PORTLAND, USA
гостевая х сюжет х faq х внешности х СМЕРТЬ КРЕСТ ЧЕРЕП ГРОБ

ноябрь 2018 года
Что-то не так, верно? Осознание ускользает вместе с обрывками неприятного сна: колотящееся сердце приходит в норму, страх смывает прохладная вода — обычные кошмары, было бы на что обращать внимание. В следующий раз просто открой окно и не смотри на ночь фильмы с рейтингом R. И не слушай эти дурацкие истории о тех, кто не смог очнуться.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » настоящее » classic british story of mercy upon turkey


classic british story of mercy upon turkey

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

___
Ellie Winman & Arthur Bythell;
11/22/18 | холостяцкая обитель Артура;
"так бы вот и ударила тебя праздничным настроением по голове, но должностные инструкции на позволяют. ешь давай, зря что ли индейка помирала"

Отредактировано Ellie Winman (2019-01-04 17:13:16)

+1

2

Артур замечает, что вечереет только когда в окно заглядывает заходящее солнце и на страницы книги, которую он читает, падают светлые полосы. Сегодняшний день считается – формально – выходным. Означает это примерно следующее: во дворе осталась дежурная команда, и, если кому-то из разъехавшихся по домам инквизиторов порядка придется оторваться от своих индеек, чтобы надрать чью-то задницу в светлый праздник благодарения, они будут очень-очень расстроены.
А очень-очень злые инквизиторы не нравятся никому. В особенности идиотам, которые не могут запечь несчастную птицу вместо того, чтобы приносить её в жертву в кривом ритуальном кругу.
Байтелл съездил на рабочее место с утра, но, пробыв там пару часов, вернулся до обеда. Элли не было – видимо девушка пользовалась своим выходным как следует – поэтому обошлось без перепалок. То, что его телефон молчит, говорит о том, что даже если сейчас в Портленде есть очень-очень расстроенные инквизиторы законников, все не настолько плохо, чтобы им хотелось иметь дело с очень-очень расстроенным начальством.
Что значит – выходной.
День прокатился мимо ровно и неспешно. Артур сходил погулять в Японский сад – большой парк, разбитый неподалеку от его дома. Помыл свой невеликий набор посуды: две кружки, бокал, пару тарелок разной формы. Пролистал ленту в твиттере. Попробовал разобрать бумаги и книги в кабинете, но просто перекладывал их с места на место, пока не погрузился в чтение. Сейчас он бросает взгляд на окно, поворачивается на крутящемся кресле так, чтобы высокая спинка бросала тень на страницы и, дотянувшись, зажигает настольную лампу.
Солнце заходит и вся квартира, за исключением островка света, погружается в сумеречную темноту.

Артуру, в целом, нравится его жилье. Он выбирал придирчиво, попортил риэлтору немало нервов и в конце концов остановился на здании старой застройки в районе Гуз Холлоу. Кирпичная многоэтажка с газовым отоплением и не всегда работающим громыхающим лифтом в решетчатом колодце привлекла его внимание не сразу, но, побродив по комнатам, маг решил, что это ему по вкусу. В трехкомнатной квартире никогда не бывает полностью тихо: шумят трубы, гудят машины, тонкие стены не всегда хорошо гасят звук соседской жизни. Мага это полностью устраивает – он долгое время один, но так и не смог привыкнуть к тишине одиночества. Он купил квартиру прямо с мебелью, но за два неполных месяца так и не смог заполнить её вещами, чтобы придать по-настоящему жилой вид. Да и зачем, если почти всё время он проводит во дворе порядка?
Останавливая взгляд в центре страницы, маг думает, что, наверное, такой и будет его жизнь без работы. Тихой, медленно тонущей в сумерках и шелесте страниц. Заполненной мыслями настолько, что они вот-вот польются через край, как перекипевшее молоко. Это не пугает, скорее кажется забавным. В каждый из периодов своей жизни Артур с завидным упорством искал что-то, что он мог бы делать. Никогда не мог сидеть на месте, бросал одно и брался за другое.
Что будет, когда ему наскучит суета и напряжение инквизиторской жизни? В том что это однажды случится маг не сомневается – всё заканчивается. Но что же будет потом? Артур раздумывает об этом со спокойным любопытством старого человека: всему свое время. Он улыбается своим мыслям, оглаживает пальцами корешок книги и снова погружается в чтение.

+1

3

Тук-тук-тук. Три максимально аккуратных удара в дверь высокого начальства. По сравнению с тем, как громыхает запертый в узкую клетку лифт – Элли не рискнула прибегнуть к его услугам и преодолела подъем на шпильках по лестнице чуть запыхавшись - это даже не громко. И не скажешь, что у неё заняты руки. Ведьма наклоняет голову в бок и разминает шею, попутно убирая лезущую в глаза челку, переступает с ноги на ногу и упрямо гонит прочь желание бросить индейку на пороге и исчезнуть в закат. Хотя бы потому, что это будет выглядеть глупо. Плюс, это было её личное решение и сдавать на пол дороги Уинман не привыкла. К тому же, подбадривает себя доморощенная ирландка, нужно ведь как-то приживаться.

Хорошее слово. При-жи-ва-ться. Ко многому подходит.

Шаги Элли слышит не сразу. Не потому, что в кирпичном доме стены хорошие, а потому, что никто не спешит открывать дверь. Не спешит так сильно, что ей в очередной раз подворачивается возможность осмотреться по сторонам и прислушаться к пульсирующему биению сердца, толи подскочившему к горлу, толи упавшему в пятки – складывается впечатление, что оно умудрилось сделать и то и то одновременно. Многоквартирные дома по большей части безлики, в них нет индивидуальности и, глядя на фасад, сказать о характере жильцов видится практически невозможным. Однако, переминаясь с ноги на ногу в тусклом коридоре, у Уинман нет и малейшего сомнения в том, что здесь может жить Байтелл. Более того, именно здесь он жить и должен. Это откровение с трудом подается объяснению и попроси об этом кто-нибудь, ведьма попросту не найдёт подходящих слов – они здесь совершенно лишние, всё и без того ощущается подушечками пальцев. В своём просторном кашемировом свитере кремового цвета и широких твидовых брюках, с завернутыми в фольгу контейнерами Элли кажется здесь совершенно неуместной. Ведьма перехватывает поклажу поудобней и поправляет ремешок оксфордской сумки. На всякий случай еще раз вдавливает кнопку звонка – ни единого звука – приходится снова стучать.

Почему-то Уинман не думает, что Байтелла может не быть дома.

Потому что его не может в нём не быть, правильно. Либо работа, либо дом - вот и весь ореал обитания мага. Вне этого замкнутого круга ничего не существует. И на работе его уже нет, значит...

- Добрый вечер, - когда дверь открывается и на девушку падает полоса янтарного света, Элли вышколено улыбается и горделиво приподнимает подбородок. Как ни в чем не бывало, она игнорирует немой вопрос Артура – читается он примерно как «и какого же хрена?» - и хмурит брови, - надеюсь, вы не забыли, что на сегодняшний вечер у вас запланировано мероприятие? Я пришла помочь с организацией, правда по эту сторону двери у меня вряд ли что-нибудь получится. Разрешите войти?

Она контролирует дыхание, стараясь придерживаться хладнокровной профессиональности, и прикидывает в уме, может ли Байтелл плеваться огнём? Чисто теоретически, как любой уважающий себя маг, может, но, скорее всего, считает это занятие непрактичным и чересчур утомительным – иначе штат инквизиторов был вдвое меньше того, чем сейчас располагает Порядок. Мимоходом она оценивает внешний вид мага, оставляя в закромах памяти заметки касательно его состояния, после чего кивает в сторону квартиры, словно уточняя «так я войду, да? Вы ведь понимаете, что для этого нужно сделать шаг в сторону и пропустить меня?». Прикладывая к развитой интуиции то выражение лица, которое Артур дарит своей подчиненной, мысль придерживаться официального курса кажется ей вполне разумной. Плюс, раскрывать все карты с порога кажется иной делом провальным.

Да в целом сам визит кажется ей провальным, чего уж там.

Отредактировано Ellie Winman (2019-02-13 11:42:24)

+1

4

Слыша стук в дверь, Артур не двигается с места. Это вполне обдуманное решение взрослого и разумного мага: “может тот, кто решил, что ему что-то от меня надо, уйдет, если я буду сидеть тихо?”. О срочных делах его оповещают по телефону, в дверь же могут постучаться только соседи, работники технических служб и неприятности. Первых Байтелл успешно распугал за несколько случайных встреч, вторые оставят записку, а третьим незачем и открывать.
Но когда стук (аккуратный, три быстрых удара) раздается снова, менталист вздыхает, откладывает книгу и поднимается. Любопытство, его слабость. Никто не стучится в его квартиру, это необычно. Направляясь к двери он, подумав, прихватывает со стола непробужденный меч Нуаду. Не то чтобы Байтелл страдал от паранойи или собирался его немедленно использовать, просто очень глупо будет погибнуть потому, что оружие было оставлено в дальней комнате. Маг проходит через полутемную гостиную, зажигает свет в коридоре и бросает взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что его внешний вид умещается в рамки приличия. Светлая футболка, мягкие штаны, всегдашняя небритость и полный неодобрения взгляд вполне соответствуют его представлениям о дружелюбном хозяине. Рукоять меча в левой - её проще спрятать за дверь, да и Артуру привычнее делать пассы правой рукой, чем сцепляться в ближнем бою. Он открывает дверь.
За ней - Элли.
Артуру немедленно хочется закрыть обратно. Эта женщина не понимает значения слова “выходной”? Что-то случилось во дворе? Но почему она тогда не позвонила? Нет, это что-то несвязанное с работой, потому что важностью дел инквизиции не пренебрегает никто из них. А если же случилось нечто, что заставило личного помощника появиться на его пороге, опустив любые другие способы связи…
Одним словом - “неприятности”.
Байтелл не спешит паниковать, но предпочел бы как можно скорее узнать, какого они порядка. Он выразительно изгибает бровь. А потом, слыша какую-то белиберду про “организацию”, поднимает и вторую.
- Что за мероприяти~е? - Произносит он вслух.
“Что за хрень?” - Отчетливо слышится в интонациях.
Отходить в сторону не торопится, здороваться и вовсе не собирается. Маг окидывает взглядом стоящую на его пороге девушку, замечает, что она нагружена чем-то, принадлежность чего он не может определить точно, и полнится подозрениями. Постепенно появляющаяся привычка к совместной работе говорит ему о том, что Элли в среднем знает о его расписании больше, чем он сам, и с ослиным упрямством устанавливает в распорядке новые правила. Но это, кажется, слишком. Он же не мог дать согласие на нечто в собственном доме и не заметить этого? Настолько заработаться?
...или мог?
Артур колеблется. Несмотря на их постоянные перепалки, Байтелл высоко оценивает профессиональные качества Элли. В том, что касается работы, ей можно доверять. Она бы не появилась у его квартиры просто так, верно? Но без уважительной, в явном виде объявленной причины, от привычки к сычьей одинокой жизни и охране своего личного пространства маг отказываться не собирается. Поэтому молча смотрит на гостью, ждет ответа.

+1

5

Она смотрит на него долго, а перед глазами уже мигает курсор, из-за которого выскакивают крохотные черные буквы, формирующиеся в ехидное, колкое замечание. «Абернати, ваш друг мог бы давать уроки мистеру Дарси, если бы хоть на секунду рискнул задуматься о своих манерах! Даже в Лондоне сейчас не найти второго такого черствого и высокомерного сноба, как Артур Байтелл». Стоит ему только сложиться в предложение, великолепным образом подводящее черту абзацу, как тут же становится легче дышать. Ведьма кивает и протягивает мужчине свёртки из фольги – у Элли получается сделать это таким образом, что инквизитору не удается увернуться – и без лишних слов достает из сумки планшет. Пальцы порхают над экраном спешно набирая пароль и листая перечень приложений, достаточно быстро находят нужный документ.

- Прошу, двадцать второе ноября, семь вечера. Ужин в поддержку практикующих магов исландских островов. Пометка: присутствие члена ордена Кауфмана. Пометка: встреча без галстуков. Пометка: не забыть, - Уинман не нужно смотреть в электронную сетку расписания для того, чтобы воспроизвести его содержимое. В любой последовательности, в любое время дня или ночи. Особенно это касалось того, что Элли сама придумала, зашифровав под похожее на правду событие. Девушка передала начальнику планшет, позволив доподлинно убедиться в правдивости сказанного, и осторожно убрала выбившуюся прядь волос за ухо, отводя взгляд в сторону. Так сказать, оставила Артура одного, наедине со своими размышлениями и сложными математическими вычислениями. Судя по озадаченному лицу, взгляд ведьмы успел вскользь его коснуться, инквизитор по меньшей мере вычитал кубический корень из логарифма ста семидесяти по основанию икс – если бы это имело хоть какой-нибудь смысл. Или формулировал окончательный вопрос, подбирая шифр к лаконичному ответу «сорок два».

- У вас должно было сработать уведомление, - Элли запнулась и посмотрела на циферблат своих наручных часов. Тот не среагировал на движение и, как и прежде, остался черным экраном, поэтому девушке пришлось нажать на боковую кнопку и на два шага прокрутить колесо вперёд-назад, - прошу прощения, оно сработает, но через десять минут. Я пришла раньше. Ну, вы справитесь сами или будете принимать члена ордена Кауфмана… здесь?

Невозмутимая, в меру саркастичная и до чертиков исполнительная – от Элли Уинман может свести скулы, селезёнку и легкие. Может, кончено, и еще что-нибудь, но об этом общественности было еще не известно. В глубине души ей было немного стыдно за то, что приходилось врать, однако, иная искренне считала, что от этой лжи все останутся в выигрыше. Артур не будет сидеть одиноким филином в праздничный вечер и не станет гробить свое зрение прочтением еще одного скучного альманаха – почему-то именно так Элли представляла себе его свободные вечера. Она сможет пробудить в нем немного человечности – всем иным старше ста лет это буквально жизненно необходимо. Возможно, они смогут наладить отношения и перестанут бесить друг-друга сверх меры. Ведьма исполнит свой долг перед Абернати, который просил её заботиться об Байтелле, чем сделает старику приятно. Неожиданно объявившийся в её жизни братец проведет вечер в гордом одиночестве, уяснив раз и навсегда, что Элли не нуждается в родственниках, которых она не помнит. Определенно ложь была оправдана.

- К слову, я тоже рада вас видеть, - добавляет она после затянувшегося молчания и понимает, что начинает злиться. Чем дольше её заставляют стоять в коридоре, тем сильнее растет бессознательный гнев и желание сказать что-нибудь гадкое. Например – чудесно выглядите, почти похожи на свежий труп. Многим лучше, чем вчера, вчера казалось, что вас уже с неделю как закопали. Стоит проговорить это про себя, как становится чуточку легче. Еще помогает звук сработавшего напоминания на телефоне инквизитора. Он доносится из недр квартиры и определенно требует каких-либо телодвижений. Хотя бы отключения – до невозможности противный рингтон, стоит признаться. Элли вопросительно изгибает бровь и мягко улыбается, когда Артур нехотя пропускает её внутрь.
Судя по его движениям, сомнения, засевшие в голову менталиста, исчезать не торопились, но, взвесив риски, маг великодушно решил уступить.

Иная аккуратно разулась, оставляя лодочки у входа таким образом, что те не должны были раздражать, служить помехой или попросту бросаться в глаза. Перехватив из рук инквизитора свертки и, не оставив без внимания рукоять меча Нуаду в руке мужчины, она жестом спросила «кухня там?» хотя ответ и без того был очевиден, и отправилась на разведку, морально готовая ко всему.

Ко всему, но только не этому. Жилище закостенелого холостяка Элли за свои восемьдесят лет видела впервые и, честно говоря, оно наводило лишь на единственную мысль

- Мистер Байтелл, вас… ограбили?

+1

6

Если от Элли можно было избавиться как-нибудь быстро и просто, Артур бы уже давно это сделал. Честно говоря, соглашаясь на просьбу давнего знакомого, он смутно надеялся, что неизвестная девица придет в ужас от его характера, манер и сбежит в какой-нибудь более дружелюбный женско-змеиный коллектив. Но Уинман оказалась наглой, упрямой и какой-то совершенно несгибаемой. Где таких женщин делают, и, главное, зачем?
Как у него в руках оказываются шуршащие свертки и пакеты, маг понять не успевает. Пытается удержать их правой, потом, не справившись, подхватывает левой. Рукоять артефактного меча удачно подпирает нечто, обернутое в фольгу и не дает этому съехать на пол. Пока Байтелл балансирует, девушка несколько раз касается тонкой пластины планшета и сует ему под нос светящийся экран, на котором слово в слово повторено то, что она сейчас произнесла. Артур пробегает глазами по цветным плашкам календаря и хмурится, пытаясь вспомнить.
Когда он давал на это согласие? На что он согласился? Кого, куда и насколько изящно нужно послать, чтобы прекратить этот фарс? Элли продолжает говорить, и мужчина хмуро на нее смотрит. Девушка, как всегда, раздражающе идеальна, а ведь насколько проще было бы придраться к какой-нибудь неточности и отправить её восвояси! Маг медлит, задерживая взгляд на аккуратных украшениях, свитере, макияже, шпильках. Все очень-очень обычно: женская повседневная броня, непробиваемый мэйк-ап из китового уса, или на китовом жире, или из китовой кожи. Рабочая обыденность, принявшая форму маленькой настырной ведьмы.
Молчание затягивается – нежелание старшего инквизитора впускать кого бы то ни было в свою одинокую и довольно-таки унылую жизнь написано у него на лице, упрямство и раздражение гостьи отпечатано в напряжении её губ. Тишину разрывает стандартная, на заводе установленная мелодия оповещения на телефоне Артура. Мужчина морщится и нехотя отступает в сторону. Он всё ещё не понял, что за чертовщина тут происходит, но на каком-то смутном, подсознательном уровне, доверяет Элли достаточно, чтобы выяснить подробности за закрытой дверью. Выставить непрошенную гостью он может в любой момент, верно?
Разувшись, ведьма забирает обратно свою поклажу, и, быстро сориентировавшись, шагает в сторону кухни. Байтелл – а что было делать – отправляется следом. Одну из стен эта комната делит с соседской квартирой, другую с гостиной. Кухня имеет вытянутую форму, вдоль левой стены протянулся вечно пустующий кухонный гарнитур, у правой жмется стол и пара стульев. Из вежливости обстановку можно было бы назвать минималистичной, но на самом деле она была просто пустой. Старого образца мебель, приобретенная вместе с квартирой только подчеркивает отсутствие всего: сиротливая сушилка для посуды, ничем не занятые крючки, бросающееся в глаза нехватка цветов, магнитов, да хотя бы кухонных полотенец.
Артур останавливается в дверном проеме и, скрестив руки на груди, прислоняется к косяку. Странное «запланированное» мероприятие всё ещё вызывает у него вопросы, а присутствие гостя ощущается странно – что он теперь должен делать? Взять верхнюю одежду? Предложить чай? Даже в мыслях звучит нелепо. Неловкость становится не такой заметной, когда девушка задает вопрос. Байтелл бросает взгляд в свою кухню, пытаясь понять, как она пришла к такому выводу, а пружина внутри немного расслабляется: это не «гость», это Элли.
- Нет. – Произносит Артур, убедившись, что кухня выглядит так же, как и всегда. - С че~го ты взя~ла?

+1

7

Элли кажется, что она смотрит на Артура слишком долго – двадцать секунд упираться взглядом в выражение лица «мне, конечно, плевать, но разве что-то не так?» это на целых восемнадцать секунд больше, чем хотелось бы. Брови непроизвольно скользят одна вверх, вторая вниз, подчеркивая недоумение в купе с насмешливой иронией, которую не получается заглушить.

- С того, что даже на съемных квартирах кухни не бывают такими… - полушепотом произносит ведьма, но от уточнения воздерживается. Какими «такими»? Пустыми, холодными, крошечными, стерильными? Отстойными? Всего понемногу и лучше не взбалтывать. Проглатывая тугой ком, успевший подступить уже чуть ли не к нёбу, иная понимает, что позволяет себе лишнее. Но это началось не сейчас, а когда ей в голову пришла идея последовать наставлению Абернати, дальше всё множится снежным комом, таковы правила. Оставляя свою ношу на узкой столешнице, Уинман снимает пальто и аккуратно вешает его на стул, предварительно спросив «не возражаете?». Жест довольно небрежный, но аккуратный, словно многочисленные тренировки за кадром довели его до автоматической идеальности – ни складки, ни залома и в тоже время слишком естественно и непринуждённо. Спиной ощущается тяжелый взгляд, давящий чугунным утюгом в самый центр позвоночника. Или вкручивающийся меж позвонков огромным, ржавым шурупом. Иными словами, совершенно неприятное ощущение буквально дышало в затылок, заботливо нашептывая «не бойся, я не оставлю тебя одну».

Оба молчат.

В какой-то момент молчание становится невыносимым. На кухне полно звуков – Элли распаковывает контейнеры, включает плиту, ставит брусничный соус разогреваться, сервирует стол - но они не могут восполнить отсутствие разговора, и точно теряют в громкости, ровняясь с неестественно прямой линией эквалайзера и превращаясь в далёкий белый шум. Внезапно Уинман ловит себя на мысли, что с большим удовольствием послушала бы сейчас Карли Рэй – печенку бы отдала за её идиотское call me maybe. Или что-нибудь из Гаги, например poker face – не беда, если потом «заест». Ну или Johnny, la gente esta muy loca, кто её пел? Подошла бы любая, даже самая дерьмовая песня, написанная в приступе эпилепсии человеком, рифмующим «кровь» с «любовью» и ранжируемая в супермаркете - всё, лишь бы задушить эту давящую тишину. А если к ней, к этой музыке, еще кто-нибудь добрый добавил бы поликарбонатный прозрачный полицейский щит, способный уберечь от буравяшего взгляда Байтела, то признательности Элли не было бы мыслимых границ. Однако,  что ей хоть сколько-то некомфортно, ведьма не показывает.

Закатывает рукава по локти, безмятежно улыбается – вроде как своим мыслям – и изящно хозяйничает на чужой кухне. Это не так уж и сложно, особенно в условиях тотального аскетизма, всё находится перед глазами и не приходиться спрашивать инструкций. Можно даже сказать, что в таких условиях получается быть свободным, если бы только не…

Артур, - между пробой соуса на сахар и картошки на соль неожиданно проскальзывает крайне формальное обращение. Элли отставляет лопатку и убирает огонь, - если вам не сложно не могли бы вы… присесть?

Скажи она, что застывшее в дверях начальство может нервировать не хуже, чем зациклившийся на одной точке дятел, маг скорее всего впечатался в косяк на веки вечные. И непременно сообщил, что секретарша, принявшаяся хозяйничать на кухне, тоже такая себе медитация. Карамелизованные овощи, молодой картофель, нарезанная тонкими слайсами индейка, соус. Веточка розмарина. Выглядит более чем аппетитно, а пахнет еще лучше. Пожалуй, именно запах, мгновенно заполнивший собой маленькую комнату позволяет поверить в реальность еды – уж больно сильно она похожа на ожившую фотографию из очередной книжки Джейми Оливера. Уинман расставляет приборы и делает робкий шаг назад. Вид физиономии мага заставляет признаться немедленно. Пожалуй, самая сложная часть вечера.

- Мистер Байтел, на счет ордена Кауфмана... - ведьма отводит взгляд к окну и за спиной сцепляет ладони в замок. Брови хмурятся, она пытается подобрать подходящие слова, но те предательски ускользают песком сквозь пальцы. Очень похоже на попытки прочитать название станций, которые проносится мимо тебя в кресле скоростного поезда: пытаешься разобрать, но не успеваешь и лишь раздражаешься.

Вместо этого Элли думает, что можно найти в Артуре хорошего? Улыбка? Ну, её еще нужно изловчиться увидеть. Если честно, сложно вообще утверждать, что подобное явление может существовать в природе. Живая мимика? Сведенные брови и выражение лица «да как вы меня заебали, идиоты» едва ли можно так обозвать. Саркастичные шпильки? Ведьма не думает, что это может стать поводом для человеческой симпатии и всё же, когда «сэр Байтел» изволит шутить, получается весьма остроумно, ей нравится. Вспомнив об этом качестве и заметив рядом с ладонью мужчины телефон, она уже живо представляет себе внешний вид его очередного твитта. Восемь к десяти там есть что-то про «моя секретарша дура». Формулировка только куда изысканней. Уинман улыбается, опуская голову.

Да, как ни странно, но именно мерзким характером Байтел и притягивает. Парадокс.

+1

8

Полный отрицания и неодобрения взгляд Элли, Артур встречает собственным, в немом вопросе изгибает бровь: «Я похож на человека, который проводит вечера у плиты?». Байтелл, безусловно, знает технику готовки. Помнит сколько-то рецептов – детских, семейных, холостяцких, всяких. Но его не устраивает соотношение затраченных усилий к полученному качеству, одинокая горстка каши и кусок мяса не внушают гордости. Да и вообще, это всё мирское, бытовое. Артур никогда не был достаточно заинтересован в этой стороне жизни
Вот и сейчас он замирает у входа и, не чувствуя ни капли неудобства, наблюдает, как девушка бродит по его кухне. Легко находит посуду – не так уж её и много. Потрошит свои свертки, накрывает на стол. Пока Артур провожает её блуждания взглядом, в голове медленно начинают оформляться версии происходящего. Одна другой, честно говоря, краше.
Уинман выглядит совершенно безмятежной, но маг «видел нравы многих людей», работает с ней достаточно давно и наблюдает в нужной степени пристально, чтобы спустя несколько минут начать подмечать детали. Легкая нервозность движения, которым она убирает прядку за ухо. Почти незаметное дрожание пальцев, когда она разглаживает, чтобы выбросить, фольгу. Поджатые губы, отразившиеся в окне, когда девушка повернулась к нему спиной. Другие почти невидимые, предательские мелочи. С Элли фокус в том, что чем усерднее она скрывает свои чувства, тем идеальнее становится. Не сорвется, не выйдет из этой роли, и только по предельно аккуратным, до миллиметра рассчитанным движениям можно будет догадаться, что это маска, севшая плотно, будто вторая кожа.
Байтелл не чувствует неловкости – ведь это, в конце концов, его квартира. А ещё он давно научился черпать силу из таких вот некомфортных ситуаций, всего-то и нужно было, что превратиться в толстокожего ворчливого мизантропа. Девушка просит его присесть, но обращается, вопреки обыкновению, по имени. Маг наклоняет голову к плечу, давая понять, что заметил и запомнил эту оговорку, послушно заходит в кухню и опускается за стол. Недоумение от происходящего медленно начинает сменяться полным иронии изумлением – всё это так нелепо, что уже смешно.
Он устраивается с комфортом, подпирает голову рукой и продолжает следить за гостьей взглядом. Маленькое помещение заполняют запахи горячей пищи, звуки готовки и чужого движения. Есть в этом что-то знакомое, неуловимо ностальгическое. Артур прикрывает глаза и позволяет воспоминанию окрепнуть. Он уже давно не видит картинки или конкретные сцены, лица и ситуации не возвращаются даже во снах. Жизнь иных длинна, но память несовершенна. В такие моменты к нему приходят только ощущения. Тени звуков, эхо улыбок. Мужчина чувствует себя зависимым и слабым – за секундную иллюзию счастья приходится платить долгой горечью разочарования – но всё равно соскальзывает в прошлое.
Когда суета затихает, маг открывает глаза и видит, что Элли стоит прямо перед ним. Впервые за вечер она кажется слегка смущенной беспардонностью, с которой ворвалась в его квартиру. А может, когда нет больше ничего, с чем можно было бы изображать бурную деятельность, ей наконец становится неуютно.
Байтелл откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. Минутной слабости воспоминаний мало, чтобы выбить его из состояния вредного холостяка. Если для того, чтобы заставить Уинман объяснить, что она задумала, нужно было всего лишь молча подождать, то это легкая задача. Артур ещё не решил, собирается ли он со всей силой своего сарказма выставить её за дверь прямо сейчас или позволит происходящему случиться, чтобы потом делать вид, что ничего не было. У него, конечно, есть несколько ядовитых фразочек, которые можно было бы ввернуть и завязать потрясную беседу, от смущения до скандала. Но что бы он в итоге не выбрал, в одном менталист совершенно уверен: Элли заслужила внушение за то, что пыталась, играя на его доверии, обвести босса вокруг пальца.
- Да-да, - поощряет он с предельной вежливостью, - я тебя внимательно слушаю. – Мило улыбается. - Что там насчет ордена Кауфмана?
Недоговаривать – не значит соврать? Игра смыслом – привет софистам? Ну-ну.

0


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » настоящее » classic british story of mercy upon turkey


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC