PORTLAND, USA
гостевая х сюжет х faq х внешности х новости :3

ноябрь 2018 года
Что-то не так, верно? Осознание ускользает вместе с обрывками неприятного сна: колотящееся сердце приходит в норму, страх смывает прохладная вода — обычные кошмары, было бы на что обращать внимание. В следующий раз просто открой окно и не смотри на ночь фильмы с рейтингом R. И не слушай эти дурацкие истории о тех, кто не смог очнуться.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » настоящее » не жри его


не жри его

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

https://i.imgur.com/NpBHVx2.gif https://i.imgur.com/u6bHlD9.gif
edgar & ian;
11.5.18;
зачем ты его жреш

+3

2

[icon]https://i.imgur.com/gDJIG02.gif[/icon]Чужие проблемы всегда кажутся мелочью при взгляде со стороны. «Да не нервничай ты так» выглядит вполне действенным методом успокоения, если сам словил дзен. Сюда же можно вспомнить и про тех, кому жемчуг мелкий, и про взаимопонимание сытого и голодного, и еще с несколько десятков аналогичных пословиц.

(«драйден, нормальные люди едят за столом, а не в койке, чуешь разницу?»)

Иэн бы даже извинился за слова, произнесенные когда-то очень давно, но думать о подобных реверансах несколько затруднительно. Иэн умеет закрываться от чужой магии, не терять контроль над собственной. Называть своим стягивающий внутренности Голод и включающуюся из-за него пленительность Иэн категорически отказывается.

В тот момент, когда пара низкоуровневых магов с недвусмысленным интересом поглядывают на него – нее – желание отгородиться от них Эдгаром и бежать до ближайшего бомбоубежища достигает двенадцати баллов из десяти возможных. Он ускоряет шаг. И какого дьявола Эдгар так быстро ходит? Ах да, действительно, а кого пропустили через магическое прокрустово ложе и укоротили на десяток дюймов одним махом?

Еще одна встречная ведьма из аналитики высокомерно фыркает. Иэн чувствует небрежно поднятый магический щит и пытается воспроизвести то же самое, хотя бы ограничить радиус спорадически срабатывающей пленительности. Выходит примерно никак.

— И на меня все постоянно будут пялиться? — Иэн скатывается в почти капризные интонации, что в комплекте с новым голосом и телом наводит на мысли об общении с привередливой ученицей младших классов. — Нет, пялиться будут и так, но это... - он разводит руками, как бы обрисовывая «это» вокруг себя. — Ходить с маячком «привет, не хотите ли потрахаться» я как-то не нанимался.

Он почти ожесточенно перерывает содержимое ящиков собственного стола, то и дело убирая за уши и пытаясь заправить за воротник кофты непривычно длинные волосы. Не найдя искомого, с не меньшим энтузиазмом влезает в сейф. От артефактов идет едва ощутимый фон, Иэн тяжело вздыхает: определить на расстоянии предназначение и заряд каждой из игрушек не получается ни с первой, ни со второй попытки.

Теоретически ему в кабинете ничего не надо. Практически, чтобы не съехать с катушек, хочется иметь при себе хоть что-нибудь свое. Присутствие Карины наверняка бы добавило очков спокойствия, но раз есть риск сожрать собственную благоверную...

Иэн тупо пялится в сейф. Пистолет можно убрать разве что в сумочку — наплечная кобура безобразно велика. Меч не факт, что среагирует на новое тело, да и его тоже особо деть некуда. Артефакты кажутся в высшей степени бесполезными, даже кольца - и те тупо соскальзывают с пальцев. Иэн недовольно и чересчур резко захлопывает металлическую дверцу, готовый раздражаться, кажется, по любому поводу.

На деле – по одному единственному, из-за которого смотрит куда угодно, но не на Эдгара, и концентрируется на чем угодно, кроме почти болезненной потребности...
В чужой энергии. Он предпочитает думать так.

— Окей, давай экспресс-курс, — старательно глядит куда-то в угол и мысленно радуется, что Эдгар невосприимчив к магии соплеменников. — Я не могу это погасить, оно... оно как-то само. Ты-то как ходишь, что тебя не насилуют на каждом углу?

И это выглядит значительным прогрессом по сравнению с отповедью получасовой давности, в которой он предельно ясно высказался и по поводу пленительности, и по поводу «необходимой кормежки», и по поводу рекомендаций по обращению с собственной женой. То, что Иэн готов идти на переговоры, пусть даже только по первому пункту, можно считать неплохим результатом в постижении проблем других разумных рас.

+4

3

Наверное, именно так должен выглядеть кармический бумеранг: Иэн, известный за исключительную нетерпимость ко всем лишенным магии расам, надежно запечатан в теле суккуба, которое, к тому же, и контролировать как следует не может. Эдгар, хоть и не реагирует на чужую пленительность, чувствует ее спонтанные всплески и с большим трудом сдерживает ухмылку — спасает только осознание всей серьезности ситуации.
(что, скажите на милость, они будут делать, если положение дел не удастся исправить?)

Крохотная девица еле дотягивает ему до плеча; чтобы поспевать следом, Иэну приходится семенить, местами рискуя перейти на бег. Заметив это, он — само внимание и тактичность! — чуть сбавляет шаг. До кабинета, по счастью, идти не так уж далеко. Главное, не задумываться об обратном пути. И вообще о том, как пережить следующие несколько суток — Эдгар, по крайней мере, надеется, что ребята из Схрона как-нибудь справятся за пару дней, а не затянут на полгода.

Наблюдая за тем, как очаровательное создание обшаривает сейф, он присаживается на край стола. С деланным вниманием рассматривает свои руки, когда Иэн, наконец, оборачивается.
У Эдгара есть несколько новостей, и все паршивые.

— Тебе нужен источник энергии, — чуть было не произносит «пищи», но в последний момент поправляется. В третий раз за последние пару часов повторяет очевидное, старательно отгоняя раздражение: нежные чувства Иэна, конечно, задеты и все такое, но факт остается фактом, а с действительностью ему стоило бы примириться как можно скорее.

— Стоп, стоп, — вскидывает руку, заметив, что тот собирается ляпнуть что-то в ответ. Как легко можно догадаться, что-то не слишком любезное. — Давай уже ради разнообразия я буду говорить, а ты — возмущаться про себя. То, что ты называешь «маячком на потрахаться», не просто «возьмите меня на месте», окей?
Эдгар показывает кавычки в воздухе и смотрит на Иэна почти сочувственно.

— Голод — это... субстанция. Она дает нам силу и регенерацию, но ее нужно кормить взамен. Чем больше ты отдаешь, тем больше получаешь взамен. Все справедливо: растешь ты — растет твой Голод, без исключений. Попытаешься это игнорировать и скатишься в безумие за считанные дни. Хочешь нормально соображать, и чтобы на тебя перестали пялиться, как африканские дети на кусок мяса? Значит, тебе нужен. Источник. Энергии, — говорит он, в такт словам ударяя о столешницу костяшками пальцев.

— И не равняйся на меня. У меня триста лет в запасе было, — заканчивает Эдгар, из жалости умолчав о том, что Голод при любом раскладе никуда не денется с концами.
Как максимум, станет чуточку более терпимым.

+3

4

[icon]https://i.imgur.com/gDJIG02.gif[/icon]Нормально соображать, говорит Эдгар. Иэну хочется рассмеяться, но он удерживается; рассмеется – и неминуемо скатится в истерику, прекратить которую получится в лучшем случае ледяным душем. Про худший случай он думать даже не хочет.

Чужое тело вообще подкидывает много сюрпризов. Иэн не знает, как вся эта херня работает, но чужие моторные навыки явно дают о себе знать. Эдгару хочется влепить пощечину. Притопнуть ногой, влепить пощечину и на высоких частотах выдать все свое негодование. По ситуации – наорать прямо в лицо. И неважно, что для этого Эдгара придется попросить присесть на корточки.

Иэн цепляется за любые эмоции, которые отвлекали бы от нарастающего голода. Могут ли инкубы жрать друг друга? Этого он тоже не знает, не было оказии спросить. Голодная часть сознания предлагает узнать это на практике. Тем более, что Эдгар со своим первым уровнем вполне подходит под определение источника энергии.

— А вампирам нужно пить кровь, — фыркает Иэн, нервно расхаживая от стены к стене.  — А перевертышам – жрать мясо. Новости-то будут?

Вообще ему начинает казаться, что над ним издеваются. Он испытующе смотрит на Эдгара, но тот сидит все с тем же невозмутимым видом. Иэн с минуту ждет, что тот ухмыльнется, отмахнется от тезиса про триста лет и на-гора предложит десять, а лучше двадцать методов исправления ситуации. Он же инкуб, ему же триста лет; где бесценные знания и инкубьи лайфхаки?

— Можешь называть все своими именами, я в курсе, как вы едите, — Иэн может собой гордиться, Иэн почти не кривится при этих словах. — Более чем в курсе, —  криво улыбается и обеими руками зачесывает волосы назад. На некоторое время застывает в этой позе, вспоминая события более чем десятилетней давности.

— Предлагаешь сходить в бар и снять на ужин мужика посимпатичнее? — на всякий случай сразу качает головой. Если именно это Эдгар ему и присоветует в качестве единственно возможного варианта, то Иэн со всей искренностью проголосует за безумие.

Иэн заглядывает в узкий шкаф, где на всякий случай хранится сменная одежда. Спиной чувствует — или придумывает сам, что чувствует — как Эдгар закатывает глаза, но не ведет и бровью. Ему необходимо что-то, что не принадлежит недавно издохшему безымянному суккубу. Почти жизненно необходимо. Легкий бежевый джемпер он меняет на собственную белую рубашку. Возится минуты две: то так, то эдак заправляет подол за край джинсов; то застегивает все пуговицы под самое горло, то расстегивает обратно. Неестественно ржет: спасибо, что дамочка в день своей смерти выбрала светлый, почти не просвечивающий из-под рубашки лифчик.

Результатом Иэн очень доволен, но на Эдгара бросает очень красноречивый — никаких, блядь, комментариев — взгляд. И очень старается этот взгляд не задерживать; чувствует очередной всплеск чужеродной магии и морщится, словно от зубной боли.
Совсем не от боли, разумеется.

Столько лет считать, что все инкубы просто зациклены на половом терроризме исключительно в силу отсутствия каких бы то ни было представлений о морали. И с размаху получить по морде таким роскошным опровержением.

— Ладно. Энергия. Окей, — перекидывает через руку собственное пальто; мода — модой, но разгуливать в такую погоду в одной рубашке он морально не готов. — Как ты там это делаешь, погулять часик на улице и все? Вроде ничего страшного, — натянуто улыбается во все тридцать два, по полной программе симулируя бесконечный оптимизм.
И очень надеется, что не последует никаких «но», «триста лет» и всей вот этой чуши.

+3

5

Ему приходилось сообщать плохие новости и прежде. При должном умении абстрагироваться в этом нет ничего сложного: привыкаешь ближе к десятому разу, перестаешь пропускать через себя и можешь сколько угодно твердить одно и то же на автомате. Есть протокол, есть годы практики. Немного нужных слов, формальные сожаления, и можно оставлять семьи пострадавших наедине с их горем.
Жаль, что схема начинает давать сбои, если речь идет об эмоциональной вовлеченности. Лучшему — поправка: единственному — другу не скажешь «мне очень жаль, живи теперь с этим как-нибудь сам», дверью не хлопнешь, от ответственности не избавишься.
И уж тем более не скажешь этого Великому Инквизитору, который должен как можно раньше включиться в работу.

— Нет. Конечно, нет, — он вздыхает, покачав головой, и трет переносицу.
Просто на всякий случай решает не уточнять, что в его планах фигурировало ровно то же самое, только с поправкой на какую-нибудь девицу посимпатичнее.
У Эдгара нет ни идеального запасного плана, ни спонтанных идей, способных разом разрешить проблему. Голод уравнивает всех. И тех, кому за триста, и тех, кто обрел новое тело несколько часов назад.

Он разглядывает чужую узкую спину с торчащими лопатками и чуть выпирающими позвонками. Задумывается о том, что Брекенриджа, в принципе, можно попробовать утешить хоть чем-то. Ну или повеселить. Ну или не его, а себя.

Симпатичного вида олд фэшн удобно ложится в ладонь. Эдгар улыбается одними уголками губ.
— Иэн, — тот уже подходит к двери и оборачивается с самым недовольным видом, а мгновение спустя рефлекторно подается в сторону. Стакан разлетается в мелкую крошку точно в том месте, где долю секунды назад была его голова.

— Согласись, везде есть свои плюсы. Пару дней назад ты бы его носом встретил, — невозмутимо комментирует Эдгар и тянется за вторым.

+2

6

Громкой череды возражений и увещеваний, что ему-де срочно требуется затащить кого-то в койку, он вроде не слышит. Оно и к лучшему: знай они точно, через сколько Иэн сможет вернуться, ни на какие компромиссы относительно кормежки он бы не согласился. Инквизиция не рухнет, если начальство на денек-другой возьмет выходные и отсидится где-нибудь в отдалении от податливых к пленительности людей и не только.

Но едва ли можно требовать точный прогноз от местных умельцев, если сам проебался как новичок.

Иэн собирается на выход. Идеальнее всего, представляется ему, миновать коридор шустрой рысцой. И надеяться, что информация о его новой тушке еще не успела расползтись по всему Двору. Перед самой дверью он задумывается о том, насколько вообще хороша идея идти на улицу. Если у иных есть все шансы проигнорировать пленительность, то у простых людей вариантов особо не будет.

Он оборачивается на оклик. И сам не успевает понять, что происходит. Улавливает движение и еле слышный свист в воздухе, инстинктивно пригибается и стоит уже чуть левее. Ошарашенно смотрит то на щербину на двери, то на Эдгара, то на выпавшее из рук пальто. То себе на грудь и несколько мелких царапин чуть пониже ключиц. Медленно моргает. От царапин остается только пара-другая капель крови на коже. Иэн стирает их большим пальцем. 

— Ты не охренел? — очень тихо спрашивает, подбираясь ближе. Рефлекторно напрягается, готовый то ли снова уворачиваться, то ли еще что. — Это даже не смешно, — хотя Эдгар не то, чтобы смеется. Иэн перехватывает его запястье — длины пальцев не хватает, чтобы обхватить целиком, но он не обращает на это внимания. Недобро щурится, глядя на стакан; секундой позже — расплывается в улыбке; спустя еще одну — звучно смеется, запрокидывая голову.

— Надо будет извиниться перед одной дамочкой, — говорит, отсмеявшись вдоволь. — При случае. Оказывается, это неприятно. Не помню, рассказывал или нет, но было очень похоже — вынимает из пальцев Эдгара стакан и возвращает его на место. Покупать новый комплект все равно придется, но это все еще не повод колошматить оставшуюся посуду.

К плюсам ситуации можно смело отнести тот факт, что неожиданный всплеск адреналина и забавных воспоминаний начисто выметает мысли о Голоде. К минусам — то, что он все еще пережимает чужое запястье. Быть может, мысли о Голоде и проходят, но сам он никуда, к сожалению, не исчезает.  [icon]https://i.imgur.com/gDJIG02.gif[/icon]

+2

7

Чужие пальцы — короткие и совсем тонкие, девичьи, — сжимаются на запястье с силой, которой позавидовал бы любой портовый грузчик. Иэн вряд ли замечает, что перестарался: к новым возможностям, в одночасье свалившимся на голову, еще нужно привыкнуть. Известный ему мир для таких, как Эдгар (для таких, как он сам теперь), то и дело оказывается слишком хрупким; когда можешь без усилия завязывать узлом металлические прутья, стоит быть осторожнее с ложками.

— Еще чуть-чуть, и ты мне руку сломаешь, — вежливо информирует Эдгар, хотя не особо надеется на то, что замечание будет сразу же принято к сведению. Кое-какие вещи невозможно держать в голове двадцать четыре на семь, пока не отточишь до автоматизма. Чужое тело, даже сохранившее моторные рефлексы, на привычные команды реагирует совершенно по-другому: Иэну, вполне возможно, предстоит по случайности испортить еще целую кучу вещей, и лучше бы в списке не было ни Эдгара в целом, ни каких-то его составных частей.

Он ждет, пока Иэн отсмеется, и пропускает мимо ушей комментарии о событиях десятилетней давности — уж что-что, а игнорировать объективную реальность он умеет как никто. Предсказуемо не дожидается реакции на недвусмысленный намек убрать клешни подальше, хотя особо не удивляется: в какой-то момент взгляд Брекенриджа становится растерянным и не очень осмысленным.
Значит, почувствовал наконец. Чужую энергию, запас жизненной силы, называть можно как угодно — Эдгару для этого требуется лишь прикосновение, у Иэна уходит почти минута, но, в целом, тоже неплохо. Первая хорошая новость за несколько часов: не такой уж он и увечный, некоторые расовые способности работают как полагаются. С конской задержкой, конечно, но кто тут идеален.

— Лучше попробуй на людях, со мной все равно не получится, — Эдгар кивает на стиснутые мертвой хваткой пальцы, подразумевая, что до кормежки на нем, любимом, Брекенридж уровнем не вышел (и, если летающий макаронный монстр будет к ним сколько-нибудь милостив, не выйдет никогда). Когда тот все же отходит на шаг, он разминает онемевшую кисть и смотрит, как свежие синяки стремительно меняют цвет с темно-фиолетового до грязно-желтого, прежде чем пропадают вовсе.

Им нужно уходить. Решать проблемы по мере поступления: сперва Голод, потом новости о Клэр.
Не наоборот.

+1

8

Слова-то он слышит, но с понимаем явно случаются некоторые проблемы. Иэн не совсем осознанно стискивает запястье так, что отчетливо чувствует и кости, и сухожилия, и что там еще входит в комплект. Пытается понять, что не так: запястье как запястье, кости как кости, ничего особенного.

Когда осознает, то чувствует себя не лучше какого-нибудь юного героя из диккенсовских рассказов. Герой всенепременно наблюдает за жрущими в три горла богатыми господами через окно какого-нибудь заведения, где и молочные поросята, и какой-нибудь огромный торт, но приобщиться к пиршеству может только глазами.

Иэн, конечно, и раньше мог чувствовать энергию других иных. Иэну даже не впервой тянуть чужую энергию, если на то пошло. И из артефактов, и от себе подобных, и от одного отдельно взятого инкуба.

Иэну в каком-то смысле хуже, чем условному диккенсовскому герою. У Иэна обед не то, что не за окном — ближе, чем на расстоянии вытянутой руки.

Отгадайте, дети: висит груша, нельзя скушать.
(эдгар драйден снова косплеит летучую мышь)

Досаду новое тело выражает очень нехарактерным для Иэна звуком, более всего напоминающим то ли писк, то ли скулеж. Иэн удивленно смотрит на собственную руку, разжимает пальцы и не менее удивленно — я не при делах, честно — глядит на Эдгара. Несколько раз моргает; с трудом фокусирует взгляд с первой попытки. Любые оправдания удерживает при себе. Характеристики касательно пищевой ценности Эдгара — тоже.
(не английский завтрак в одном из болтонских кафе, но очень, очень неподалеку)

— Я и не планировал, — старательно принимает максимально равнодушный вид, пытаясь справиться с мешаниной чувств и решить одновременно несколько задач. Не видеть в друге жратву. Не видеть жратву вообще ни в ком. Не обращать внимание на растущую внутреннюю неудовлетворенность — Иэн неплохо умеет подбирать слова — ситуацией.

— А почему нет? — можно отдать Иэну должное, интонации звучат практически ровно. Иэн собой гордится. Иэн почти готов принять, что ему и в самом деле нужна… энергия. — Ты это делал не раз, и не два. И не обязательно же… Ну, ты понял, — Иэн старается выглядеть максимально незаинтересованным, хотя ему кажется, что он придумал офигенный вариант.

Эдгар делился с ним энергией несчетное количество раз. И ничего страшного ни с кем не случилось. Иэн надеется, что сейчас это дойдет и до Эдгара, а потом у него проснется совесть, и проблема решится очень простым образом.

— Нет, ну если тебе кажется очень смешным прогуляться до какого-нибудь Кримзона… — Иэн всем видом изображает оскорбленную невинность, хотя рядом нет зеркала, чтобы оценить степень правдоподобности. Иэн демонстративно отворачивается к двери и подбирает пальто. Накидывает на плечи и осознает, что, в принципе, отныне может в нем не без комфорта жить.

— Поведешь выбирать еду? — яда в голосе выходить чуть больше необходимого, Иэн не оборачивается и думает, что от Эдгара же убудет. Зря он, что ли, себе аж первый уровень наел.
[icon]https://i.imgur.com/gDJIG02.gif[/icon]

+1

9

Примерно так, должно быть, чувствуют себя ответственные родители ребенка, который перерос сказки про аиста, капусту и «мама с папой очень друг друга любят, поэтому появился ты». Дальнейший секспросвет, как водится, вариативен: кто-то малодушно отмалчивается — в эпоху интернета даже девятилетка с легкостью узнает все, что его интересует, — кто-то подсовывает тематические книжки, кто-то, краснея и запинаясь, пытается объяснить вслух. Эдгар вздыхает, жалея, что никто прежде не додумался выпустить полноценный справочник для потомков сидхе. Вряд ли, конечно, Иэна удалось бы засадить за внеклассное чтение, но...
За двести лет, вообще-то, мог и озадачиться физиологией процесса. Очевидно, не захотел.

Сперва он отмалчивается, собирая мысли и слова во что-то удобоваримое: сказывается привычка сглаживать острые углы и вообще, по возможности, помалкивать, когда поднимаются неудобные темы. На правах единственного исключения Эдгар совсем не рвется защищать права инкубов и пытаться реабилитировать в глазах Иэна статус собственной расы. Воспитывать чужую атрофированную толерантность — тем более: на примере Карины успел понять, что активизм подобного рода требует уйму ресурсов, несколько десятилетий, и даже тогда не слишком окупается. Именно поэтому ему хотелось бы избежать и этого разговора, и ситуации в целом, но когда это мироздание реагировало на желания Эдгара.
То-то же.

— В девяносто шестом это было, да? «Обертка из-под сникерса». — по одному лишь взгляду понимает, что заткнуться стоит немедленно, но лишь пожимает плечами. Объяснять долго, а лектор из него никудышный. Почему бы не освежить Иэну память.
— Не хотел тратиться на... ай, ладно, зачем я объясняюсь, это ты уже слышал. Ощущения помнишь? — смотрит мрачно и явно готовится к матерной отповеди. Говорят, такое случается, если вместо аккуратной подводки долбануть сразу по больному, так что Эдгар заранее не в обиде. — Сейчас ты не маг, так что будет еще хуже.

У него есть еще один пример, относительно свежий и не в пример поучительнее.
Всем будет лучше, если Брекенридж дойдет до него сам.

— И... мы не можем сейчас заявиться в Кримзон. Клэр изрешетили как кофейное ситечко, а новую управляющую пока не назначили, не до того было, — говорит чуть быстрее, чем нужно; явно хочет разделаться со всем дерьмом сразу, пока со дна не постучали вновь.

+1

10

[icon]https://i.imgur.com/gDJIG02.gif[/icon]Возможно, этим в числе прочего действительно старые иные отличаются от простых смертных. Ну кто, скажите на милость, будет гиенить с одной и той же шутки на протяжении двух с хвостом десятилетий. Эдгар, конечно, открыто не ржет, но когда это Иэну требовались действительно весомые поводы, чтобы придраться к каким угодно словам. А последствия временного переселения в новое тело очков общей стабильности не добавляют.

Эдгару можно дать большую медаль за правильный подбор слов. «Хуже», конечно, в этой ситуации почти что синонимично «лучше», но все же Эдгар — молодец. Иэн это ценит. Исключительно в той степени, в которой сейчас вообще способен что-то ценить, но все же.

— Кто вас только придумал с такими... — цедит недовольно, морщится и отводит взгляд куда-то в сторону окна. Это как надо было эволюционировать после ухода ушастых недоэльфов в Тень, чтобы в конечном итоге прийти вот к этому «извините, у вас потрахаться не будет?».
К «ним» Иэн себя до сих пор не относит, несмотря на только что продемонстрированную силу, несмотря на мешающий трезво соображать Голод, несмотря на новую тушку. После двух сотен лет жизни с магией не то чтобы очень просто в одночасье принять новую бесполезную ипостась.

— А без управляющей все шлюхи разбежались или что? — яд из голоса можно собирать в колбочку и травить им целые районы Портленда, если не весь город. Девичья мордашка становится не то, что ехидной — довольно неприятной. И только спустя несколько секунд до Иэна доходит смысл всей фразы.

— В смысле — «Клэр изрешетили»? В смысле — все тот же... — он глубоко и медленно вздыхает. То, что здесь злиться не на кого, ситуацию отнюдь не упрощает. Иэну проебался сам, но ему очень хочется что-нибудь сломать, разбить или на крайний случай сжечь. Благо, под рукой нет не то, что магии — даже банальной зажигалки. Очень, очень большое благо. Для верности Иэн прячет руки в карманы — те оказываются гораздо ниже ожидаемого — и громко чертыхается. Из шаткого равновесия выбивает вовсе не грустная мысль об уходе хозяйки борделя, и не перспектива скорбеть о ней неопределенное количество времени.

— Вот чем ты думал? — можно делать ставки, сколько раз за день он об этом спросит. Больше ста или меньше, например. — Обертка из-под сникерса, как же, оборжаться можно. А теперь еще бесполезнее, да? — способность уворачиваться от стаканов, ну охуеть какая ценная замена магии и возможности найти того придурка с игрушками явно не по расе.

— Разве что сожрать того идиота досуха. Вы же это умеете, — вопреки ожиданиям и тому, что Иэн себя старательно накручивает, злость не помогает, даже напротив: тянущий все естество Голод остается, что только злит еще сильнее. И еще сильнее мешает думать.
Внешне кажется, что Иэн берет паузу перевести дыхание. На деле — прислушивается к ощущениям внутри и вне себя; тянется — не физически, разумеется — к Эдгару и думает о том, что просто хочет жрать. Или как оно там должно работать.

+1

11

Эдгар скептически смотрит на Иэна и медленно считает до трех.

Один.
(окей, это просто стресс, со всеми бывает)
Два.
(кто угодно в его ситуации будет вести себя не совсем адекватно)
Три.
(смотрите, дошло до деточки)

На всякий случай Эдгар считает обратно. И еще раз, пока Иэн растерянным взглядом изучает кабинет, словно раньше никогда его не видел.
Ему три сотни лет, и он умеет держать себя в руках. Вспышки ярости ему несвойственны, как и нерациональное поведение в принципе. По крайней мере, об этом он себе напоминает, пока с преувеличенным вниманием смотрит на свои руки.
Помогает плохо.
С тем же успехом можно было бы твердить про себя «с каждым днем я становлюсь все светлее и светлее...»

— Чем я думал?
Первое правило ведения диалога гласит: если собеседник возвращает ваш вопрос, выделяя интонацией какое-то слово — бегите.

Чем я думал?
Второе правило ведения диалога гласит: нет, до вас что, реально не дошло первое?

Эдгар вспоминает все-все-все разы, когда ему хотелось влепить Иэну по морде, да так, чтобы зубы зазвенели. И все разы, когда он этого не делал, потому что поднять руку на мага — все равно что избить собаку или отнять конфету у ребенка.
(а потом избить)
На самом деле он не совсем уверен, что вспомнил прямо-таки все — в их с Брекенриджем совместном бэкграунде хватало непростых моментов, — но и этого вполне достаточно.

Несмотря на моторные реакции нового тела, Иэн все-таки значительно уступает ему, в первую очередь, по части опыта, поэтому что-либо сделать попросту не успевает. Чужая шея кажется очень, очень хрупкой, если с силой сомкнуть на ней пальцы. Эдгар очень отстраненно думает о том, что вполне может ее сломать — медблок неподалеку, минут за двадцать сделают как было. Вместо этого только пинает по ногам, лишая равновесия, и впечатывает в пол.
Очень странное ощущение — позволить себе разозлиться.

Дивный новый мир, где периодически делают больно, Иэну, судя по звукам, не нравится. Несмотря на то, что теперь он весит от силы сотню фунтов, паркет трещит так, словно Эдгар уронил сейф.

— Где была твоя небесполезная магия, когда ты в отключке там валялся? Ты хоть понимаешь, что не получил пулю в башку просто по случайности?! — он невольно повышает голос. Совсем чуть-чуть.
На первом этаже Эдгара не слышно совершенно точно. Насчет второго полной уверенности нет.

0

12

[icon]https://i.imgur.com/gDJIG02.gif[/icon]На самом деле он не ждет от ничего эдакого, считает себя в полном праве и язвить, и хамить, и капризничать, и орать благим матом при желании. Не то чтобы в любое другое время Иэну для этого нужно особое разрешение или приглашение. Но теперь у него есть для этого просто изумительная индульгенция, с сиськами почти отрицательного размера и суккубьей начинкой.

Поэтому только поджимает губы в ответ на вопросы: да, солнышко, именно ты, когда придумал переселить главу собственной инквизиции в бесполезного суккуба. Не говоря уже о том, что сделать то же самое с другом.

Из плюсов нового тела: резкое движение в свою сторону он заметить успевает. Успевает даже рефлекторно поднять руки, встряхнув кистями — к кончикам пальцев обычно «подвешены» не очень сложные, но эффективные заклинания. Может быть, даже найдется какой-нибудь щит.

(увы, вбитые в подкорку рефлексы работают быстрее, чем включается здравый смысл: не найдется)
(ни щит, ни атакующие, ни вообще хоть что-нибудь)

Паркет, кажется, придется перестилать заново; под лопатками у Иэна по ощущениям не дерево, а цементная стяжка. Он хватает ртом воздух. Может, кто-то, получая отпор, и успокаивается, чтобы не усугублять. Было бы интересно взглянуть, могло бы выйти поучительно. Иэну успокоиться сложнее, особенно в условиях, когда боль от встречи с полом проходит гораздо быстрее, чем того можно было бы ожидать.

Он перехватывает запястье Эдгара сперва одной рукой, затем второй. Нарочито медленно, один за одним смыкает пальцы. Крепко смыкает, не думая приноравливаться к силе нового тела.

«Валялся в отключке»? Это был человек, ау! Прикажешь людям шеи сворачивать просто на всякий случай? — возвращает Эдгару его же интонации, пусть в женской вариации они и звучат истеричнее задуманного.

Должно быть, это тоже больно, хотя Эдгар не особо меняется в лице, когда Иэн крепче сжимает пальцы и тянет его руку от себя. Гонит мысль о том, что может ее сломать, не особо напрягаясь. При желании — так, чтобы посмотреть на порвавшие кожу кости. Идея кажется почти соблазнительной. И уж точно лучше той, что крутится где-то фоном.
Вот она — энергия, прямо под чужой кожей, почти физически ощутимо колет ладони и пальцы. Иэн прерывисто втягивает воздух сквозь зубы, надеясь замаскировать это под еще не вполне восстановившееся дыхание.

— Давно Ваше Высочество бьет женщин? — в голосе — откровенная, нарочитая издевка; Иэну срочно, очень срочно нужно отвлечься на что угодно, что он и пытается сделать. — Или просто соскучился по прошлому?

+1

13

Уму непостижимо, на самом деле: чудом избежал смерти, а ведет себя так, словно от и до контролировал ситуацию. Эдгар шумно вдыхает, не обращая внимания на чужую хватку — пока Иэн не пытается оторвать ему руку, пусть развлекается в попытках вернуть какой-никакой контроль над ситуацией.
(ситуацию вообще хоть кто-нибудь из них контролирует? стоило бы начать с этого)

— Вот именно, это был человек, — шипит, как недовольная кошка, которую перепутали с подушкой для стула.
— С мощным артефактом, который ты обязан был учуять за милю. В Задверье. Тебя что, дочь покусала? — пожалуй, максимально странный и при этом ультимативный способ выразить свое недовольство: сейчас Иэн и правда больше похож на Дину по всем параметрам, от умения попадать в переделки до чисто физических габаритов.
Но если от Дины, в ее неполные тридцать, Эдгар чего-то подобного и ждет, то Брекенриджа прежде в такой халатности уличать не приходилось. И это настораживает.

(перетрудился? проблемы с кариной? кризис второй сотни лет подъехал?)

Закончить мысль он не успевает.
Краска от лица отливает так стремительно, словно из Эдгара выкачивают кровь. Он на секунду замирает — даже, кажется, не дышит, — а потом наклоняется ниже. Начисто забывает о том, что обычно не смотрит в глаза; сейчас в предосторожностях нет никакой нужды: чтобы применить Взор, нужно быть полноценным магом. Вряд ли Иэн в нынешнем состоянии считает хоть что-то сквозь расширенные почти во всю радужку зрачки.

Если прежде Эдгар злился в первую очередь из-за беспокойства, то теперь ему просто хочется проверить, правда ли в человеческом теле двести с небольшим костей, и успеет ли он переломать хотя бы половину, прежде чем они успеют срастись.
(процесс с некоторыми поправками рискует стать бесконечным или хотя бы достойно скрасить выходные)

— О прошлом поболтать решил, значит? — голос подрагивает; правое предплечье под чужими пальцами успевает полностью онеметь.
— О женщинах? — у Эдгара очень, очень хорошая память.
Кто бы там ни надеялся на обратное.

+1

14

Все свои ошибки Иэн вполне способен рассказать и без посторонней помощи. Совсем другое дело, что делать это он не очень хочет. В его планы не входит слушать от кого бы то ни было, что именно он сделал не так. И уж тем более Иэн не горит желанием оправдываться за каждый сделанный шаг; с его самооценкой гораздо проще придерживаться позиции «говно случилось просто потому, что случилось, давайте лучше подумаем, как его разгрести».

На жизнь Эдгара вон вполне успешно секретарша покусилась. Он же ему не делает мозги на предмет, как он с его уровнем и подготовкой подпустил к себе хрупкую девчонку на расстояние прямого удара. Ведь не делает?

Иэн щурится и тяжело дышит: по морде видно, что уязвлен, по ней же — что комментировать никак не собирается. Разбор полётов напоминает о первых годах работы в лондонской инквизиции, а Иэн очень давно отвык ощущать себя новичком. Свести все в плоскость плохо контролируемого гнева куда проще. В какой-то момент ему даже кажется, что палку он безбожно перегибает: эмоции Эдгара можно при желании потрогать кончиками пальцев, и дело даже не в фишках восприятия у инкубов, до которых Иэн еще не дорос.

— Если хочешь, — Иэн делает над собой нешуточное усилие, чтобы не напомнить о некоторых фрагментах их совместной биографии в деталях; чует — тот предел, за которым простых извинений будет явно недостаточно, совсем не за горами. — Разве не ты у нас джентльмен, а? — отчасти ему даже хочется драки, чтобы было куда слить все недовольство, злость и прочие яркие эмоции, которые мешают воспринимать действительность. Но только отчасти. Иэн скашивает глаза на руку на собственной шее: физически Эдгар все еще сильнее. Это даже почти пугает.

— Лучше убери руку, — в голосе — отполированное, с трудом выдержанное спокойствие. Этап, на котором после разногласий некоторым приходилось навещать лазарет, кажется Иэну давно пройденным. Вспоминать о нем на самом деле очень не хочет, как бы там ни было в прошлом, сейчас их отношения существенно поменялись. И все же терпеть покушения на собственную целостность, пусть даже и от друга, Иэн не очень хочет. 

Эдгар, — нужно быть глухим, чтобы не уловить намек на угрозу: в кои-то веки появилась возможность почти честно помериться силами, но лучше бы не надо. Что не меняется с получением нового тела — неисчерпаемый запас самоуверенности. Иэн предпринимает последнюю попытку оторвать руку от собственной глотки так, чтобы ненароком ее не сломать.
[icon]https://i.imgur.com/gDJIG02.gif[/icon]

+1

15

Все дело в голосе, думает Эдгар. В том, как Иэн теперь выглядит. Он не может злиться по-настоящему, потому что видит и слышит кого-то совершенно другого. Даже интонации и мимика кажутся чужими, в чем, разумеется, есть логика — против рефлексов тела не попрешь, — но не более; мозг отказывается сопоставлять образы, как будто Эдгар смотрит фильм, где звуковая дорожка совсем чуть-чуть расходится с видеорядом. Ничего критически важного для восприятия, но где-то на периферии возникает тревожное и неприятное чувство.
Это сбивает с толку. А когда ты сбит с толку, ярость уступает место беспокойству.

— Ты прав, — он все еще говорит сквозь зубы, но руку все-таки убирает и примирительно кивает вместо дальнейших споров. — Никто бы такого не ждал. Охрана «Кримзона» тому прямое доказательство.
Внутри все еще сидит назойливое желание как следует постучать Иэном о пол, о чем тому знать совершенно необязательно. Устраивать разбор полетов нет смысла: Эдгар может проехаться по его самолюбию, уязвить и вывести из себя, но ничего нового он Брекенриджу не расскажет. Не основы же безопасности объяснять Великому Инквизитору с вековым стажем работы.
Да и когда он был в этом сколько-нибудь лучше.

Кое-что нужно просто оставить без внимания. Таковы, например, негласные правила: Иэн делает вид, что не считает его представителем второсортной расы — Эдгар прикидывается, будто искренне в это верит. Прямо сейчас эти игры в цивилизованных взрослых трещат по швам, но если всерьез реагировать на пассажи о бесполезности, то обмен любезностями закончится не раньше вторника. Не самый скучный способ провести время, если так подумать, и все же к ситуации он подходит меньше всего.

Сложнее закрыть глаза на неуместное, хоть и непреднамеренное, напоминание о прошлом. Неразрешенный конфликт запоминается намного лучше любого скандала; к историям без однозначной развязки возвращаешься снова и снова, даже если никакой по-настоящему интересной концовки там не может быть по определению. Эдгар думает об этом чаще, чем хотелось бы. Может, действительно стоит протереть лицом Брекенриджа паркет и закрыть все гештальты раз и навсегда. Вместо этого он встает и ждет, пока немного помятый Иэн приведет себя в надлежащий вид. Потому что на самом деле злиться просто не получается.
И даже не из-за того, что у кого-то теперь зеленые глаза, карликовый рост и дурацкая привычка сдувать прядь волос с лица.

— Я знаю, что ты тогда сделал. Еще в сентябре узнал, после... в общем, из-за той херни с Эрин и ее проклятием. И почему ты это сделал, тоже понимаю, — негромко произносит Эдгар и поднимает ладонь прежде, чем Иэн что-либо отвечает: просто на всякий случай. — Но о прошлом мне больше не говори. И о ней тоже. Никогда.

Где-то в идеальном мире он бы ждал выстраданных и искренних до блевоты извинений.
В мире, где живет Эдгар, они ровным счетом ничего не меняют.

+1

16

Сохранять спокойный вид куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Вбитые куда-то глубоко в подкорку рефлексы протестуют. И неважно, что с ним — Эдгар, что все происходит посреди бела дня и при Дворе. Напротив, какая-то часть сознания только подначивает: в собственном кабинете Иэн не стоит и даже не сидит, а валяется.

И все-таки что-то его останавливает. Возможно, долгий прямой взгляд, от которого Иэн давно отвык. Выражение пасмурно серых глаз даже в отдаленной перспективе не обещает ничего хорошего. Иэн сглатывает — горло болезненно сокращается под чужой ладонью — и выдыхает. Расцепляет пальцы, демонстративно раскрытые ладони опускает на пол. От этого становится почти физически некомфортно.

Спустя несколько секунд он выдыхает куда тише, но и с куда большим облегчением, на мгновение даже прикрывает глаза. Когда из-за собственной косорукости несколько секунд пытаешься поймать хрупкий предмет и все-таки не разбиваешь его вдребезги, некоторое время после этого двигаешься — да и просто дышишь — максимально аккуратно.

— Да чего теперь-то... — ворчливо соглашается; признание собственной правоты со стороны почему-то не делает жизнь краше. Демонстративно посыпать голову пеплом, впрочем, тоже нет никакого желания. Иэн с чрезвычайно недовольной рожей оправляет одежду; недовольство быстро сменяется недоумением; дальнейшие эмоции он и описать-то толком не может.

Чужое тело по всем параметрам отказывается вести себя привычным, приличным образом. Иэну требуется несколько секунд, чтобы понять, что означает горячечный жар на щеках и ушах.
Говоря проще, краской его заливает от линии роста волос и до самых ключиц.

Довольно красноречиво и, быть может, к лучшему. Если не сознаваться вслух, что куда больше из колеи выбивает тот факт, что Эдгар об этом узнал, нежели напоминание, что чуть больше века назад чуть собственноручно не уложил его в могилу. Хотя и нельзя сказать, что это его совсем не трогает, но все же.

— Хорошо, — негромкий женский голос звучит вполне себе соответствующе моменту. Эдгару, может, и не надо слушать интонации, чтобы знать, что чувствует собеседник, но есть маленькая закавыка: разобраться в мешанине собственных ощущений Иэн и сам-то не может. Так что голос, наверное, подойдет.
Иэн опускает взгляд и обнаруживает, что измял край рубашки до совершенно неприличного состояния. И лишний раз получает напоминание, что теперь может носить ее как платье, что настроения не повышает.

— Да, хорошо. Я тебя понял, — он повторяет и несколько раз кивает. Каким-то совсем не своим движением выпрямляется и откидывает волосы на спину. Подыскивать оправдания нет смысла, во взрослом мире они никого не волнуют. Ложь прямо в глаза едва ли способна улучшить ситуацию, а извинения — хоть как-то изменить прошлое.

Так что Иэн молчит. Проходит до окна, стараясь не смотреть в сторону Эдгара. Во многом потому, что на самом деле где-то внутри копошится что-то, нехорошо похожее на стыд. Отчасти из-за роста: привыкнуть к расположенным выше предметам куда проще, нежели к тому, на кого ты полжизни смотрел с совершенно другой высоты. Не в последнюю очередь из-за Голода: Иэн продолжает ощущать его где-то под клубком злости, стыда и неловкости. Запоздало понимает, что выделять его из вороха фоновых ощущений совершенно точно не следовало.
Иэн смотрит на деревья за окном, но видит вовсе не их.

— А это здорово мешает жить, да? — как-то глухо и невыразительно произносит, все еще не поворачиваясь. От пальцев на широком подоконнике остается несколько неглубоких вмятин, чего Иэн не замечает. Опускает голову, слегка ссутуливается.
— Скажи честно. Ты, когда в первый раз... Не обязательно же насмерть, да?
[icon]https://i.imgur.com/gDJIG02.gif[/icon]

+1

17

Пульс постепенно приходит в норму, дыхание тоже выравнивается — минуту спустя никакой вспышки словно и не было. Эдгар зачесывает встрепанные волосы назад, собирает в не самый аккуратный хвост и оборачивается на Иэна: тот как раз плавно уничтожает подоконник.
(порчу мебели пора переносить из непредвиденных расходов в графу «плановые»)

— Ты про навязчивое желание трахнуть все, что движется, независимо от пола, возраста, расовой принадлежности и уровня интеллекта? — убийственной серьезности в его голосе столько, что нетрудно догадаться: кто-то едва сдерживает смех. Отвечать на вопросы, которые Иэн не задавал ни разу за сто десять лет (и, скорее всего, предпочел бы обойтись без этой информации еще сто десять), довольно интересно. Обычно чужое любопытство вызывает лишь глухое раздражение, но сейчас Эдгара это не злит. С учетом всех обстоятельств, оно и неудивительно.
— Первые двести лет самые трудные, потом отпускает, — он потягивается, до хруста разводя руки, пока Иэн увлеченно пересчитывает деревья за окном. Судя по выразительному фырканью, натянутая ирония его не воодушевляет. Эдгар, осознав, что рискует пошутить совсем не над тем, над чем стоило бы, ненадолго умолкает; выглядит почти виноватым и тщательнее подбирает слова.

— Необязательно, окей? Ты же сам инквизитор, ну вот и вспомни, много ты таких случаев знаешь? В основном, полукровки, которые ничерта не соображают: ни кто они есть, ни что происходит, — все-таки умалчивает о личном опыте, справедливо рассудив, что эта информация Иэна точно не вдохновит. Сам не любит вспоминать о той первой.
(а о второй?)
(а о третьей?)
(на которой по счету до него вообще дошло, что обычные люди, если возвращаться к ним снова и снова, умирают за считанные недели?)

Всяко не то, о чем хочется порассуждать на досуге.

Сеанс позитивной психологии заканчивается на пороге кабинета: как только вокруг появляются лишние уши, Эдгар умолкает, и к парковке они спускаются молча. Уже в машине он листает список контактов, выискивая нужный номер.
При всей своей нелюбви к проституткам, он отлично знает, где их искать. Просто на всякий случай: времена полевой работы, когда их с Иэном спокойно могли сорвать посреди уик-энда и отправить в жопу мира на четверо суток, давно прошли, а вот привычка держать под рукой удобные варианты экстренной кормежки осталась.

— Это то...
— Да, это именно то, о чем ты думаешь. Постарайся смириться за следующие минут пятнадцать, — спокойно отвечает Эдгар, пристегивая ремень безопасности. Иэн пару раз открывает и закрывает рот, но в целом, выглядит скорее обеспокоенным, нежели разозленным: должно быть и сам прекрасно понимает, что вариантов у них не так уж много.
Вообще немного.
Из более-менее безопасных — один.

(окей, еще есть карина, но...)

Он паркуется у непримечательного серого здания, поделенного примерно пополам обычной кофейней и азиатским массажным салоном — последний выделяется на общем фоне разве что дверьми: крошечная вывеска внимания практически не привлекает, в отличие от деревянных панелей, выкрашенных в цвет марсалы. В той же гамме выполнен и почти весь интерьер. Эдгару приглушенный свет и сплошь винные оттенки не нравятся, но, в целом, атмосферу создают вполне подходящую.
(напоминание номер пятьсот восемьдесят три: не ржать)

Миловидная китаянка в форменном платье кивает, уточняя его имя. На Иэна — вернее, на полутораметровую девушку в непомерно огромной рубашке, которую он собой представляет — смотрит чуть удивленно, но быстро с собой справляется и жестом приглашает внутрь. Уточняет, желают ли они что-нибудь из напитков; по очереди представляет обеих массажисток, темноглазых и одинаково улыбчивых.

Эдгар, стягивая футболку, лениво размышляет, найдется ли у них халат подходящего для Иэна размера.
(напоминание номер пятьсот восемьдесят четыре...)

+1

18

Иэну очень хочется ядовито добавить, что вот это вот все — про независимость от пола, возраста и расовой принадлежности он как раз и думает об инкубах примерно всю свою жизнь. Не меньше хочется заметить, что Эдгар сейчас как раз под все перечисленные категории отлично попадает. Под ту, где про уровень интеллекта — в особенности.
История, как водится, смешная. А вот ситуация очень сильно оставляет желать лучшего.
Так что Иэн молчит. За героическое терпение ему впору давать медаль. Хоть бы даже и шоколадную.

— Знаю много не таких, — все-таки не удерживается, но комментирует довольно тихо. Все эти человеческие истории про то, как у кого-то в постели отказало сердце — гы, приятная смерть! — кажутся смешными ровно до того момента, когда становится понятно, что кого-то даже не то, что затрахали до смерти, а просто сожрали. Не суть важно, каким способом. Так что Иэн старательно делает вид, что ободряется от слов Эдгара. И вовсе не перебирает в памяти все известные случаи.

Тем более, что перебирать истории, которые сливаются в одну из-за своей похожести, не так-то уж и легко даже с хорошей памятью.
Как ни странно, в машине он почти успокаивается, особенно с того момента, как вынуждает себя не посматривать в зеркало заднего вида. Справиться с привычкой, появившейся примерно одновременно с необходимостью ездить с Эдгаром в одной тачке, не то, чтобы очень просто, но Иэн старается.
Вполне обычный день. Они как обычно куда-то едут. Эдгар как обычно за рулем. Вполне обычная поездка в самый обычный бордель. Вызывают же друзья-приятели проституток в сауну, так чем бордель хуже, спрашивается. Иэн застывает, повторяя себе это на разные лады, но самоуверенности хватает ровно до остановки машины.

— Знаешь, меня как-то в Праге еще угораздило с суккубом... И ничего, и жив же, — мысль, что от одного раза с Кариной ничего не сделается, вдруг кажется очень удачной и привлекательной. Эдгар, кажется, его вообще не слышит, что обидно. Еще обиднее чувствовать себя нашкодившей школьницей, которая теперь мнется перед кабинетом гинеколога. Так что Иэн принимает, как ему кажется, максимально уверенный вид и тащится следом.

Нервирует его не столько необходимость пользоваться услугами проституток, сколько тот занимательный факт, что обходиться придется аналогичным по комплектации телом. А вот это после двухсот лет слегка непривычно.
(иногда иэн обнаруживает в себе чудесные таланты к преуменьшению)

Красное освещение не расслабляет, а скорее больше напрягает. В определенных условиях оно может скрасить вечер, но ни в одном из подобных сценариев никогда не значился Эдгар. Двадцать первый век, Новый Свет, куда мир только катится...

Имена он забывает примерно в тот же момент, как они их  произносят. Да и к чему, если  он не особо видит смысл различать девиц: на первый взгляд азиатки кажутся похожими, как родные сестры. Иэн только оборачивается спросить — их же две, это же разумно? — какую выберет Эдгар, и ловит системную ошибку. Несколько раз моргает, но этого явно недостаточно. Смотрит недоверчиво, напрочь забывая про и без того слабые попытки контролировать снова проснувшуюся пленительность.

— И что мне... А ты чего?.. —  возмущения хватает очень ненадолго; Иэн ощущает слабый запах нарда и легкое прикосновение к руке. Резко оборачивается и снова подвисает, глядя в темные глаза. Из-за освещения они кажутся маслянистыми. Или не совсем из-за него.

Иэн не очень хорошо знает, как оно тут принято, можно ли форсировать события, но ему, в общем-то, и плевать. От прикосновения к ее щеке на кончиках пальцев остается ощущение статического электричества: кожу покалывает, но отдергивать руку совсем не хочется. Пару мгновений Иэн глядит, как она почти по-кошачьи льнет к его ладони, а затем и к нему.
Притягивая ее ближе, не видит ни одной причины в чем бы то ни было себе отказывать. О том, что одна из этих причин находится аккурат у него за спиной, вспоминает только через десяток секунд. Перехватывает девицу за запястье и увлекает ее за тяжелые драпировки, напоследок скользнув по Эдгару не сильно осмысленным взглядом.

Глядя на кровать, совершенно точно не для массажа предназначенную, Иэн думает, какими же талантами к самовнушению обладают все дамочки разряда «я не проститутка, а [подставить нужный вариант]!».
Оказываясь на самой кровати, думать о чем бы то ни было перестает в принципе. Разве что о том, что на девице под ним слишком много одежды. И это совершенно точно не тянет на повод для долгих раздумий.   
[icon]https://i.imgur.com/gDJIG02.gif[/icon]

+1

19

В какой-то момент мелькает мысль, что при всех сопутствующих Иэну можно сказать спасибо: последний раз услугами массажисток он пользовался, кажется, еще летом, и черт знает, когда выбрался бы в следующий раз. Спонтанный сеанс тактильной терапии приходится весьма кстати, даже несмотря на обстоятельства; абсолютное равнодушие к одноразовому сексу и нелюбовь к чужим прикосновениям отлично уживаются с подобного рода релаксом. Если Эдгар о чем-то и жалеет, то разве что о том, что ситуация не располагает воткнуть наушники в уши и часа на полтора полностью отключиться от окружающего мира.
(«вдохните воздух, выдохните всю хуйню»)

У девушки, которую он пока что оставляет себе, узкие ладони, сильные пальцы и совершенно отсутствующее выражение лица. Парочка в считанных футах ее явно не смущает; Эдгар сквозь ресницы наблюдает за механическими жестами и немного неохотно переворачивается, когда она приносит горячее полотенце, в которое завернуты гладкие камешки. Звук, с которыми они периодически друг друга задевают, смешивается с чужим тяжелым дыханием в причудливую, но довольно приятную смесь.
Хотя у Эдгара есть легкое подозрение, что при нынешних обстоятельствах он сочтет приятной хоть перфорацию стен, если в процессе до него никто не будет доебываться со своими проблемами.

Загадывать на время бессмысленно: Иэн голоден и понятия не имеет, что делает, так что девица может закончиться как личность и через сорок минут, и через две. Он прислушивается лишь к отголоскам чужих эмоций, отслеживая ровно настолько, чтобы понять, если что-то вдруг пойдет не так — невежливо оставлять после себя трупы вместо чаевых, а рассчитывать на чужую сознательность не приходится. Великая ответственность, как водится, приходит с великой силой — марвел херни не скажет, — но иногда все-таки запаздывает.

Есть во всем этом что-то немного неправильное, думает Эдгар, когда встает и накидывает халат. Например, тот факт, что одно из двух совокупляющихся неподалеку тел совсем недавно находилось в морге, и отнюдь не в качестве сотрудника персонала.
Как-то не по-библейски, конечно.

Увлеченная парочка его предсказуемо не замечает. Иэн на собственное имя реагирует примерно так же, как и на щелчок пальцами над самым ухом — то есть никак; его партнерша и вовсе находится в том чудесном состоянии, когда распознавание речи скатывается до уровня яндекс-помощника, поэтому Эдгар, недолго думая, за плечи оттаскивает ее в сторону.
— Оставь ее в покое, — говорит в ответ на недовольное фырканье и прежде, чем Иэн успевает сделать что-нибудь, о чем потом пожалеет его измочаленная гетеросексуальность, подталкивает к нему вторую.
(как бы не пришлось звать еще одну, проскальзывает в голове)

— На этот раз постарайся притормозить самостоятельно, будь так добр, — советует Эдгар, разворачивается и проходит мимо стола к низкому угловому дивану; комфортно растягивается, запрокинув голову, и просто ждет.

+1

20

Ситуация, пусть и пикантная в определенном смысле, все-таки отдает некоторой банальностью. И без соцопросов известно, чем бы занялось большинство, доведись им проснуться в теле противоположного пола. Пусть даже исключительно в научных целях и сравнения ради.

Хотя меньше всего похоже на то, что Иэн готов расчертить лист на пару колонок и проводить дотошный анализ. Вообще временно утрачивает способность к хоть сколько-нибудь рациональному мышлению, а верх осмысленности проявляет в момент, когда не рвет, а все-таки снимает мешающую одежду.

Девочка оказывается податливой, как подтаявший от свечного пламени воск. Предугадывает движения; изгибается, когда надо; эффектно закидывает ноги ему на поясницу и прижимается теснее. Не выказывает удивления, когда Иэн раздражается.
Она — умница, и все делает правильно; беда в том, что Иэн делает так, как привык. А это ввиду новых конструктивных особенностей оказывается в высшей степени непродуктивно.

В конечном итоге он усаживает ее сверху и довольно быстро соображает, куда можно пристроить руки. Все выходит к обоюдному удовольствию: девочка молода, полна сил и явно не успела вымотаться за сегодняшний день. Ей даже не приходится особенно стараться. Иэна поначалу вполне устраивает энергия, расходящаяся по телу от каждого ее прикосновения, заполняющая пустоту где-то внутри. А потом и этого кажется недостаточно.

Присутствие Эдгара внезапно не смущает и не вгоняет краску, только на несколько мгновений вызывает невнятное раздражение. Раздражение сменяет мысль, что раз кое-кто повадился снимать с него баб, то он вполне может... Благо, додумать Иэн не успевает.

Вторая девочка все еще выглядит близняшкой первой, так что он успешно притворяется, что все изначально так и было. 

Он успевает только неразборчиво что-то пробормотать, куда лучше всего пойти Эдгару, прежде чем снова отключиться от окружающей действительности на неопределенное количество времени. Телу, которое совсем недавно во всех смыслах было мертвым, требуется немало сил, так что Иэн совершенно не стесняется в этом вопросе. В других, впрочем, тоже, при этом начисто забывает о новых физических параметрах. Да и с чего бы, если царапины на собственных плечах затягиваются прежде, чем он успевает их заметить, а россыпь синяков на гладкой коже по форме его пальцев почти незаметна в красноватом освещении.

Реагирует только тогда, когда она начинает затихать: ощутимо прикусывает кожу под ухом, запускает руку между ее ног; его совершенно не устраивает тишина, ему совершенно точно хочется еще. Она отзывается каким-то вялым скулежом, почти переходящим в хныкание, но продолжает тянуть руки. Пальцы у нее неприятно прохладные. Иэну это не нравится.

Он покрепче перехватывает оба ее запястья одной рукой, чтобы не отвлекаться.
Выходит не идеально, но жить можно.
(кому?)
[icon]https://i.imgur.com/gDJIG02.gif[/icon]

+1

21

Нельзя сказать, что он его не понимает. На самом деле, единственная причина (и о ней он благоразумно умолчал), почему малолетние неопытные суккубы не убивают любовников пачками, заключается лишь в скромных возможностях — и, соответственно, невысоких потребностях. На седьмом уровне прикончить нормального, полного сил человека непросто даже при большом на то желании.
(хотя у эдгара в свое время как раз получилось)

У Иэна, волей случая, не седьмой. Его Голод — полуосознанная сущность, запустившая корни так глубоко, что ни выдрать, ни проигнорировать; чтобы смириться с чем-то подобным, сидящим внутри, нужны долгие годы. Десятилетия даже, если последовательно идти от стадии к стадии, преодолевая гнев и сомнительные попытки торговаться.
Кто-то, конечно, просто принимает себя сразу и целиком. Эдгар видел таких в Кримзоне и за его пределами; да и был таким довольно долго, чего мелочиться. Есть лишь одно маленькое «но»: у него тогда была возможность двадцать четыре часа в сутки посвящать бешеному либидо, а у Иэна такой возможности нет, зато есть гора обязанностей перед Двором в целом и Инквизицией в частности.

Как говорится, не повезло.
Глядишь, впредь будет хоть немного осторожнее.

— Иэн, — предостерегающе подает голос, почувствовав, что атмосфера ощутимо меняется. Все еще ждет, что где-то там проснется его хваленый самоконтроль.
(ну то есть, не такой уж хваленый, если начистоту)
(но ведь хоть что-то там должно быть, правда?)

По чужим жалобным стонам может без труда расшифровать ответ — неправда, не-а, умение держать себя в руках сегодня не завозили, приходите во вторник.
Если вмешаться прямо сейчас, она отделается глубоким крепким сном. Эдгар стискивает челюсти, подаваясь вперед; несколько секунд сверлит взглядом чужую спину, к которой липнут каштановые пряди. Преподать Иэну урок ценой чужой жизни? Пожалуй, это было бы рационально.
Охренительно неэтично, жестоко и в каком-то смысле даже грязно, но...

(он на секунду зажмуривается, пытаясь отделаться от ненужных мыслей)

— Иэн, она умрет, — дает последний шанс, пока еще не зная, кому: другу или девушке.
Ее голова, запрокинутая назад, болтается на тонкой шее. От природы светлая кожа кажется сероватой и тонкой, как полупрозрачная органза; кровь отливает от синих губ, похолодевших пальцев, свежих, постепенно формирующихся синяков. Грудь неровно ходит туда-сюда, скорее обозначая неглубокие вдохи и выдохи. В Иэне, напротив, энергии — через край, особенно когда он огрызается, недвусмысленно давая понять, кому тут не рады.
Эдгар собирает влажные волосы в кулак и дергает на себя; давит желание как следует встряхнуть, как свиньей-копилкой.

— Недостаточно, да? — шипит над ухом, отчего-то совсем обозлившись. — Так я тебя поздравляю, потому что никогда не будет достаточно.

Ответа не ждет; отшвыривает в сторону (кажется, и вовсе с кровати) и касается чужого запястья. На мгновение накатывает страх — слишком долго тянул, не очнется ведь больше, — но под пальцами вполне отчетливо бьется пульс.
— Уловил теперь? — спрашивает, не оглядываясь; ведет ладонью по щеке схлопнувшейся в обморок китаянки; отдает ей часть собственных сил.

Проспит, быть может, сутки или двое.
Работать сможет в лучшем случае недели через полторы.

— Добро пожаловать в наш мир. Нравится? — оглядывается на Иэна через плечо и медленно выпрямляется.

+1

22

Чужая энергия напоминает дрожащее пламя: при желании можно раздуть, а можно загасить одним неосторожным движением.
(пальцами разворошить тлеющие угольки на костровище, затушить каждый по отдельности, выбрать все тепло из остывающей золы и еще немного)

Голос раздается как будто из-под нескольких слоев тяжелых ватных одеял, мотает головой и только ниже склоняется над девушкой, не давая себе труда даже всмотреться в осунувшееся лицо. Категориями «жива/мертва» не мыслит вовсе, чувствует только Голод и целиком отдается потребности его напитать.

Судорожно втягивает воздух и косится на Эдгара, тяжело дыша. Возбуждение частично перекрывает боль, так что неласковый жест сознание поначалу истолковывает как приглашение к продолжению. С губ слетает сдавленный смешок; несколько мгновений Иэн улыбается, точно пьяный.

Слова частично отрезвляют, хотя неизящное падение с кровати помогает этому куда больше. Иэн потирает ушибленное колено, понемногу вылавливая из сказанного хоть что-то осмысленное. Раз за разом мысленно возвращается к этому «никогда»; при каждом повторении оно звучит все неприятнее. И, что еще хуже, все правдивее: Иэн смотрит на бессознательное тело на кровати, прислушивается к себе и понимает, что Голод все еще ворочается где-то внутри. Не заполоняет собой все сознание, но ощутимо присутствует.

Нет, насколько проще устроены люди. Съел свою норму — и гуляй довольный. Иэн кое-как садится, с глухим стоном прячет лицо в ладонях. Нарождающийся диссонанс между внешним и внутренним мешает. Сочетать желание растянуться, потянуться всем телом и пригласить еще одну девочку с объективной действительностью, в которой он едва не угробил человека, трудно и неприятно. Некоторое время он пытается примириться с этим молча: накидывает рубашку, застегивая на несколько пуговиц, где-то в изножье кровати отыскивает белье. Не смущается наготы — тем более, даже не своей собственной. Просто в одежде почему-то думается лучше.

— «Добро пожаловать в мой мир, Анастейша», — разумеется, он прочел, прежде чем подарить. Окажись это порнороманом хотя бы среднего качества, в подарке не было бы никакого смысла. — Нет, Эдгар. Не нравится, — тихо подбивает итог, присаживаясь на самый край кровати.

Отчасти, конечно, врет. Самому себе — в первую очередь.
С тем же успехом мог бы отнекиваться прямо посреди процесса, твердить про мораль, честь, да хоть про верность богу и короне. Все вышло бы с одинаковой степенью достоверности.

Иэн осторожно проводит пальцами по запястью девушки, вокруг которого наливается синяк. Ловит выразительный взгляд Эдгара и тут же отдергивает руку, для верности собирает пальцы в кулак и опускает на простыню. Исподлобья смотрит на отключившуюся девушку, словно стараясь в деталях запомнить на будущее.

— Знаешь, что самое паскудное? Я вот это все вижу и понимаю, но... — заминается, с трудом соотнося приходящие на ум слова с ощущениями. Прикрывает глаза, словно так чуть проще говорить. — Но чувствую же, что у нее есть еще. И это...

Он качает головой, тяжело вздыхает и от всей души надеется на понятливость Эдгара.
[icon]https://i.imgur.com/gDJIG02.gif[/icon]

+1

23

Справедливости ради, Иэн выглядит пристыженным и не очень-то довольным: то есть, какие-то мыслительные процессы в голове все-таки происходят, жаль только, что уровень осознанности не растет без пинков. Эдгара это по-настоящему беспокоит; он только-только начинает догонять, как сильно преуменьшил масштаб проблемы.

У вампиров-неофитов на то, чтобы сладить с собой, уходят недели; у их создателей — тонна нервов и пара-тройка сбереженных на черный день лицензий. Суккубы, как правило, справляются намного проще: Голод растет планомерно, захватывает разум отнюдь не в первый же день после кормежки и довольно долго остается настолько слабым, что некоторые предпочитают и вовсе его игнорировать.
(сам — живое тому подтверждение, справлялся же как-то тринадцать лет)
Неловко признавать, что подсознательно надеялся именно на такой вариант. У Эдгара есть пара сомнительных объяснений — раньше на его практике такой херни попросту не случалось, — но оправдываться ими не хочется даже перед собой. «Не подумал», как и «извините, я больше не буду» работает, когда тебе шестнадцать, и мама застукала с травкой. В исполнении инквизитора, даже бывшего, звучит как черт знает что.

(и все-таки — не подумал; дальше-то что делать?)

Цитату распознает с задержкой; успевает недоуменно нахмуриться и лишь потом цепляется за знакомое имя. На лице расцветает читаемое без дополнительных усилий ru fuckin' kidding me, Эдгар скрещивает на груди руки и всем своим видом воплощает что-то среднее между укоризной и призывом немедленно самоубиться о ближайшую стену.
Оттенки серого он ему тут пересказывать будет, мышь церковная.

— Договоришься — заставлю документы подписывать всю следующую неделю. И читать их перед этим внимательно, — обещает с натянутой улыбкой; шутить и дальше над бюрократической порнографией, которая творится у законников десятилетиями, нет настроения.
Вообще ни на что нет настроения.

Очевидно, что так дело не пойдет. Без присмотра Иэн рано или поздно кого-нибудь прикончит; до того уровня просветления, когда питаться достаточно раз в неделю, он за пару дней точно не поднимется, а если не повезет — и вовсе скатится в безумие, где повеселятся совсем все.
Эдгар измеряет комнату шагами и чертыхается.

Почему он вообще заботится о чьем-то душевном равновесии.

— Пробуй.
Иэн переводит растерянный взгляд с пола на протянутую руку. Он закатывает мягкий рукав халата к локтю; с некоторым усилием выбрасывает из головы лишние мысли, представляя перед собой бесконечную водную гладь — темную, почти зеркальную, и совершенно неподвижную.
В сексе как таковом не нуждается никто из них; это лишь удобный способ открыть разум жертвы, убрать барьеры, мешающие свободной передаче энергии. Тактильный и визуальный контакт упрощает задачу, но об этом он Иэну уже когда-то рассказывал.
— Сосредоточься и пробуй, — Эдгару почти интересно, сколько тот сумеет вытянуть, и что из этого получится.

+1

24

[icon]https://i.imgur.com/gDJIG02.gif[/icon]Две сотни лет жизни с магией избалуют кого угодно. К способностям, за которые не особо надо расплачиваться, привыкаешь очень сильно. Конечно, есть отдача. Конечно, есть хитросплетенные проклятия, неправильно пошедшие ритуалы, случаи перегорания и прочее, прочее. Но это все относится к области, которую можно контролировать. Отдачу можно перекинуть, за ритуалом можно следить внимательнее, проклятие можно отразить.

Разумеется, всегда остаются внешние факторы, но Иэн привык контролировать хотя бы то, что зависит от него. Голод от него зависит как нельзя более, но не поддается никакому разумному контролю. И не идет ни в какое сравнение с тем, с чем сталкиваются низкоуровневые суккубы. Еще совсем недавно мертвое тело не может похвастаться солидным запасом энергии; двух девиц хватает, чтобы восполнить необходимый минимум и не прерываться на не совсем благочестивые мысли каждые двадцать секунд. Но не более того.

— Заставь, — возвращает не совсем жизнерадостную улыбку. Угроза слегка забавляет, но на том и все: читать служебные документы и без того приходится практически ежедневно, опыт вполне позволяет делать это по диагонали в любых условиях, и не упускать при этом смысл написанного.

Как-то вяло. С шутками не клеится, с хорошим настроением — тоже.
Может, к этому имеет какое-то отношение полумертвое тело за спиной. Не факт, конечно, но вдруг.

Рефлекторно тянется к протянутой руке, останавливая движение в нескольких дюймах. Чуть хмурится, поднимая взгляд, слегка кивает за собственное плечо — мол, ты уверен? Ты точно уверен?

Сам тревожится не столько из-за риска сожрать целиком, сколько из-за только что пережитых ощущений. Как бы там ни было с новым телом, получать подобный опыт с Эдгаром в планах на ближайшее десятилетие не значилось. Да и на ближайший век тоже, если говорить откровенно.
И все же спокойствие и уверенность Эдгара внушают некий оптимизм. Должен же он знать, что делает.
(ведь должен же?)

Медленно и как будто с опаской смыкает пальцы на его предплечье чуть повыше запястья, слегка вздрагивает и нервно ведет плечами, которые тут же покрываются гусиной кожей. Взгляд не отводит, напротив — смотрит со всей серьезностью, на которую только способен.

— Без кнопок «on/off» не работает, кажется, — неудачные попытки в юмор справиться с нервозностью не помогают, так что Иэн считает за благо заткнуться. Вместо этого всматривается в глаза, прислушивается к ощущениям. Пробует. Его энергия струится прямо под кожей, тягучая, совсем не похожая на человеческую, совсем не в том количестве, что у вымотавшейся китаянки. Иэн не мигая смотрит в спокойные серые глаза, чуть сильнее сжимает пальцы.

Зрачки расширяются сильнее, чем того требует освещение, а дыхание сбивается практически на ровном месте. Он сдержанно выдыхает через нос и чуть выше вскидывает подбородок, не разрывая зрительный контакт.
Это одновременно и сложнее, и лучше. Вытягивать энергию из трехсотлетнего иного — совсем не тот коленкор, что с человеческой девочкой, не разменявшей и четвертого десятка. Во всех смыслах совсем не тот.

Иэн не отводит взгляд именно затем, чтобы не забыть. Стискивает зубы так, что еще немного — и сведет челюсть. По собственному мнению — все еще сохраняет максимально отрешенное выражение лица. И вообще думает, что у женского тела есть некоторые преимущества: не столь очевидная, как у мужчин, реакция на возбуждение, например, выше всяческих похвал. А то, что он то и дело ерзает на месте, поджимая ноги, разумеется, к делу не имеет никакого отношения.

+1

25

Пиетет перед мертвыми в мире иных выветривается быстро: трястись за погибших склонны люди, с их по-человечески неуемной тягой ко всему таинственному, сакральному, выполняемому строго по инструкции.
(закапывать на исходе третьего дня головой на восток — или как там принято у разных конфессий, — ничего не напоминает?)
К сидящему напротив телу, которое совсем недавно было чем-то большим, чем просто временным сосудом для чужого разума, Эдгар высоких эмоций не испытывает. И в принципе сомневается, что есть какая-то разница между предыдущим и нынешним его состояниями.
Все тела одинаковы. Все они — сосуды. Конкретно этому просто повезло послужить по прямому назначению дважды.
И все-таки, хорошо, что не пришлось вести утомительные переговоры с родственниками.

От чужих пальцев по коже расходится холод. Поначалу — почти приятный, но ощущения меняются за считанные секунды: Иэн недостаточно силен, чтобы заморочить ему голову пленительностью, поэтому потеря энергии сказывается на самочувствии, как и должна. По шкале от одного до «точно хотел бы испытать снова» — твердое «не хочу, но явно еще придется».
(весь двадцатый век приходилось, и черт с ним, не умер же)

И все-таки, разница есть. Прежде он отдавал сам: ровно столько, сколько считал нужным. У Иэна, очевидно, чувство меры осталось в предыдущей физической оболочке — новая хочет жрать и, собственно, жрет. С завидным аппетитом, ничуть не заморачиваясь, хорошо ли себя чувствует основное блюдо.
Свободной рукой Эдгар касается шеи; навскидку прикидывает пульс. Правое предплечье немеет полностью, холод ползет к плечу, а оттуда перекидывается на все тело целиком. Внутри будто сворачивается что-то очень неприятное.
(за неимением привычки питаться обычной едой он воспринимает тошноту довольно своеобразно)

Деточка, а ты не лопнешь?

— Тебе на неделю хватит уже, — он не может точно сказать, прошло три минуты или десять, но склоняется ко второй версии. Сердце бьет в ребра медленно и как-то неохотно. Эдгар стискивает пальцы, подумывая, что если у Иэна и на этот раз не сложится с пониманием, что значит «необходимо и достаточно», объяснение прилетит тупым и тяжелым куда-нибудь в область черепа.

Холод плавно уходит на второй план, уступая желанию закрыть глаза. Он скользит взглядом от чужого женского лица куда-то к полу.
(всего на пару-тройку секунд, ну что в этом такого)
Светлые ресницы подрагивают. Эдгар вдруг пошатывается.

+2


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » настоящее » не жри его


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC