила голову брату на плечо и вздохнула, - Можно, конечно, просто Хуану пятки поджечь, но это как-то мелковато.... Есть идеи?

+2

25

[indent]Он открывает уже было рот, чтобы спросить у сестры, уверена ли она, но тут же заталкивает свои вопросы назад. Сам знает, что да, уверена. В конце концов, если что-то пойдет не так, всегда можно вернуться назад.
[indent]Кого он вообще обманывает? Кармен справится в разы лучше него. Не исключено, что он даже до границы Испании в целости и сохранности не доедет, а вот в сестре Вилескас совершенно не сомневается.
[indent]От этой мысли на губах возникает улыбка, которую мужчина прячет в бокал вина.
[indent]Это не отменяет того, что он будет за неё волноваться, как и не отменяет, что он до сих пор в глубине души немного зол на неё за случившееся на обрыве. Теперь Вилескас понимает чувства Кармен, когда та обнаружила его в его родовом поместье посреди ритуального зала. Семья, что уж.
[indent]– Я не осуждаю Софию. Но и ты никогда не сможешь ею быть, – качнув головой, говорит Агуэро, смотря на языки пламени в камине. Его мать была полной противоположностью своей сестры, и кому от этого стало легче? Вряд ли Генриетте в момент смерти и осознания, что теперь её сын остается один. Возможно, она думала совершенно о чем-то другом (он в этом даже уверен): о своих несбывшихся мечтах, о своих недостигнутых целях, о том, как могла бы предотвратить эту ситуацию.
[indent]Они никогда не говорили с Софией по поводу его матери, и Вилескас не знает, было это удачной идеей или нет. Но что-то ему подсказывает, что тетушка до сих пор скучает по своей сестре.
[indent]Они говорят и говорят много. Пьют тоже. Маг представляет возмущенное лицо Софии и заходится тихим смехом, когда пытается достать с полки бутылку, стоящую у самой стены. Будет неловко, если следом завалится еще несколько, тогда тетушка уж точно напомнит, кто тут хозяйка дома и подожжет им задницы, наплевав на разницу уровней (юноша, будь ты хоть вне категории, а мою вазу не трогай!).
[indent]Они говорят одновременно обо всем и ни о чем. Делятся своими планами и нелепыми воспоминаниями о совместно проведенных днях в библиотеке. Кажется, Вилескас продолжает рассуждать о чем-то вслух, когда Кармен ненадолго выходит из комнаты. Затыкается лишь в момент её возвращения, забирая из рук кошель, который тут же легко переминает пальцами и решает благоразумно отложить на кровать, чтобы не рассыпать содержимое по полу – вряд ли лучшая идея сейчас бегать в поисках на четвереньках по всей спальне.
[indent]– Буду беречь, – он пьяно улыбается, забирая у неё из рук тарелку с едой, и обещает себе, что, однажды, подарит Кармен свой авторский артефакт, которого она достойна.
[indent]К счастью, им хватает ума не практиковаться с магией в таком состоянии, хотя в Вилескасе желание иногда агрессивно чесалось, но все еще обязательно будет впереди. Им предстоит длинная дорога и в разные стороны, так что будет глупо убиться собственным заклинанием из-за количества вина в организме, когда даже не успел отъехать от дома.
[indent]– Я всегда знал, что ты та еще фантазерка, – замечает Вилескас и выдает нелепый смешок, неуклюже поднимаясь с кровати. – Не скажу, что мне это не нравится.
[indent]Он подходит ближе, становясь рядом с сестрой. Огонь в камине гипнотически отражается в его глазах, пока Агуэро без тени улыбки наблюдает за ним, сложив руки на груди.
[indent]Он знает, что именно он хочет видеть объятым языками пламени.
[indent]– Сожжем мой дом.
[indent]Кармен хочет поставить жирную точку в конце своей старой жизни? У Вилескаса идея получше – сожги её к чертям собачьим. С этим возникнут проблемы, потому что заклинания защищают дом от подобных воздействий, но они же тоже не вчера свою силу приобрели (неважно, что Агуэро её всего несколько часов назад восстановил).
[indent]– Сожжем к чертям это проклятое место, чтобы больше никто, ничто и никогда не смогло оказаться в этой каменной ловушке.
[indent]Конечно, это не стены сводят с ума и не местная аура. В его детских воспоминаниях дом остается светлым и добрым местом, наполненным магией родителей, а позже пробивающейся силой тогда еще совсем мальчишки.
[indent]– Я собирать вещи и в конюшню, а ты забирай свои и прихвати еще бутылку, – тихо говорит Вилескас сестре, понимая, что между ними рождается новая тайна, после чего обнимает её за плечи и целует в лоб. – Встретимся внизу.
[indent]Он оставляет Софии короткое письмо с благодарностями и просьбой простить его за то, что покинул её дом, не попрощавшись. Он искренне желает Хуану удачи и найти свой путь в этом мире, потому что лично Агуэро этого до сих пор не добился. Складывает с собой больше книг, чем одежды, прихватывает деньги и провиант, когда пробегает мимо кухни. Тлеющий страх вновь оказаться в родном доме периодически дает о себе знать, но Вилескас более-менее удачно откидывает его от себя. Окончательно откидывает уже в момент, когда выводит их лошадей на улицу, вдыхая в себя свежий воздух – алкоголь, кажется, уже тоже начинал выветриваться.
[indent] – Готова? Я прихватил с собой пару бурдюков воды, по пути понадобится.

Отредактировано Vileskas Aguero (2018-12-27 23:40:25)

+2

26

Сжечь родовое гнездо Агуэро. Спалить многовековую историю большого магического испанского рода, сжечь огромное наследие, которое могло бы им пригодиться позднее, которым они могли бы воспользоваться и распорядиться, учитывая все ошибки предыдущих поколений. Кармен даже представить не может, сколько там знаний, сколько там памяти предков, сколько такого, на фоне чего они окажутся просто маленькими сопляками седьмого уровня даже спустя много лет, даже спустя весь тот путь, который они прошли уже и пройдут еще.
Но Кармен понимает, что они больше никогда не войдут в этот дом, оставят все знания прозябать там, за лесом, оставят это место на растерзание тем, кто сунется туда, когда станет ясно - хозяева про дом забыли. Хотя... Нет. Это дом растерзает любого, кто посмеет сунуться к нему и познать его страшную тайну. Дом постепенно уничтожит все вокруг, создаст там зону отчуждения, убьет все живое за сотни миль вокруг, не пожалеет даже тех, кто был не при чем, уничтожит ее собственный дом, с которым пока еще рано прощаться, который может пригодиться. Да, это хорошая идея, это просто отличная идея: вырубить на корню то, что пока еще только зарождается, оставляя там, на пепелище горести и беды прошлого.
- Хорошо, встретимся внизу, - отзывается Кармен и удаляется к себе, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг: слишком тихо, дом словно почувствовал важный момент и смолк, дабы не выдавать планов Кармен и Вилескаса, дом укрыл свою хозяйку темным покрывалом, скрыл от посторонних. Главное, чтобы это покрывало не оказалось саваном.
Быстро переодеваясь в дорожную одежду, скрывая голову под глубоким капюшоном, Кармен оставляет на кровати письмо и фамильный медальон на тонкой цепочке - можно было бы оставить на тот случай, когда кончатся деньги, и можно будет перепродать, но она и так не очень благодарная дочь, да и такая безделушка может стать оружием против нее самой, так что к чему рисковать. Прихватив вещи, Кармен двигается по коридору и почему-то останавливается около спальни Хуана, аккуратно сжимает пальцами дверную ручку, но понимает, что это лишнее, да и брат, скорее всего, не спит, что повлечет лишний скандал. Как бы она к нему ни относилась... В конце концов, он ее младший брат. Каким бы он ни был, когда-то она его искренне любила, и, если бы их разное положение в глазах родителей не пыталось бы каждый раз лишить ее зрения, так бы все и оставалось.
- Не будь дураком, Хуан... - тихо говорит Кармен и уходит прочь с этажа, не бросая ни одного взгляда на спальню родителей. Она спускается в погреб, оставляя вещмешок в кухне у двери, перебирает пальцами бутылки, чтобы вытащить последнюю из самых ценных в запасах Риверо - все остальные они просто выжрали.
- Госпожа? - она сталкивается в кухне с тетушкой Иветт, что держит тусклую свечу и рассматривает собранные вещи, - Вы убываете? - в какой-то момент ей даже становится жаль старушку, а потому Кармен подается вперед и крепко обнимает ее, целует в морщинистую щеку, говоря спасибо за все то хорошее, что тетушка Иветт привнесла в ее жизнь, а женщина только как-то тяжко вздыхает и отпускает Кармен, махнув рукой.
На улице хорошо, остатки вина постепенно выветриваются из головы, становится чуть-чуть легче.
- Да, идем, - она проходит в конюшню, запрягает свою лошадь, успокаивающе гладит ее по морде, поправляет гриву, - Долгая нам дорога предстоит, моя хорошая, - говорит она, а потом закрепляет вещи на седле, оставляя бутылку вина сверху, выводит лошадь во двор и бросает еще один взгляд на дом, в котором она провела больше сотни лет.
- Госпожа! Господин! - в дверях показалась тетушка Иветт с двумя небольшими свертками, которые она протянула Кармен и Вилескасу, - Вот. Немного, но зато позавтракаете хорошо, - она серьезно кивнула и подошла к Вилескасу, заставляя его наклониться, чтобы она могла обнять его и поцеловать в щеку, - Береги ее, присматривай. Она девочка, ее нужно защищать, - строго сказала женщина и отстранилась, махнула рукой и постаралась скрыть навернувшиеся слезы, пошла открывать им ворота.
Кармен вздохнула и села в седло, выводя лошадь со двора, даже не оборачиваясь назад. Тетушка Иветт же провожала их взглядом до тех пор, пока оба не скрылись из виду, а после закрыла ворота и пошла ложиться в постель, завтра рано вставать.
Они же, тем временем, въехали в лес, и Кармен уловила взглядом, как на плечо брата вновь уселся зимородок. Женщина тихо рассмеялась.
- Это твой друг, между прочим, только ты его не помнишь.

+2

27

[indent] Возможно, это будет их последней совместной авантюрой. Место, где когда-то началась его история, теперь становится конечным привалом в этой части его жизни. Можно было бы не сжигать. Можно было бы установить очередной щит, например, в виде купола, через который не пройдет ни одна живая душа. Дом бы стоял символом того, чего нужно избегать каждому магу, дом бы разрушался под собственным отравленным дыханием, дом не выдержал бы этой закрытого сосуда.
[indent] Но, однажды, кто-то обязательно захочет добраться до него.
[indent] Следом захочет кто-то еще.
[indent] Однажды, кто-то завершит задачу своих предшественников, потому что нерушимых заклинаний не бывает. С помощью магии возможно даже из мертвецов поднять, а здесь какой-то купол.
[indent] Он уже почти забирается на свою лошадь, как слышит тетушку Иветт, и незаметно от рядом стоящих женщин морщится от укола совести. Ему все-таки следовало попрощаться лично, а не жалкой бумажкой. Ей же он уже улыбается, обнимает крепко и неприлично долго в ответ. София, какой бы она не была, тоже заслуживала самых теплых и благодарных объятий.
[indent] «Кто тут еще кого будет защищать».
[indent] – Обещаю присматривать за ней. Спасибо вам за все. Берегите себя, – говорит Вилескас, целует её в щеку и отступает ближе к лошади. Проводив пожилую женщину взглядом, Агуэро забирается в седло, натягивает поводья и направляет животное следом за Кармен.
[indent] Как ни странно, в нем не находится желания обернуться и наградить этот дом прощальным взглядом.
[indent] – Ты со всеми жителями леса перезнакомилась? Я, правда, не удивлюсь, если это так, – отвечает Вилескас, чуть повернув голову к севшей на плечо птице, и старается не спугнуть своего друга. Пусть передохнет и составит им компанию – разве они могут отказаться от такого сопровождения?
[indent] В лесу сыровато и холодно из-за резкого перепада температуры, поэтому бутылка вина идет в ход. Магию они берегут для поместья. Продолжая вести незамысловатый диалог, они проходят пару деревень, встречающих их полной тишиной, и даже не наталкиваются на желающих обрести пару хороших коней путем умерщвления нынешних хозяев, словно само мироздание стремится поскорее избавиться от язвы в виде поместья Агуэро.
[indent] Лошади фырчат и дергаются едва воздух вокруг начинает тяжелеть. Вилескас тоже замолкает, поджимая губы – не особо приятно осознавать, что сам же приложил руку к созданию этого недвижимого чудовища. Он с облегчением замечает отсутствие зимородка на плече, смотрит на Кармен, стараясь уловить взглядом любой намек на плохое самочувствие, потому что с каждым пройденным метром все внутри словно начинает сходить с ума.
[indent] Магия отзывается на фон, концентрирующийся вокруг, хотя никаких признаков, кроме легкого жжения на кончиках пальцев Агуэро не замечает – думает только, тошнотворный ком сидит внизу горла от обстановки вокруг или от осознания, что им нужно забраться в самую пасть этого монстра.
[indent] – Чем дольше мы тут будем находиться, тем больше оно будет нас отравлять.
[indent] Он останавливает лошадь, понимая, что заставлять животное чахнуть и медленно умирать выше его сил, но перед тем как спешиться, спрашивает у Кармен:
[indent] – Ты точно уверена?
[indent] Вилескас, конечно, не говорит, что сам справится. Они, конечно, смогут отмыться потом, прочистят себя от этой грязи, от сажи и гари. И все-таки, он только что пообещал Иветт позаботиться о своей сестре.
[indent] Впрочем, сомневаться в уверенности женщины было совсем глупо.
[indent] Они пробираются через сад уже пешком. В один момент мужчина даже начинает привыкать, чувствуя, что дышать становится уже не так трудно – особенно если не думать о возможном исходе событий, опоздай Кармен хотя бы на пару часов.
[indent] Радует одно – сейчас сюда не проберется ни один хищник и ни один мародер.
[indent] – Здесь несколько слоев защиты, наносилось из поколения в поколение. Старые все равно истрачивают себя с годами, поэтому и нужно обновление.
[indent] Первый снимается хуже всего. Генриетта приложила максимум усилий, чтобы уберечь эти стены, которые она искренне любила – и это все равно её не спасло. Остальные будут поддаваться уже легче.
[indent] – Ритуальный зал не подойдет для проведения ритуала. А вот холл – как раз. Возьмем записи отца и приступим.
[indent] Он толкает деревянную дверь и вздрагивает от собственного дыхания. Внутри мертвая тишина, здесь все мертво и разве что не гниет живьем (но так просто это место не сдастся под напором времени).
[indent] – И осторожно. Боюсь, оно все-таки способно укусить.

+2

28

Особняк Агуэро выплыл из-за деревьев медленно, выветривая из Кармен не только опьянение, но и все светлое, что в ней было буквально несколько мгновений назад - мысли, желания, предвкушение от долгой и интересной дороге, даже какое-то совсем детское беспокойство за брата, которого она проводит максимум до границы области, потому что знает - в следующий раз встретиться они должны очень не скоро, и будут совершенно другими людьми, с посвежевшим и повзрослевшим взглядом на то, что происходит вокруг и внутри них.
Кармен смолкает, а лошадь под седлом, так же как и конь брата, начинают вести себя боязливо, капризно - животные чувствуют гораздо больше людей, на все обращают внимание и, в отличие от людей, ничего не игнорируют, заботятся о собственной жизни, забывая об этом только тогда, когда преданы хозяину всей душой, когда считают его своим братом или сестрой. Только тогда они ступают в ту бездну, в которую сейчас въехали Кармен и Вилескас.
- Я совершенно точно в этом уверена, - отозвалась Кармен, спешиваясь и привязывая лошадь к крепкой ветке, чтобы не сбежала вместе со всем скарбом: тогда путешествие станет намного веселее. Прихватив с собой сумку с тем, что может понадобиться для ритуала, Кармен передала ее брату и направилась следом, борясь с желанием сделать глубокий вдох, потому что пропитанный черным колдовством, пропитанный людскими страданиями и болью воздух забивался в грудь и казалось, что ее с головой окунули в трясину, закопали куда-то живьем, заставляя вдыхать землю, грязь и тину.
Во внутреннем парке Кармен держалась за спиной Вилескаса и не могла не думать о том, что ей страшно, что ей кажется, словно кто-то идет следом, кто-то тянет к ней руки, желая схватить за плечи и утащить в тот страшный мир, который породил особняк вокруг себя. В какой-то момент она даже вздрогнула, когда где-то за спиной в нескольких шагах от нее звонко треснула ветка, на секунду захотелось убежать, но она только поймала руку брата, крепко сжимая его пальцы - стало немного легче, страх потихоньку покинул ее, уступая место твердой уверенности в том, что они должны положить конец этому дому, этому рассаднику мрака и страха, местом притяжения всего самого плохого внутри тебя. Да, с годами, даже при учете самых сильных защитных барьеров, сюда может кто-нибудь проникнуть, кто-нибудь особенно любопытный и настойчивый, но тогда защищаться будет сам дом: он пробудит в вас все потаенное, все самое страшное, что вы в себе даже не подозревали, заставит выплеснуть это, что в итоге приведет к печальному финалу. Дом уничтожит любого, кто дерзнет открыть его тайны.
- В ритуальный зал я бы и не сунулась, - честно отвечает Кармен, слабо и как-то малоубедительно фыркнув, желая продемонстрировать свою внутреннюю уверенность брату. Они поднялись по главной лестнице, сворачивая в другую сторону от того места, откуда она несколько месяцев назад вытащила Вилескаса, в кабинет его отца.
В кабинете стояла странная атмосфера - казалось, будто жизнь от туда ушла всего несколько минут назад, словно Хавьер только что встал и вышел куда-то по своим делам, оставляя на столе свои записи, оставляя сюртук небрежно висеть на спинке кресла, как будто собирался вернуться с бокалом вина или стаканом воды, дабы промочить горло и продолжить работать. Единственное, что говорило о том, что здесь уже давно никого не было - слой пыли, паутина, потушенные свечи и камин, который Кармен разожгла взмахом руки, осматриваясь и подходя к шкафу с его записями. Она аккуратно вытаскивала книги, передавая их Вилескасу и балансируя на скрипучей лестнице, вот-вот грозившей развалиться, а после они разместились за столом, перебирая документы, что-то откладывая. Кармен даже хотела забрать себе кое-что интересное, но потом подумала, что из этого дома, совершенно точно забирать ничего нельзя, пусть лучше пламя поглотит все, что может нанести хоть какой-то даже самый маленький вред.
- Нашла, - в какой-то момент она замерла над старым книжным разворотом, показывая его брату, а потом и вовсе выдернула обе страницы, чтобы не таскать фолиант с собой, - По идее, у нас есть все необходимое... Круг вырежем прямо на полу - лучше это сделать тебе, а твоей крови у нас полно, - она как-то нервно усмехнулась и вздохнула, - Хорошо, идем, - она отдала страницу с изображением ритуального круга брату, а сама вчитывалась в строки заклинания - формулы, которая приведет к воспламенению, изучала необходимые для ритуала манипуляции.
Пока Вилескас занимался резьбой по дереву - Кармен в какой-то момент показалось, что дом словно тяжело вздохнул и застонал, будто резали они живого человека - женщина отвернулась, подошла к распахнутой входной двери и замерла, обнимая себя руками, словно защищая себя от внешнего мира. На улице, около парка бесновались черные тени, и это совершенно точно были не тени от деревьев, поскольку Луна освещала каждый ствол, это было что-то другое - тени собирались вместе, расползались в хаотичные стороны, как будто совещались и пытались решить, что делать с теми, кто желает нанести вред их убежищу. Вдруг тени замерли, а Риверо почувствовала на себе пристальный взгляд - их заметили. Тьма смотрела на нее, она смотрела на Тьму, заглядывала в бездну и от туда кто-то махал ей рукой и скалил щербатую пасть. Тени снова дрогнули и сползли со стволов деревьев, направились прямиком к ней, повеяло холодом, а у Кармен задрожали пальцы. Когда тени облизали ступеньки крыльца, она, приложив невероятное усилие, расцепила руки и громко захлопнула входные двери и шарахнулась назад, едва не налетая на Вилескаса, крепко зажмуриваясь. Двери тряхнуло, они жалобно скрипнули и все снова погрузилось в мертвую тишину. Дом в последний раз попытался прогнать их, но теперь они это просто так не оставят совершенно точно.
- Давай заканчивать поскорее, - Кармен посмотрела на брата и забралась в сумку, извлекая свечу, кинжал и чашу. Подожженная свеча встала в центр круга, а Кармен подошла к брату, ловя его ладонь пальцами, разворачивая к себе, - Будет больно, - проговорила она и рассекла его руку ритуальным кинжалом, подставляя под стекающую кровь чашу, набирая достаточное количество.
- Садись на север, - дала она короткое указание, - И будешь повторять за мной, - Кармен окунула пальцы в кровь брата и разбрызгала часть по ритуальному кругу, оставляя чашу с остатками крови около горящей свечи, опустилась на южную сторону, прикрывая глаза и выдыхая.
- Quae medicamenta non sanat, ferrum sanat, quae ferrum non sanat, ignis sanat, - начала негромко шептать Кармен, прижимая пальцы к внутренней границы круга и неотрывно смотря на неестественно прямое пламя свечи. Дом словно вздрогнул, а воздух вокруг загустел, задрожал. Зазвенели уцелевшие стекла в окнах.
- Quae medicamenta non sanat, ferrum sanat, quae ferrum non sanat, ignis sanat, - теперь голос Кармен звучал глухо и, одновременно с этим, начал расползаться по всему дому, забираясь по ступенькам, растекаясь по этажам и проникая в комнаты. Ее повело в сторону, но женщина быстро собралась, хватаясь за голос Вилескаса.
- Quae medicamenta non sanat, ferrum sanat, quae ferrum non sanat, ignis sanat, - она медленно начинала повышать тон и каждое новое слово звучало громче предыдущего. Теперь уже дрожал весь дом, а за окнами поднялась тьма. Поднялась и опоясала все здание. Дышать становилось все труднее, Кармен чувствовала, как в попытке защититься дом начинает тянуть силы из нее, но отступать было нельзя. Все маги знают, что прерванный ритуал чреват последствиями. Она подняла глаза на Вилескаса и теперь смотрела только на него, потому что он был тем единственным человеком, ради которого сейчас стоило держаться.
- QUAE MEDICAMENTA NON SANAT. FERRUM SANAT! QUAE FERRUM NON SANAT, IGNIS SANAT! - кричала Кармен, перебивая своим голосом стоны дома и всего того, что там теперь обитало. С последним словом она выгнулась и запрокинула голову, глаза ее закатились, а через тело прошел такой жар, что кое-где на коже ожоги еще долго не сойдут. Она словно вспыхнула на секунду, вспышка собралась в ее груди и ушла в ритуальный круг, заставляя его вспыхнуть красным золотом. Свет скользнул в свечу, собираясь там и разжигая крохотный огонек до размеров огромного огненного шара.
- QUAE MEDICAMENTA NON SANAT! - шар заискрился и искры полетели во все возможные стороны, разбивая окна и улетая во двор.
- FERRUM SANAT! QUAE FERRUM NON SANAT! - Тьма попыталась ворваться, пробиться к ним, похоронить здесь тех, кто посмел нарушить ее воцарившуюся власть.
- IGNIS SANAT! - на последнем издыхании крикнула Кармен и завалилась на бок, практически теряя сознание.
Магический огонь постепенно подпаливал все вокруг, воспламеняя все доступные поверхности. Дом буквально закричал от боли, а Кармен подняла мутный взгляд на Вилескаса.
Бежать. Теперь им нужно бежать.

+1

29

[indent] Он задерживается в дверном проеме кабинета отца, смотря на его письменный стол, пока Кармен проходит внутрь и разжигает камин – заплясавшие языки пламени оживили комнату перемещающимися туда-сюда тенями. За этим столом должен сейчас сидеть Вилескас, вести свои записи, создавать новые заклинания и артефакты, задавать новое направление развитие его рода, и уж точно не он должен стоять в проеме и думать, как бы найти ключ к защитным слоям вокруг дома, чтобы полностью его уничтожить.
[indent] Агуэро сотни раз извиняется в голове перед своими родителями, зная, что они не услышат, но для собственного успокоения почему бы и не попробовать?
[indent] Не смог бы он находиться в этом поместье так, будто здесь ничего не случилось – будто не он нашел их тела, будто не он пытался сделать хоть что-то, чтобы вдохнуть жизнь хотя бы в одного из них, будто он не проклинал себя за собственную слабость – и попытка сделать из этого более менее общественное место закончилась с диким треском. Вилескас позволил грязи проникнуть в себя, когда всей душей желал смерти другому магу, и хоть силы к нему вернулись, он знает – эта дрянь с ним навсегда.
[indent] Он не верит в карму и божье провидение, но не может все еще избавиться от мысли, что одним лишением магии дело не закончится.
[indent] Мужчина стоит подле сестры, готовясь в любой момент поймать её с едва держащейся лестницы, но лишь успевает забирать из её руки книги и перекладывать на первую попавшуюся горизонтальную поверхность. Вилескас мог бы собрать этот кладезь знаний и увезти с собой, но от одной мысли об этом его начинает воротить.
[indent] «Пусть все, что здесь существует, обратится в пыль и пепел».
[indent] Они следуют к главному холлу, где с легким движением руки вся лишняя мебель разъезжается к стенам, предоставляя Агуэро пространство для вырезания круга. Генриетта переживала, что дерево вот-вот могло растрескаться от влаги, а теперь её родной сон добровольно уродует пол своими руками – чтобы потом вовсе спалить все вокруг дотла. Первый круг для собственной защиты, потому что Вилескас не доверяет этому дому, второй и третий – для снятия охраняющих заклинаний, последний – для уничтожения всего вокруг. Линии превращаются в символы, символы соединяются в единую паутину, проводящую магию, когда-то место для приема гостей превращается в погибель этого дома. Он даже не допускает мысли о возможной неудаче, но к тишине вокруг все-таки прислушивается – ничего не слышно, кроме шума листвы за стенами поместья, поэтому от грохота входной двери и шагов Кармен мужчина невольно вздрагивает, едва не скашивая рукой последнюю замыкающую дугу. Одного взгляда на сестру достаточно, чтобы обойтись без лишних вопросов, и Агуэро не за что её осуждать. Возможно, он не так сильно боялся этого дома, потому что это все еще его дом – и часть его собственной магии продолжает витать в этих стенах.
[indent] Возможно, это место настроено к Кармен куда враждебнее, чем к нему. Несколько секунд Вилескас смотрит в густую темноту в проеме, ведущем к комнатам прислуги, и это действительно напоминает присказку о том, что будет, если долго смотреть в бездну. Дурная мысль шагнуть сейчас в Тень и посмотреть на внутренности этого поместья с изнанки реальности навязчиво трепещет в голове, однако все возможные инстинкты самосохранения Агуэро препятствуют любой возможности привести эту мысль в действие.
[indent] Окончательно Вилескас начинает понимать происходящее, когда чувствует боль в ладони. Кровь затекает в вырезанные ямки от его ножа, в щели между досками, и трудно не думать, что дом словно пытается впитать его в себя. Тем неприятнее сейчас стоять спиной к проему, где продолжает густеть кромешная темнота.
[indent] Сердце колотится в груди так, что он едва слышит Кармен, но следует всем её указаниям, а именно повторяет в точности за ней. Огонь в свече гипнотизирует (на самом деле, позволяет игнорировать происходящее вокруг), и Агуэро, слыша звон стекла в окнах, увеличивает громкость своего голоса, словно без этого заклинание не достигнет самых отдаленных уголков дома. На пару секунд он вскидывает взгляд на сестру, после чего прикрывает глаза и продолжает читку, ощущая, как ритуальные круги начинают тянуть из него силы. По ощущениям даже хуже, чем когда он насылал проклятие, однако мужчина не смеет уже вздрогнуть и оторвать руки от пола.
[indent] Дом будто сходит с ума. Или же что-то еще?
[indent] Вилескас вдруг жалеет, что не углубился в историю поместья достаточно, чтобы избежать сейчас любых сюрпризов.
[indent] Сколько здесь было проведено жертвоприношений? Сколько тел обнаруживали в этих стенах? Сколько крови этот дом в себя впитал и сколько последних вздохов услышал?
[indent] Тьма вокруг сгущается так, будто хочет окружить его и утянуть в свои мягкие, навсегда усыпляющие объятия. Дом видит врага в Кармен, а в нем – свое дитя.
[indent] И Агуэро не знает, что хуже.
[indent] Его выгибает судорогой, но пальцы все еще крепко прижимаются к ритуальному кругу, позволяя последнему пожирать его силы – Вилескас готов начать молиться, чтобы сестре хватило магии, потому что никогда не пожелает ей пережить то же самое, что и он сам – а потом словно что-то мягкое все-таки обняло его, уберегая от летящих искр, но тут же отступило.
[indent] Слишком яркий свет заставляет Тьму отойти назад, и маг чувствует жжение по всему телу.
[indent] «Получилось?»
[indent] Он распахивает глаза, резко выдыхая, и видит падающую на бок сестру. Пламя разрастается, не собираясь ждать, когда вызвавшие его колдуны покинут дом, и Вилескас резко подрывается с места, чуть не теряя тут же равновесие – слишком ощутимая утрата сил даже для него. Оказавшись возле Кармен, мужчина слышит подозрительный треск с верху и едва успевает выставить руки, создавая вокруг них защитный купол, об который тут же со звоном рассыпается обрушившаяся сверху люстра.
Агуэро впервые так успешно справляется с невербальным заклинанием, однако радоваться нет времени: купол не будет удерживаться вечно. Он укрепляет его, после чего опускается на корточки к сестре.
[indent] – Держись за меня.
[indent] Пожалеть о том, что он впутал в это все Кармен, Вилескас еще обязательно успеет.
[indent] Взмахом руки распахнув входную дверь, мужчина подхватывает Риверо и выбегает из дома настолько быстро, насколько возможно. Языки пламени скользят за ними до самого порога, пытаясь ухватиться хотя бы за край одежды, но купол мешает.
[indent] Выйдя за предел сада, Вилескас, наконец, опускает сестру на землю, обхватывает её лицо руками и всматривается в глаза, больше всего боясь не почувствовать от неё магического фона, но обходится.
[indent] – Стоять можешь? Кармен, прости, что впутал в это, пьяный я дурак, – бормочет, обнимая Риверо и прижимая крепко к себе. Сложно отговорить себя от идеи поднять взгляд на полыхающее здание.
[indent] Стоило ли оно того? Агуэро не знает. Все, что ему сейчас ясно, это то, что магическое пламя уничтожает все, что когда-то сотворило его самого, чем он был и благодаря чему он стал тем, кем является сейчас. Ему кажется, он слышит все те крики, которые преследуют его с того дня, когда он обнаружил родителей мертвыми, болезненные стоны и чей-то плачь.
[indent] «Скорее всего, я просто все еще пьян. И обессилен».

+1

30

Огонь - самая могущественная стихия. Огонь - сила, которая покоряется магам далеко не сразу, сила, которая сначала будет пожирать тебя, будет наносить тебе вред, будет убивать и калечить, и только тогда, когда ты проявишь стойкость духа, силу характера, огонь преклонится перед тобой, опустит голову и скажет, что отныне он исполнит любую твою волю. Но даже тогда нельзя слишком долго зевать в разные стороны, потому что огонь не любит слабых, огонь снесет тебе голову, когда поймет, что ты больше не можешь иметь над ним власть.
Именно поэтому Кармен никогда не будет любить связываться с огнем, хотя часто будет это делать - палка о двух концах, удивительно полезное оружие и превосходный источник силы, который убьет тебя, если ты окунешься слишком глубоко. Как, например, прямо сейчас, когда Кармен чувствовала, как пламя обжигает спину, готовится набросится на волосы и одежду, сцапать то, что не сумела сцапать тьма, на которую огонь спустили. Пламя - очень дикая и голодная собака, которая сожрет и тебя, если отпустишь поводок. Где-то на грани сознания она видит тень и уже не присматривается: если дом подобрался к ней так близко, то уже ничего Кармен не спасет, ибо брат далеко, а сама она не в силах оказать сопротивление, а если это Вилескас, то она может быть уверена в том, что они благополучно выберутся наружу. Хотя, грохот прямо над головой заставляет сомневаться... Совсем чуть-чуть.
Кармен как-то отрешенно кивает и обхватывает руками шею Вилескаса, держась так крепко, как только хватает сил, даже не понимая, насколько стальная сейчас у нее хватка - Вилескас же сказал держаться, вот она и не отпускает, хотя сознание медленно ускользает, оставляя ее наедине с мыслями о том, что нужно поскорее убраться за ворота, иначе сил в ней вообще не останется, и о том, что то, через что они прошли за все эти четыре месяца, начиная ритуалом брата и заканчивая тем, что они сделали сейчас, определенно стоило тех усилий, нервов и страхов, какие они вложили в собственное самосовершнствование, в собственное очищение. Путь был тернист, но Кармен заточила хороший клинок и вручила его брату, чтобы он разрубил любую преграду на своем пути.
Оказавшись за воротами, Кармен делает глубокий вдох, открывает глаза, словно выныривает из мрачной пучины, словно днем брат ее все-таки не спас, что волны приняли худое женское тело в свои объятия, а ближе к следующему утру выплюнули где-то на соседнем побережье или в другой стране, в другом мире - в совершенно не враждебном, но без брата.
- Все хорошо, - немного сипло отзывается Кармен, поднимая глаза на Вилескаса и ловя его запястья пальцами настолько холодными, что могло показаться, словно все тепло из ее тело забрал себе чертов дом или же само пламя, что сейчас пожирало дерево и камень, стекло, хлопок, шелк и воск. Дом кричал, брату не казалось - дом и правда издавал свой последний предсмертный вопль, он словно прощался и пытался узнать у своего птенца, за что он так поступил с своим гнездом, за что превращает его в обломки на краю истории, на краю побережья.
Кармен прижимается щекой к груди брата, поворачивая голову и рассматривая пылающий сад, пылающие стены, она ловит руку брата и чувствует, как становится значительно легче - чем сильнее рушится дом, тем дальше оказываются все те проблемы, через которые они прошли. Она смотрит, как рушится крыша особняка, как ее придавливают повалившиеся деревья, и думает о том, что ждет там - там, куда они еще даже не думали соваться, там, где мир больше не будет огорожен забором, где за собственное выживание придется сражаться, где придется кем-то или чем-то жертвовать, чтобы просто иметь права сделать глоток воды и откусить кусок хлеба.
- Идем, - тихо говорит Кармен, когда ближе к утру от дома не остается только раскаленная докрасна земля, - Нам больше нечего здесь делать, - добавляет она, когда тянет брата к месту, где они оставили лошадей: те на удивление спокойны, мирно пощипывают траву вокруг себя, да отгоняют хвостами мошкару, слетевшуюся на тепло животного тела.
- Давай отойдем подальше, - Кармен не хочет много говорить, она устала, она вымотана, выпотрошена, но не ослабла, она это чувствует: магия все еще при ней, и она доказывает это, когда разводит небольшой костер, садясь около него максимально близко, потому что утром холоднее всего. Она хочет окунуть руки в костер, чтобы черпнуть силы, но не рискует, потому что огонь может почувствовать ее слабость, может сожрать.
Кармен слышит чириканье и поднимает взгляд, ища его источник, улыбается, когда находит старого пернатого приятеля, опустившегося на коня Вилескаса.
Хорошее утро. Тихое.

+1


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » игровой архив » самый важный рефлекс — защита


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC