PORTLAND, USA
гостевая х сюжет х faq х внешности х новости :3

ноябрь 2018 года
Что-то не так, верно? Осознание ускользает вместе с обрывками неприятного сна: колотящееся сердце приходит в норму, страх смывает прохладная вода — обычные кошмары, было бы на что обращать внимание. В следующий раз просто открой окно и не смотри на ночь фильмы с рейтингом R. И не слушай эти дурацкие истории о тех, кто не смог очнуться.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » лучше всего пахнут вражьи кости


лучше всего пахнут вражьи кости

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://s7.uploads.ru/t/jcwUL.png

Merid Orwell & Jordan Harvey;
11 октября 1917-го года, госпиталь близ деревни Пашендейль, Бельгия;
Знаешь — в нашей вечной круговерти —
Где, кого подстерегают черти?
И какой момент для них пригодней,
Чтоб тащить нас в бездну преисподней?

Отредактировано Jordan Harvey (2018-12-24 11:22:40)

+1

2

« Дорогая супруга, в это тяжелое для всех время только твой светлый образ помогает мне жить. Твои прекрасные волосы цвета сочного апельсина озаряют мой путь. А изумрудные глаза напоминают о чудных водах океана. Я знаю, ради чего я борюсь и ради кого. У меня немного времени, да и чернила скоро кончатся, поэтому я дождусь нашей встречи, чтобы рассказать тебе всё.
До сих пор не могу поверить, что такое несчастье окутало весь земной шар. Невероятное и ужасное. Но победа близка, верь мне.
С любовью.
Твой Ф.Б.»

Он никогда не называл меня в письмах по имени. Боялся чего-то, а может, волновался за меня. Все переживал, что письма могут перехватить, а это в свою очередь приведет к необратимым последствиям. Вот только что делать с этими исписанными высокопарными речами листами? Какую страшную тайну скрывает этот текст, выведенный с таким старанием? Уверена, он высовывал язык, вырисовывая свои фирменные вензеля. Мне нравится эта его черта. Многое что в нём меня привлекает, иначе я бы не позволила украсить свой палец ювелирным украшением в очередной раз.
Мне действительно нравятся люди. Конечно же, далеко не все. Большинство вызывают желания сомкнуть пальцы на шее, но иногда попадаются вот такие прекрасные экземпляры. Я будто коллекцию себе собираю. Многие позавидуют.
Но это увлекательно. Я словно таким образом пытаюсь ухватиться за то людское, что есть во мне, потому что испытываю к этому теплые и трепетные чувства. Что мешает завести семью с иным? О, сколько часов я потратила на эти философские мысли и терзания, подумывая бросить эту привычку выскакивать замуж за того, кто в возрасте восьмидесяти уже похож на сушеный изюм и готовится отдать душу богу. Но почему они в который раз преподносят кольцо, при этом улыбаясь так очаровательно, что в юном возрасте у меня подкосились бы коленки.  В общем, я не приходила к какой-то конечной мысли, оставляя всё как есть, а потом мучаясь. Женщина, что ж с меня взять.
А ещё он дикий сплетник. И в моем положении эта черта, что кажется не присущей мужчине, кажется забавной.
- Ты только послушай.
Говорил он мне, выкатив глаза. История обещала быть не особо интересной, но похабной. И я слушала, в полуха, правда. Я получала прощение за мою лучезарную улыбку.
- А он у нее и спрашивает: «Тебе обязательно причинять боль». И она ему: «Да». Ну и он и спрашивает: «Почему?» А жена ему начинает втирать что-то про взаимосвязь, а потом и вовсе решила это обсудить. Картинки показывать, в красках описывать. Он чуть под диваном не спрятался. До свадьбы такого с ней не случалось, да и не просила ни о какой боли. Вот что ему делать? Не разводиться же.
Ох, ведь интеллигентный человек, который сам в порыве желания далеко не безвольная лягушка. Только почему-то при свете дня любые проявления страсти должны караться чуть ли не плетью, особенно, от лица женщины.
А ещё он часами мог рассказывать сказки и легенды. От этого я была без ума. Слушать про трехглавых змеев, сладкоголосых русалках, могучих богах. Кажется, причина моего брака найдена.
Что ж, потом началась война. Точнее, шла уже три года, но понадобился мой благоверный именно в этот момент, а может, сам созрел. Речь-то совсем не об этом. Я двинулась за ним, как верная супруга, хотя он всячески уговаривал меня остаться. А мне это было ни к чему, тем более, что многочисленным знакомым вряд ли стало бы понятно моё хождение к другому мужчине. Или к другим, как карта ляжет.
Но у судьбы были свои планы на нас, в какой-то момент нам пришлось разъединиться, пообещав друг другу быть снова вместе. И вот в своей клятве я была не совсем уверена. Однако, исправно отвечала на письма, которые приходили непозволительно часто. Но вновь хитрый поворот, и я получаю весточку о не совсем благополучном состоянии своего мужа. Ранен. Ничего удивительного, война на дворе.

Она изо всех сил старается шагать меж тел бесшумно, аккуратно перешагивая стонущих от боли и агонии завернутых в простыни людей. Это массовое кровопролитие оставляет слишком большой след в истории. Жертв так много, что лучше и не начинать подсчет.
- Простите, я ищу мистера Брауна.
Медсестре некогда. Она машет куда-то в сторону, указывая путь. Мэрид здесь слишком сильно выделяется. Слишком свежая, не пахнет гнилью и смертью. Хотя сама только несколько дней назад омывала тема, выжимая насквозь кровавые тряпки в таз. Но она не может показаться в таком непозволительном виде перед мужем. Волна беспокойства пронеслась по телу. Почти незаметно, но всё же.
Никакой информации о том, какое же ранение получил её супруг. Она старается не останавливать взор не оторванных конечностях, вытекших глазах. Ничего не вижу, не слышу, не говорю. Ей больно видеть мир в таком состоянии.
Тело, полностью спрятанное под бинтами, кое-где кровавыми, лежало на одной из немногих кушеток, что были здесь. «Ф. Браун» гласила наспех приклеена бумажка. Грудь медленно вздымалась и так же неспешно опускалась.
«Живой».
Мэрид улыбается, делает шаг, дабы присесть на край, но останавливается, замирает, будто зверь, чувствующий опасность.

+1

3

Как говорят в дурацких штампованных песнях - "время утекает как вода".
О, как только время не утекает! Сестра Харви знала это, все, кто был когда-либо в военном госпитале, знают это.
Время может утекать как кровь сквозь пальцы, когда грязным бинтом затыкаешь дыру (течь?) в чьем-то животе. В животе без пяти минут трупа. Да где там пять минут!? Минута, если Всеотец дозволит. Сорок восемь ударов сердца - столько нужно человеку, чтобы потеря крови стала невосполнимой. Летальной.
Время может утекать как сыпучий сахар, когда ешь его ложками после очередной сдачи крови. Сахар закончится быстрее, чем раненные перестанут нуждаться в переливании.
Может утекать как тягучий и густой желтый гной в гангренозной ране.
Как... как угодно. Главное - его, времени, становится меньше. Его никогда не бывает достаточно.

Как и сахара.

Еще в августе их отделяло всего пять километров от линии фронта. Потом прошелся свинцовый дождь, унесший жизни нескольких медсестер. Тогда Джордан почувствовала дыхание смерти на своем затылке: оказывается, на войне умирают не только солдаты.
Кажется, это осознала не она одна, потому что госпиталь переместили подальше.
Упокой Господь душу тех, чья жизнь была разменной монетой.

Господь несправедлив ужасно, но Харви продолжает читать молитвы на ночь, как ребенок, оставляющий печенье для Санты. Вот только печенье надкусывают ночью родители, а у нее, у Джордан, за плечами никого нет: ни родителей, ни дома. Только Мортон, да и тот её сжег.

Иногда тошнит. Например, когда она впервые увидела скальпированную рану с висящими лохмотьями мяса, в которых угадывалось лицо. Пульсирующая, темная кровь. Как можно умудриться получить такую рану?.. Вот дурье.

От вида мяса тошнит...

Джордан - веселушка, Джордан травит байки и корчит рожи, строит клоунаду посреди ужаса зеленого от грязи госпиталя, потому что иначе она сойдет с ума. Призывает на помощь всю оставшуюся детскую непосредственность и эгоизм, делая вид, что смерти не существует, что чужая боль её не касается. Если закрыть глаза ладонями, то никого нет...

Иногда это работает.

Иногда приходится резко отрывать ладони от зареваного лица и говорить: "вот она я, вот она Джордан, подавитесь!"

Что-то неладное в нем она почувствовала сразу: будто не только кровь утекала из него, но что-то еще тянуло жизненные силы. Что-то странное, неприятное, липкое, как паутина. А он - муха в белом коконе бинтов, чуть шевелится и мычит, трясет лапками, блестит глазками, воняет кровушкой.
Муха дергается - ловчая сеть дрожит. Тонкие и ухоженные паучьи лапки торопятся, перебирают мелко-мелко, перешагивая через сирых и убогих с короткими "ой" и "ах".
Как дико и неуместно выглядят её, паучихи, уложенные в аккуратную прическу волосы!
А руки, руки - где на них корочка от антисептика, где порезы от ампул, где фиолетовые пятна на сгибе локтя, которыми проштамповали всех, кто мог ходить?
Чужая.
Не наша.
Джордан поднимает голову, оторвавшись от обработки ампутированной кисти, вынырнув из запаха йода и свежих швов. Из веселушки мгновенно превращается в настороженную колючую рыбу с водянистыми, злыми глазами.
Паучиха.
- Мадам? Вам нечего здесь делать, - клацает Джо зубами, поднимаясь и делая шаг в сторону кушетки. - Нечего.
Медленно в ведьме закипает негодование... ничего, ничего святого у этих тварей нет! В такой час прийти, чтобы поживиться человечиной? Безмозглые, противные, бесчестные.
- Мой простой говор непонятен для ваших аристократических ушек? Полевая кухня на первом этаже, мадам, если вы голодны.
Ведьма скрестила руки на груди.

+1

4

Порой ей кажется, что от нее пахнет похотью, соблазном, желанием. Аромат лёгкий, но уловимый для тех, кому она так пленительно строила глазки.
Сейчас ей явно чудилось, что от нее просто воняет. Запах этот распространяется по всему больничному крылу. Она надеется, что его никто не учует, как бы ей не хотелось. Война – её время. Звучит ужасно, отвратительно, мерзко. От подобного тошнит, но зато она сыта. Будто падальщик, питается человеческим горем, одиночеством, страхом. Впрочем, Мэрид старается выдать всё за лекарство. Оно спасает в последний момент. Даёт тепло, ощущение близости, спокойствия. Отправляет в последний бой, храня тонкое золотое колечко в кривой деревянной шкатулке. Там уже есть парочка подобных. Будут и новые, не так ли.
Вокруг стоны, боль, смерть и она, как насмешка. Всё же, не остается незамеченной, хотя совсем и не пыталась. Надеялась, что до нее не будет дела? Так и было, не будь здесь этой.
Её голос колкий, холодный, будто желает изрезать, прогнать. Да, наверное, права, делать здесь нечего. Мэрид какое-то время изучает мужчину, чья грудь так редко вздымалась, казалось, будто вскоре не будет и этого. Может и так. Но разве она просит так много?  Повидаться с дорогим супругом в это тяжкое время.
Мэрид наконец-то поворачивается к женщине, что учуяла ее мерзкий запах и понимает по взгляду – та будет беспощадна. Эти глаза не поверят в ее чистые намерения, они знают, кто стоит перед ними. Рыжая мерзкая тварь, что явилась полакомится на костях. Исчадие ада. Только не стоит святой воды, не поможет.
Ей бы не помешало сбросить эту личину светской дамы, от которой веет свежесрезанными розами даже в компостной яме. Карты-то раскрыты, чего скрывать? Но губы предательски растягиваются в настолько приторной улыбке, что никакого сиропа к блинчикам не нужно.

- Ох, дорогая мисс… - никаких опознавательных знаков, имен, ничего. – Не знаю, вашего имени, простите. Но я пришла сюда не для того, чтобы оценить прелесть полевой кухни.

В её словах сквозит желчь. Как выходит, что двое незнакомцев сразу проникаются такой антипатией, да что уж, ненавистью друг к другу. Дело ли в том, что они женщины? О нет-нет, Мэрид прекрасно знает, в чём тут дело. И ей будто не хочется разубеждать в этом никого.

- Я получила весточку от своего мужа, - от этой улыбки так болят щеки, - точнее, о своём муже.

Она кивает головой в сторону койки, с который слышится тихий стон, заставляя напрячься, но Мэрид не теряет лица. Сзади вновь становится тихо, едва слышно сопение. Можно выдохнуть.

- Я была неподалеку, примчалась, как только смогла, - какая омерзительная ложь, - вы же не откажете мне в нескольких минутах в это тяжелое для всех нас время?

Мэрид отворачивается, хоть и знает – диалог не окончен, но у нее нет на это времени. Ни у кого из них нет. Она касается плеча, обмотанного бинтами, слишком горячего, наклоняется вперед, дабы прошептать слова ободрения и успокоения. Ему этого так всегда не хватает. Но на последней секунде замирает. Моргает один раз, второй, в каком-то недоумении выпрямляясь. На лице гримаса полного недовольства. Маска треснула и рассыпалась.
Это не её муж.

- Кто это?

Платье жмет, руки под белоснежными перчатками зудят. Ловушка?  Да кому это нужно? Кто-то играет в охотника на нечисть? Мэрид с отвращением смотрит на лежащего перед собой, прекрасно понимая, что это совсем не его вина. Конечно же, ошибка. Кто-то отправил что-то не то. Неудивительно. Но она не может совладать с собой. Да и еще эта «ведьма» за её спиной. Мэрид уверена, та перережет глотку при любом удобном случае.

+1


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » лучше всего пахнут вражьи кости


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC