...пока что в пьесе не мелькает его имя в ремарках, а лаять они с Комендантом в присутствии подавляющего силой начальства приучились по команде.
Сложно упрекнуть Фаворита в том, что даже невзначай сказанная фраза у него громче призыва «рви». [читать далее]
14.04.19 подъехали новости, а вместе с ними новый челлендж, конкурс и список смертников.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » квесты » a girl has no name


a girl has no name

Сообщений 31 страница 39 из 39

1

Оливер & Харли & Уэйн & Мэри Лу;
16 ноября 2018 года, суббота;
Безумную ведьму, устроившую цирк в «Аквилонеме», все еще удерживают у себя законники: принудительное лечение не дает результатов, бесполезные допросы тоже ни к чему не приводят. Может быть, у Харли получится лучше. Может быть и нет, но кто захочет упускать возможность вот так запросто прогуляться по территории Двора Порядка?

+7

31

Мэри сидит, раздвинув ноги (сзади тесно, сведенные колени неудобно упираются) и нетерпеливо попинывает кресло водителя носком дизайнерской туфли. Дороги почти пусты, добраться они должны быстро... Время, время, время! Иные недооценивают значение времени.
Мэри знает цену времени на все сто.
Она накрывает ладонь Иэна, пускающего слюни пузырями (пузыри мелкие и лопаются, оставляя на треснувших губах блестящие следы), своей ладонью. Не для того, чтобы успокоить. Не для того, чтобы контролировать. Да просто так. Что-то есть в нем очень похожее на Мэри... очень похожее, болезненное, неживое.
Уэйн большой молодец. Мэри думает о том, что если все-таки побудет Главой Инквизиции подольше, даже выпишет ему премию. Пирогами. 

С сухим щелчком раскладываются солнцезащитные очки. Так намного лучше. 

Она поглядывает в зеркало заднего вида. 

Иэн бормочет что-то неправильное, неподходящее, и Мэри Лу пребольно щипает его за руку. Очень забавно осязать собственную кожу. Сухую от антисептиков и тонкую. Да заткнется он уже!? Так и Апвуд начнет прислушиваться. Мало ей, как будто, двух инквизиторов на хвосте!
Уэйн крутит в руках телефон, и это раздражает еще больше. Ну вот что, что ты успеешь сделать, а!? Позвонишь мамочке, скажешь, что не приедешь к ужину? Попросишь не продавать твою коллекцию комиксов, пока не выйдешь из комы? Ну!? 

Тихо, сука, сиди и не раздражай. 

Мэри скрипит зубами и поглядывает на собственный телефон. В смысле, на телефон Иэна. С десяток сообщений: Иэн, тут кто-то умер, Иэн, тут что-то сдохло, Иэн, где ты, Иэн, куда ты, Иэн... Иэн, Иэн, Иэн то, Иэн сё! Мэри закатывает глаза. С такой сумасшедшей работой сменить тело и путать право-лево, пуская сопли бахромой - самый настоящий отпуск.

Наслаждайся, Иэн Брекенридж. 

И киш тебе тоже наверняка понравится. Мэри Лу кивает на предложение Апвуда войти в кафе первым и не спускает глаз с его телефона. 
Они все - этот лицемерный инкуб, этот папин пекарь, молчаливый Авиценна и Иэн Говоринормально, - упорно не желают следовать плану Мэри; то тут, то там выдергивают из него белые нитки. 

Это раздражает. Раздражает. Раздражает!

Это тело казалось ей могущественным - к голосу этого тела прислушивались, его, это тело, спрашивали, его звали, за ним шли. А на деле... 

Машину сильно встряхивает и Мэри Лу прикусывает себе язык. Апвуд дергается на переднем сидении послушной куклой без прав и без воли. 
Вот оно. Точно. 

Мэри Лу сжимает челюсти до тех пор, пока язык не хрустит и не становится отдельным наощупь, пока на подбородок и на белую рубашку не начинает выливаться толчками кровь, смешанная с пенящейся слюной. 
Что ж, это помешает ему говорить некоторое время. Ну, пока новый не отрастет. Чесаться будет - ух. Больно, наверное?.. Водитель кричит на непонятном птичьем языке и вылетает из машины, и, кажется, машет руками - зовет на помощь.
Женщина... кровь... женщина... много крови у женщины!..

Мэри Лу ведет плечами - немного тесно, но в целом неплохо. Это тело моложе, это тело сильнее, еще не развинтились суставы в бесконечных пеших переходах, еще не вскипели мозги от моральных дилемм. Понравятся ли Апвуду дизайнерские туфли и узкие джинсы?
С щелчком открывается аптечка: Мэри неловко шарит по ней, пока не находит стерильные марлевые салфетки, и, скомкав их в широкой мужской ладони, запихивает их в кровоточащий рот суккубы. Комок тотчас становится розовым, еще секунда - наливается красным, становится влажным и хлюпающим... Мстительно улыбнувшись, Мэри Лу швыряет в ведьму остатки аптечки - на неё сыпется град из шприцов, марлевых тампонов, ампулы... прилетает и дефибрилятором. 

Осторожно, возможны осадки в виде сульфокамфокаина.

Мэри Лу рывком захлопывает дверь машины и достает телефон.
- Эм... Оливер? Оливер, тут форс-мажор, - Мэри прижимает телефон к уху, стараясь перекричать ревущие от возмущения машины, которым хочется ехать, а пришлось стоять, - Сэр... Сэр... 
Meh, как ж его зовут-то? Бран... Брекен-кто? Камбербетч? Киберскотч? Кукумбербридж? 
- Сэр попросил меня проверить кафе и убра... ааа убедиться, что внутри все хорошо. Конец связи, короче. 
Мэри Лу уже не очень весело играть в эту игру, она хорошим, сильным, мужским броском швыряет телефон Апвуда в стену какой-то дурацкой лавочки, и, посвистывая, скорым шагом идет вдоль дороги. 
До Умбрии осталось меньше квартала, а Мэри пропустила обед. 

[icon]http://s7.uploads.ru/SqMAI.jpg[/icon][status]королева массовки[/status][nick]Mary Lou[/nick][lzvn]галоперидольная фея[/lzvn]

+6

32

Харли за что-то извиняется – а, нет, не извиняется, ну и хер с ним – и никакого ответа не дает. Инкуб тяжело вздыхает, хмурится, смотрит недовольно на дорогу и вообще не понимает, какого хера.
Нормальный вопрос задал же, чем не устраивает?
Телефон молчит так же, как и хаосит. Дорога впереди спокойная, как душевное состояние Хейза до того, как он принял метку Двора Порядка (ладно, пиздеж чистой воды – никогда его душевное состояние не было спокойным).
Оливер все еще не понимает, какого хуя – они сотрудничают или где?
Задел за живое? Мама действительно так плоха в приготовлении пирогов?
«Ой, да брось, моя их даже не пыталась печь».
Оливер косится на Сэндмена, затем еще раз – на третий взгляд уже задерживает, а после поворачивает медленно голову к нему.
– Нет, погоди, ты обиделся что ли?

Боковое зрение улавливает красные огни до того, как от Харли поступает хоть какая-то реакция – зато в скорости реагирования Оливер сегодня достаточно хорош, чтобы успеть ударить по педали и остановить автомобиль за пару сантиметров до того, как их капот поцеловал задницу впереди стоящего джипа. Ремни опасно натянулись под тяжестью рванувших вперед тел – Хейз почти клюет носом в руль.
– Блять, что там…
Удар сзади приходится очень кстати – подушки безопасности любезно подставляются под их лица.
– …проифходит…
Машины вокруг начинают гудеть, собственная панель замигала кучей индикаторов и жалобно запищала, когда ремень прекращает его удерживать. Смяв подушку, Оливер трет занывшее, но целое лицо.
Мобильник, наконец, начинает звонить.

«Сэр?»
Сэр и Иэн как-то так слабо приравниваются друг к другу в его голове, что Хейз на мгновение теряется. Ответить ничего не успевает, как и выразить вслух все мысли по этому поводу.
– Цел? – Обращается к Харли, выбираясь на улицу, после чего машет рукой вперед, поспешно продвигаясь вперед – хаосит все услышал с ним по включенной громкой связи.
Оливер окончательно теряет доверие ко всей этой ситуации: Брекенридж не станет отправлять мага шестого уровня в одиночку проверять кафе, Уэйн совсем не похож на того, кто не выслушает ответа того, кто разве что не прямым текстом дал ему приказ сообщать о непредвиденных обстоятельствах.

– Ох, ебать.
Хейз хочет было потянуться к Иэну – как быстро ему сожрут лицо за «приятного аппетита»? – но Брекенридж мычит (у Оливера слов тоже не находится подходящих), машет руками, после чего указывает на дорогу.
Алеф отстраняется и направляется быстрым шагом в указанное направление, надеясь догнать Апвуда быстрее, чем случится что-то непоправимое.
Что именно – Оливер не знает.
Но то, что отправить сначала низкоуровнего иного, а затем инквизитора с явным большим опытом (хотя совсем не в таких делах), совсем не похоже на план Иэна, сомнений у него не вызывает.

+5

33

Харли смотрит на рыжего с легким недоумением: мысленно, кажется, раскладывает на составляющие и к каждой последовательно подписывает нечто не очень лестное. Вопрос ставит в тупик.
Никто и никогда не спрашивал его о чем-то подобном.

Википедия послушно сообщает, что обида включает в себя разочарование, гнев и страх, чаще всего переживаемые одновременно, а также чувство несправедливости. Харли, подумав, устанавливает, что чувство величайшей несправедливости у него вызывает весь сегодняшний день и последние полчаса в особенности. С прочими пунктами предстоит определиться; он открывает было рот, чтобы ответить, но в этот момент Хейз бьет по тормозам.

— Сссука, — выдыхает, не до конца понимая, что происходит. Белобрысая голова мотается, как у полудохлого куренка; грудь сдавливает ремень безопасности. Харли рефлекторно тянется к поясному чехлу — дотронуться до рукояти кинжала, просто на всякий случай. Секунду спустя его швыряет обратно под скрежет сминаемого металла.

— Да ебись ты... — бормочет, полуоглушенный и толком не соображающий. Ощупывает голову (вроде бы целая), с задержкой — куда там до прыткого инкуба — отодвигает пассажирское кресло и почти мешком вываливается наружу. Вокруг жужжат чужие голоса: растерянные, испуганные, раздраженные. Харли не оборачивается на водителя протаранившей их тачки и с некоторым трудом пытается поспеть за Хейзом.

Апвуда на месте уже нет. Брекенридж заливает все вокруг кровью. Обдолбанная Мэри Лу опирается на капот и выглядит более-менее безобидно, но он все равно старается все время держать ее в поле зрения.
— Секунду, пожалуйста, — бросаться в указанном направлении, оставляя раненого инквизитора в компании непойми чего, кажется не лучшей идеей. Харли соединяет пальцы и почти беззвучно шепчет заклинание — вокруг уже собираются люди, устраивать шоу со спецэффектами чревато последствиями, так что он ограничивается тем, что запирает кровь.

— Мы точно все еще собираемся в кафе? — осторожно уточняет, надеясь, что Брекенридж вот-вот сможет заговорить (ну или хотя бы на экране смартфона клацнет пару-тройку слов). Рассчитывает на отрицательный ответ: куда им тащиться-то в таком виде, только лишнее внимание привлекать и усложнять работу чистильщикам.

— Я могу вызвать кого-нибудь из наших, — без особой надежды на чужое благоразумие предлагает Харли, надеясь, что в ближайшие минуты Мэри Лу не выйдет из-под контроля и не устроит вокруг конфетти из оторванных голов.

+5

34

[icon]http://s5.uploads.ru/IrFiP.gif[/icon]Почему я не выполнил приказ Брекенриджа и не позвонил Аншелю?

Стыдный такой вопрос, от которого у недавно нанятого на работу мечты сотрудника холодеет под ложечкой.

Почему про Аншеля напомнила Мэри Лу?

Страшный вопрос, от которого подкатывает острый позыв блевануть.

Почему я оказался сзади? Почему так больно во рту? Почему я смотрю на свое лицо?

Не те вопросы.

Почему мне так холодно, отец?

Тело не грело. Как проснуться после недельного запоя в маслянисто-грязной холодной луже на краю промзоны, не ощущая в себе сил и желания жить. Как укрываться от ледяного дождя драным полиэтиленом. Никогда не случалось ни первого, ни второго, но ощущается, как правда.

Однажды я переживу это еще раз - на столе аутопсии.

Уэйн «Вуди» Апвуд в этом не сомневался. В тонком маленьком теле не было магии – силы, к которой привык с рождения. Седьмого, восьмого и всех последующих чувств – все было утеряно. А без них он не жилец.

Почему, пап?

На глазах набрались слезы, легко, легче легкого, да еще и защипало в мертвом носике. Не от боли, не только от нее. Насрать на боль. Умирать не хотелось. Быть мертвым не хотелось.

Как же страшно.

Он с силой впился зубами в скрипучий мокрый бинт.

Деда?

Уэйн все понял, но было поздно. Да и понял только потому, что было поздно. По другому Мэри Лу не позволила бы. Рядом, в обколотом транками теле, сидел глава инквизиции Порядка и тоже ничего не мог сделать. Нет, он успел остановить машину, но и только. Теперь Уэйн это знал, но…

Уэйн смотрел на убегающего себя. Врач призывной комиссии смешно и не к месту заметил, что он, бегущий, немного сутулится, и, почему-то, вдруг, почти не использует руки для балансировки бега. Хотя, вот, дешевые форменные брюки сзади сидят на удивление хорошо.

Появился и промчался мимо Оливер. Зачем же? Сам Апвуд и виноват – махал руками как дурной, возможно обрекая инкуба на гибель. Мэри Лу могла все. Но помочь инкубу он сейчас ничем не мог – не было в теперешнем Уэйне, этом мертвом дурацком теле ни следа магии.

Подошел хаосит.

Ну, некромант, давай, управляй законником в теле трупа! Получи свое наслаждение. Наличие рядом потенциального врага ощетинило Уэйна и потеснило разливающийся по душонке безвольный страх. Но было не до противостояния. На фоне потустороннего ужаса под названием Мэри Лу, Хаос почти не отличался от Порядка. Пришла идея.

Уэйн с набитым красным, ноющим от боли ртом выскочил из машины и тут же чуть не свалился с этих ходулей. Избыточно красивых и нелепых.

Блять!

Придерживаясь одной рукой за дверцу, он привлек внимание Харли и растопыренными пальцами свободной руки показал на глаза некроманта, а потом на свои. Быстро повторил жест.

Пойми, ну же, ты же только что использовал Взор на этой твари. Смотри в меня. Ты сильнее, я ничего в тебе не прочту. Пойми. Увидь, что понял я.

Уэйн открылся. Как открылся бы, будь в нем магия. Представил, что открылся.

Увидь, пойми и беги спасать Оливера.

Отредактировано Wayne Upwood (2019-05-05 04:16:53)

+4

35

[icon]http://s8.uploads.ru/OWIEb.jpg[/icon]Встряска, попытки в магию, веселый уровень не очень веселых веществ в крови: голова незамедлительно отзывается на весь коктейль; в висках трещит так, что даже странно, что этого не слышит никто, кроме него. Комок тошноты подступает куда-то к горлу, на корне языка горчит желчь
Спасибо, что Мэри пропустила обед.
И что живой, в принципе, тоже спасибо.

По многострадальной голове прилетает чем-то тяжелым; перед глазами пляшут темные пятна. Иэн держится за спинку водительского сиденья и тяжело дышит, жадно втягивает воздух, которого совершенно не хватает.

Мэри Лу наказана, Мэри Лу будет сидеть в четырех стенах без обеда, Мэри Лу — плохая ведьма, Мэри Лу может грызть мягкую обшивку стен, если так хочется. Или собственные пальцы. Мэри-Мэри-Мэри...

Иэн тупо таращится на не_свою тушку, на льющуюся на рубашку кровь, на взгляд, в котором ни тени от улыбки той, которая ушла. Которая не Мэри Лу и которая не мертвая суккуба. Хоть кто-то понял.

О да, Уэйн, проходи, располагайся, чувствуй себя как дома.
Не тело, а проходной двор, конечно.

С Оливером трудно спорить. Иэн пытается — выползает из машины, но куда там угнаться за здоровым инкубом, когда самого мотает из стороны в сторону, а мысли напоминают скорее буйабес, нежели хоть сколько-нибудь приемлемый план действий. И если Оливера сейчас раскатает по асфальту, то виновата будет совсем не Мэри Лу.

Потребность что-то делать отдается физически ощутимым зудом на кончиках пальцев.
Чужое сознание подкидывает мысли о ползающих под кожей насекомых.
Собственное, заглушенное препаратами, концентрируется на двух удаляющихся фигурах. Если не догнать — произойдет что-то очень, очень плохое. В несколько рывков Иэн огибает машину, цепляется за руку Уэйна и очень сосредоточенно, словно самого Уэйна не существует, начинает рыться в кармане его — своего — пиджака. Боковым зрением фиксирует Сэндмена, но занятия не прекращает.

— Это Уэйн. А Мэри Лу ушла, — с нажимом выплевывает последнее слово, не умея подобрать внятное объяснение, резким и нервным жестом указывает в направлении ушедших. Светлеет лицом когда находит, что искал: зажимает в ладони несколько серебристых колец, вытягивает привычную, свою же энергию. Крохи, но и это лучше, чем напоминать самому себе обертку из-под сникерса.

— Взяла тело и ушла. Вызывай, хоть Гора, хоть Мортона, хоть кто там у вас, а то черт... Неприятно, да? —  моментально, без всяких переходов, переключается на Уэйна, прежде чем со вздохом отлепиться от его плеча. Что бы там ни было, по опыту знает, как быстро регенерирует это тело. А вот вторая инкубья тушка пока в опасности.

На бег следом за Оливером его не хватает, но на бодрое ковыляние — вполне. Отработавшие свое кольца неслышно ссыпаются на асфальт; Иэн убеждает себя, что легкая подпитка помогает, что вот еще пара шагов — и станет нормально, еще несколько — и будет совсем хорошо.

Свет отражается от затемненных панорамных окон Умбрии; у Иэна снова ломит виски. От этого — и от мысли, что он катастрофически не успевает.

+4

36

Разум соскакивает со стадии отрицания, с ветерком минует гнев, застревает на торге.
Нет, ну, это же не может быть?
«Кому ты пиздишь?»
Оливер, конечно, не сидит вечерами с умными ебалом (ха-ха), с трубкой в зубах (нахуй она вообще Вергилию нужна?) и не рассказывает истории из серии «сейчас ты узнаешь, почему не стоит тыкать высшего вампира Нуаду в бок». Оливер просто смирился с мыслью, что ебанина – случается, и если её не разрешат такие, как он, то кто тогда за это вообще возьмется?

Сигналящие машины остались позади, как и вся их команда – по крайней мере, Хейз не видит никого из них в своем направлении, когда оборачивается на пару секунд назад.
Оливер очень хочет зайти в Умбрию, увидеть Уэйна, заказывающего пироги с просьбой завернуть с собой, похвалить его за находчивость и вызывать чистильщиков, чтобы подбросили их назад до Двора вместе с Мэри Лу.
Оливер понимает, что его желание можно смыть в унитаз.

А правильно ли было с его стороны оставлять их всех там?

Логика вроде бы указывает на то, что Хейз действует опрометчиво, но не настолько, чтобы заставить его остановиться и развернуться. Он подходит к кафе и всматривается внутрь через стеклянные двери, хмурится и, кажется, возвращается назад к стадии отрицания.
Сжав дверную ручку, Оливер выдыхает и медленно тянет дверь на себя.
Никто не оборачивается на нового посетителя. Никто не награждает дежурной улыбкой и не уточняет количество гостей. Никто не здоровается с Хейзом – потому что попросту некому.
И что-то Оливеру подсказывает, что местный персонал (отсутствующий персонал) не шибко расстроен отсутствию выручки.
Можно предположить, что Уэйн пошел в другое место. Можно вообще дохуя чего предположить, просрать все полимеры, включая Мэри Лу. Дернув подбородком, Оливер проходит внутрь и осматривается по сторонам.

Годы работы в инквизиции научили его многому – например, причины необъяснимой хуйни нужно начинать искать с того, с чего хочешь в меньшей степени.
Он безуспешно прислушивается к происходящему вокруг и делает несколько шагов назад, ближе к двери, подальше от этой необъяснимой пустоты – спиной упирается в стеклянную поверхность и медленно выдыхает.
В Тени посещаемость Умбрии не сильно отличается от того, что Оливер наблюдал в реальности несколько секунд назад – правда, он бы поспорил, где острее ощущается полное отсутствие жизни.
(Той жизни, которая не сожрет тебя, когда ты решишь моргнуть).
Хейз достает Нуаду, крепко сжимая рукоять, и концентрирует внимание – мертвая обстановка перед глазами расплывается, граница между Тенью и реальностью для его сознания размывается.
Вот теперь можно и остальных подождать.

+4

37

Мэри Лу открывает дверь Умбрии с ноги - получается чуть сильнее, чем планировалось, и колокольчик едва не срывает ударом о стену. Хлопает о стекло табличка “ЗАКРЫТО”. Ей богу, неужели нельзя было поставить ограничитель?
Вот у Мэри - у неё нет ограничителей. К чему это привело? К чему это привело, вас спрашивают!?

Мэри Лу оглядывается, быстрым движением оглаживает лацканы пиджака, поправляет отсутствующие запонки - точно готовится к встрече с кем-то очень важным. Свидание? Деловая встреча? 

Её тут ждали: в кафе совершенно пусто, свет выключен, а колченогие стулья придвинуты к столам плотно-плотно. Явно никого не было с самого утра. Мэри довольно хмыкает.

Тени длинные. Место - странное, от взгляда на пустующий зал становится не по себе: будто в старый склеп зашел. В склеп, в котором кормят. Впрочем, кто-то может найти съестное и в настоящем склепе... да, Харли?

Она сипло вдыхает пыль и закашливается; пыль пронизана лучами света с затемненных окон. Мэри идет глубже, дальше, к концу барной стойки, где находит холодильник.
Пирог остался только вишневый.
Зато есть водка и вялый, нехрусткий сельдерей. 

Мэри расшвыривает посуду в мойке и находит контейнер для мороженого. 
Мэри расшвыривает стулья, с остервенением пинает-двигает качающиеся столики.
Мэри вываливает на огромное блюдо с цветочками по кайме остатки вишневого пирога и вытирает липкие пальцы о рубашку, а водку выливает в контейнер. Сельдерей плавает в ней, как жухлый и вялый гимн здоровому образу жизни.

Тени длинные, но ни одна Мэри не поддается, не впускает; она уже и не пытается.

Тени длинные, но Мэри больше не может накидывать их на себя, как плащ. Уж больше трех недель не может.

Мэри скрипит зубами, видя свое отражение в мутном дне салатника: молодо, зелено, до синевы брито. 

На расчищенное от стульев и столов место ставит она блюдо с пирогом, рядом с бульканьем ударяется о пол контейнер с водкой. Тень здесь будто становится плотнее - она почти осязаемая; Мэри расплывается в улыбке. 

Скоро, скоро, скоро. 

Тик-так, тик-так.

Скоро тени станут еще длиннее. Если Мэри не может в Тень, Тень сама придет к Мэри. 

Она шарит пальцами по полу, очерчивая плиточный шов; ну где же? Пол чернеет, наливаясь тенью. Мэри сжимает рукоять ножа для разделки мяса дрожащей рукой. Мэри вытирает ледяной пот с шеи. Мэри, кажется, хочет что-то сказать, собирая коленками в брюках пыль и грязь с пола.   

Мэри мэри мэри еще немножко мэри
Мэри открой 
Мэри открой
Мэри открой 
Мне
Эту
Чертову

Звенит колокольчик. 
Мэри Лу уставилась в темноту воспаленными, красными глазами и приставила к не_своей шее нож, склонившись над контейнером с водкой и сельдереем.
- Я слышу тебя, - почти всхлипывает, - Я слышу тебя, мразь. Ты опоздал... ла. 

Мэри 
Мэри
Мэри
- стучит в висках набатом. 
Тень наливается под смешным контейнером для мороженого и блюдом с пирогом; наливается стремительно, как свежий кровоподтек, и кажется, что сам плиточный пол стал тонким, как слюда, и просвечивает подвальную темноту, готовый провалиться.
И провалить все вокруг в черноту. 

- Тронешь меня - пиздец. 
Мэри сглатывает слюну и собирает силы для удара. Это тело не жалко. Но что будет с ней, когда в контейнере заплещется настоящая кровавая мэри?..

Стулья подскакивают и звенит посуда от резкого удара снизу: в черноте под полом блеснули две горбатые рыбьи спины и скрылись, ударив о дно.

[icon]http://s7.uploads.ru/SqMAI.jpg[/icon][status]королева массовки[/status][nick]Mary Lou[/nick][lzvn]галоперидольная фея[/lzvn]

+3

38

Никто не любит заниматься скучными, унылыми вещами первоочередной значимости. Харли неодобрительно щурится, оглядывая пейзаж вокруг и количество зевак: Портленд — не Нью-Йорк, здесь никто не торопится успеть в сотню мест за двадцать минут, у людей есть время остановиться и немного поглазеть.

— Сэндмен. Перекресток двенадцатой и Эверетт, нужно будет разобраться с дорожной полицией и, бога ради, попроси прислать кого-нибудь еще, тут происходит какая-то херня, — времени дозваниваться и объяснять по всей форме нет, он краем уха пытается разобрать, что там несет Мэри Лу, попутно разгадывает жесты Брекенриджа и, в целом, не особо преуспевает ни там, ни тут. Скидывает Ромелль голосовое сообщение.
Берет короткую паузу.

Перед глазами мельтешат ухоженные женские пальцы. Мэри Лу уверенно ковыляет к Умбрии, и Брекенридж даже не пытается ее остановить — от всего этого голова идет кругом, потому что это...
неправильно?

Харли понимает, что он вновь очень сильно озадачен.
Мэри Лу по-прежнему говорит с идеальным оксфордским акцентом и шарится по чужим карманам как по своим родным. Конкретно сейчас она, впрочем, занимается не совсем этим, но он уже не слишком уверен, что хочет ее ловить.

Вдох.
Ему совсем-совсем не хочется заглядывать в горящие праведным негодованием зеленые глаза, но теперь это кажется правильным решением. Какая-то часть Харли уже догадывается, что (приблизительно) он там увидит. Весь остальной Харли в первые же мгновения ловит величайший когнитивный диссонанс: неподдельное ощущение чужой молодости уже не укладывается в ожидаемую картину.
(молодости, любопытства, бесконечной открытости ко всему обычному, человеческому; магия в своей сложности требует совсем не этого, а потому не поддается толком, позволяет лишь простейшие фокусы и базовые заклинания — но ни раздражения, ни зудящего под кожей желания немедленно стать лучше он не чувствует тоже; лишь умеренное легкомыслие, свойственное тем, кто толком не успел ничего успеть, и уверен, что впереди полно времени)

Харли разрывает контакт едва ли через секунду — успевает зацепить что-то на удивление системное, практически линейное, что в будущем наверняка будет отсортировано по алфавиту и дате, — и машинально отшатывается, хотя в физической дистанции необходимости нет.
Перед ним, разумеется, не Брекенридж.
Но и не Мэри Лу.

— Пойдем, — Апвуд норовит запутаться в двух ногах, но Харли справедливо решает, что с новым вестибулярным аппаратом он уж как-нибудь разберется; убегает вперед, цепляя взглядом крошечную фигурку ведьмы-не-ведьмы.

Звенит колокольчик. Он мгновение растерянно таращится на целителя с ножом у самой шеи — Мэри Лу смотрит в ответ, явно на мгновение позабывшая, что именно собиралась сделать.

(мертвое тело — суть тело без хозяина; плоть и кости, которым нужно внушить, что делать)
(харли — не хозяин этому телу, но и мэри лу тоже, поэтому шансы у них, если так подумать, почти равны)

Чужая рука напрягается и с силой разбигается в локте, зеркально копируя его собственный жест. Харли почти физически чувствует, как уровень сахара в крови говорит ему «прощай».

+3

39

[icon]http://s5.uploads.ru/IrFiP.gif[/icon]Некромант быстро разорвал связь, словно не хотел лезть глубже, чем надо. Он был тактичным, этот... Эверард?... Этот грустный, потерянный в своем сыновьем одиночестве, вечно младший брат, еще такой молодой, но с самого детства постаревший. Он все успел понять, и у Апвуда отлегло от сердца.

Проводив взглядом спину собранного Сэндмена, Уэйн перевел дух, оглядываясь в поисках хоть какой-то дополнительной помощи. Была бы магия, можно было бы попытаться рекрутировать пару смертных на службу Закону. Но магии не было.

- Заткнись, урод! - Не сказал, а харкнул черный верзила с битой. Он держит ее на плечах, как коромысло, вальяжно свесив с нее жилистые кисти, его темные пальцы расцвечены нечитаемыми наколками и светлым дешевым золотом гигантских перстней.

... - а за псами придут волки... - не обратив на гансту с битой никакого внимания, продолжил проповедник, - ... и да не обманитесь вы, что первые лучше вторых! Да, псы защитят вас от волков, не всех, да хранит вас небо, но многих, но не потому, что любят вас! Когда пастух зарежет вас, псы не откажутся от сладкой похлебки, сваренной из вашей требухи!

Проповедник вещал на автопилоте, с выверенными интонациями и жестами, но там не было страсти. Как заведенная игрушка, он включался в известный только ему час, отбрасывал тряпье и картон, в которые кутался от холода тротуара, поднимался и начинал свою речь. Oдно и тоже, скопировать-вставить в модулятор голоса и движений. Различны лишь улицы, города, лица. Идеальный проповедник. Идеальный в своей бессмысленности.

... - псовые есть псовые, и, в итоге, им нужно от вас лишь ваше мясо! Сладкое овечье мясцо, что зальет их пасти и глотки вашей свежей глупой кровью! И хищные волки, которым плевать на вас, которые готовы рвать вашу плоть сырой! И такие добрые псы, что выращивают вас поблагодатнее, да потолще, что предпочитают вас вареными и мягкими!

Собравшаяся вокруг вещателя жиденькая группка никак не реагировала на происходившее прямо у них перед носом, через дорогу, у "Умбрии". Когда хаосит покинул его, Апвуд еще стоял, держась за открытую дверцу, горько щурился от солнца и боли во рту. Ком бинта стал тяжелым сгустком свернувшейся крови, таким тяжелым, что, казалось, лез вниз, по пищеводу. Тошнило. Он попытался сделать шаг, но шпильки туфель тут же зацепились за асфальт, заставив обхватить дверцу как старого друга или медбрата в госпитале.

- Да заткнись ты, заебал! - Рявкнул здоровяк. - Ща вмажу тебя в стенку!

У "бейсболиста" явно чесались руки, кажется, он никого еще не размазал с утра. Если не с рождения. Портленд, как и любой город на западе Штатов, был современным либеральным раем, а его местные субкультуры были насквозь фейковыми, как и этот любитель размазывать по стенкам, скорее всего, лишь вяло пытался выдать себя за крутого ниггу из Атланты.

... - а за ними придет тот, от одной мысли о котором скулят и псы, и волки! Тигр! Тигр! Его глаза будут гореть пламенем нездешних лесов, зажжённые кем-то непостижимо более древним, чем наша вселенная, более могучим, чем больший взрыв! Его Тигр придет и истребит любого, кто не поклонится ему, будь то овца, или пес, или волк!

Пролетевшая через Эверетт Стрит туфля привлекла больше внимания, чем нелепая проповедь об овечьей похлёбке. Вторая пролетела даже дальше, смачно влепившись в бордюр и сгинув в темной глотке ливнёвки. Босой и хрупкий Уэйн шагал через дорогу прямиком к черному. Когда до того дошло, что эта явно ебанутая с кровавым кляпом и горящими глазами идет именно к нему, вся бравада слетела с его метра-восьмидесяти-восьми, и он сделал шаг назад, опуская биту с плеча.

"Тем лучше, не надо прыгать."

Проповедь прервалась. Все ждали развязки ситуации. Апвуд схватился за биту и резко дернул на себя. Конечно, ее хозяин не сопротивлялся. Внешний вид Уэйна и вихляющая рахитная походка сделали свое дело и без магии.

- М-М! - только и озвучил Уэйн, что должно было означать, конечно, "верну!", развернулся и, ловя свой сползший вниз центр тяжести, направился ко входу в кафе.

Там, за дверьми, исчезли люди, которым может понадобиться любая помощь. Хоть бы и лишенного магии неопытного Законника, такого неуклюжего в теле мертвой суккубы. Но у него была бита. И много-много злости на Мэри Лу.

- И наступит великий суд! - успело донестись до Апвуда, когда дверь Умбрии закрылась за ним. Подняв перед собой биту, целитель осмотрелся в поисках сбежавшего пациента.

Отредактировано Wayne Upwood (2019-06-11 01:46:25)

+2


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » квесты » a girl has no name


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC