...пока что в пьесе не мелькает его имя в ремарках, а лаять они с Комендантом в присутствии подавляющего силой начальства приучились по команде.
Сложно упрекнуть Фаворита в том, что даже невзначай сказанная фраза у него громче призыва «рви». [читать далее]
14.04.19 подъехали новости, а вместе с ними новый челлендж, конкурс и список смертников.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » хреновое начало хорошего конца не предвещает


хреновое начало хорошего конца не предвещает

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://media.tumblr.com/83810147a4694551c3b1e8d3a4e9e507/tumblr_nc47eq8HP61rapgqzo1_500.gif
не верблюд & сомнительный биолог;
октябрь 2012 года; задворки Задверья;
Стас оказался не там в не то время, а Оливер не стал разбираться.

Отредактировано Stanislav Boyko (2019-02-07 06:59:39)

+1

2

У Стаса немного друзей - можно пересчитать по пальцам одной руки, да и тех окажется даже слишком много, а потому, когда теряешь кого-то из них, то всегда становится больно, неприятно и грустно. Ту девчонку он встретил в "Дуате": обычная девчонка, которой на вид не дашь больше шестнадцати лет, потому что милое личико, черные, как смоль, волосы, собранные в аккуратные косички с синими лентами, платья, какие он видел на соседских девчонках, еще когда был ребенком, но по сути ей было порядком за три или четыре сотни лет, она была довольно сильным вампиром, который только каким-то чудом смог не растерять своего детского, не наигранного очарования и той детской непосредственности, которую можно отыскать почти в каждой малышке, обласканной родительским вниманием. Ему нравилось лежать у нее на прохладных коленях, нравились ее легкие прикосновения, когда она гладила его по спине - кажется, это вообще был первый раз, когда он обратил внимание на кого-то из постояльцев отеля, доверил еще кому-то после Вадима. Потом они стали подолгу разговаривать друг с другом, делиться какими-то историями из своей жизни, рассказывать, что именно привело их в отель, постепенно сблизились и подружились. А после она пропала - не было неделю или две, Стас сначала подумал, что она съехала, но отметки об этом в гостевой книге Вадима не было, и Стас начал искать - он потратил много времени, прилично ресурсов на то, чтобы выяснить, где ее видели в последний раз, что она делала и в каком состоянии была. Пришлось перекопать все Задверье, даже выйти за его пределы, что он уже довольно давно не делал, но в итоге ниточка была найдена, а потом нашлось и место, где ее убили. Больно и обидно - судя по тому, что он знал о ней, она просто не могла быть замешана в каком-то слишком уж темном дерьме, но при этом Стас понимал, что жизнь может привести человека в такие дебри, что выпутаться из них, не замаравшись, просто не получится.
Стас даже вышел на связного, с которым общалась Мэдлин в последние дни своей жизни, а связной вывел его на группировку, торгующую с особенно отпетыми отступниками, которые не смогли устроиться в жизни так же хорошо, как сам Стас. Ему даже назначили встречу, на которую Стас и явился, сдав свою смену ночному портье и махнув рукой Вадиму. Он очень хотел верить, что вернется, но сомнения подкрадывались незаметно: если они смогли справиться с вампиром второго уровня, то что помешает размазать по стенке перевертыша уровня четвертого, который давно забил на собственную прокачку и просто отточил навыки. Но, как говорится, надежда умирает последней.
Поправив ворот на куртке, Стас прошел на склад на окраине Задверья - райончик неприятный и даже немного жутковатый по его меркам, но делать нечего. Он хотел знать причины, он хотел знать, кто виноват, и хотел, чтобы этот виноватый поплатился за то, что лишил его одного из друзей, которых отступник ценил, как собственную жизнь. Группу людей Стас заметил сразу, прислушался к своим ощущениям: самые разные иные, при чем иные разных дворов и была даже парочка отступников, все самого разного уровня, но слабее него не было никого. И, судя по взглядам, к чужаку в его лице все были настроены если не враждебно, то совершенно точно настороженно. Что ж, разговор будет трудным, долгим и опасным.

+1

3

[indent] – Серьезно, вампир второго уровня?
[indent] Оливер кивает головой, прикрывая глаза и упираясь затылком в подголовник сидения. Тяжелый вздох ставит точку в их и без того коротком диалоге. Лорел молча смотрит перед собой, переваривая полученную информацию – оставшиеся два инквизитора, сидящих с ней в машине, продолжают витать в своих мыслях.
[indent] Хейз давно не думает о заданиях как о чем-то обыденном. Каждый раз ждет чего-то простого – каждый раз происходит какой-то пиздец. Не то, что это какая-то постоянная тенденция, есть и вполне примитивные операции, которые даже не отпечатываются в голове инкуба, но самое страшное в их деле: перестать оценивать опасность своей деятельности. Как только приобретаешь чрезмерную уверенность в своих силах – жди беды. Оливер наступал на эти грабли, получил достаточно крупную шишку, поэтому урок усвоил. Переход на третий уровень ничего не меняет, особенно когда с этим уровнем ты переходишь в местный спецотряд.
[indent] Тихие сборы возле машины и недолгая прогулка до назначенного места. Все происходит в тишине с выученными наизусть движениями и порядками – десятки «протоколов» со своими инструкциями записаны уже на подкорке сознания, и все-таки это не шаблон успеха. В любой момент все может пойти не так, в любой момент нужно начать принимать решения быстро и правильно.
Ошибка может стоить жизни – твоей или напарника. Оливер не уверен, что знает, какое именно из зол тут меньшее.
[indent] Лорел взмахивает рукой, заставляя всех остановиться. Обостренных слух перевертыша помогает оценить обстановку до того, как будет слишком поздно.
[indent] – Их там много.
[indent] – Кто бы сомневался.
[indent] – Даю отмашку подмоге.
[indent] Все идет по плану – это одновременно радует и не очень. Наличие плана означает, что рано или поздно все пойдет по пизде. Не всегда, но чаще всего. Оливер предпочитает столкнуться с непредвиденными обстоятельствами (как это обычно обозначается во всех отчетах) как можно раньше, потому что так легче оттянуть преимущество на свою сторону.
[indent] Не всегда.
[indent] Но чаще всего.
[indent] – Идем туда, – Хейз расправляет плечи и перекладывает Нуаду в ладонь. – Не выходим без моих указаний, пока не прибудет подмога.
[indent] Велик шанс, что все начнут действовать без его слов. Это плохо, хотя не катастрофично – Оливер не отрицает свою способность на ошибку.
[indent] Инквизиторы рассредоточиваются по периметру, держа при себе скрывающие их артефакты. Теперь нужно просто заткнуться и особо не шевелиться, иначе иллюзия быстро спадет. В заранее просканированным магом помещении нет мелких тварей, то есть шпионящих перевертышей. Это на руку.
[indent] Хейз осторожно выглядывает из-за угла и через мгновение уже скрывается.
[indent] Наличие не только отступников и хаоситов, но и своих настораживает.
[indent] Кажется, ситуация уже выходит из-под контроля.
[indent] Оливер не торопится и ждет подмогу. Втроем справиться будет крайне трудно.

+1

4

Они относятся к нему предвзято, они смеются, пусть и не в голос, а гадко и мерзко, исподтишка, как, наверняка, проворачивают все свои дела - за спинами, так, чтобы никто не видел и никто не узнал, кто именно виноват, кого на самом деле нужно дергать за руку. Такая политика помогает оставаться на плаву, постоянно сливая инквизиции двух дворов подставных лиц, шестерок, мясо, которое не жалко, которого на улицах Задверья валяется столько, что отбоя от голодных ртов, желающих откусить от испеченного ими пирога, не будет никогда.
И кто из них крыса на этом празднике жизни? Стас, который опустился до подполья просто из желания выживать и найти, наконец-то свое Эльдорадо, или вот эти самодовольные лоснящиеся лица, потешающиеся над всеми и считающие, что им море по колено, ибо это самое колено упирается в горы трупов невинных.
Они с огромным удовольствием рассказывают Стасу, как именно расправлялись с Мэдлин, на что ее заманили, что конкретно с ней делали и как она умоляла, стоя перед ними на коленях, заглатывая их члены и давясь ими, умоляла просто отпустить ее, обещала, что будет работать на них. И Стас от этого только сильнее заводился: он прекрасно понимал, что Мэдлин просто не могла так просто попасться в такую глупую ловушку, что она - не смотря на свое кукольное детское лицо - не стала бы плакать и умолять отпустить ее домой к маме, она бы просто откусила им все, чем они попытались бы прикоснуться, даже не задумалась бы. Хотя... Наверное, в случае с этими ублюдками - побрезговала бы пить их кровь или попросту убивать. Он понимал, что взяли они ее на что-то более серьезное, на что-то, что заставило малышку прийти самой, отдать свою жизнь взамен чьей-то другой, ценной для нее. Именно это хотел узнать Стас: он хотел знать, кому передать, чтобы берег свою жизнь, чтобы не совершал больше никаких ошибок, ибо ради него пострадала та, кто пострадать не должна была.
Стас понимает, что смотря в эти лица сам начинает закипать, что в нем начинает подниматься желание разбить несколько лиц, а вот у той гниды, что особенно ярко расписывала пытки Мэдлин, можно сожрать что-нибудь - прожевать и выплюнуть, потому что Стас, так же, как и его малышка, побрезгует жрать подобные помои. Он буквально отсчитывает внутри себя секунды перед тем, как наброситься на них и начать рвать, он даже выпустил клыки, пока еще сжимая их, но в какой-то момент все идет не так.
Копошение со стороны Стас заметил уже давно - трудно не услышать что-то, трудно в их мире не почувствовать засаду, даже если она скрывается очень хорошо. Поддержка этих мразей не стала бы так скрываться из-за одного постороннего, а значит, это чужие - возможно, инквизиция. И это может быть плохо: они гребли все, что видели, не разбирались ни с чем, не слушали никого, не давали шанса, и что уж говорить об отступнике - его убьешь и никто не вспомнит, никто не взгрустнет и не придет мстить точно так же, как собирался мстить сам Стас.
Он вспоминает одного старинного друга, приятеля из Москвы, павшего жертвой системы, которая не привыкла разбираться, привыкла только нагибать. Жалко, что он так и не добрался до "Дуата". И интересно, где сейчас тот парнишка, которого он пытался защитить?
Инквизиция Порядка, как оказалось, атакует внезапно, агрессивно и со всех сторон - Стас едва успевает уклониться от самой первой и неожиданной атаки, отбиться от нападающего, но при этом его не прибить. Планы резко меняются - теперь ему нужно просто уйти отсюда подальше и надеяться, что ублюдки получат по заслугам. Стараясь двигаться незаметно, Стас отделяется от дерущейся друг с другом массы, и уходит куда-то вглубь склада - выходить в передние двери, как минимум, глупо.

+1

5

[indent] В возникшей тишине им только и остается, что слушать чужой диалог.
[indent] Оливер видел тело. Оливер видел его прямо там, где его оставили, смерив холодным взглядом – ему не хватает только проникаться сочувствием к каждому трупу, чтобы совсем поехать крышей. Кажется, он перестал это делать еще в Дублине.
[indent] Точно инкуб уже не помнит.
[indent] Он скашивает взгляд на Лорел, видя её спокойное выражение лица, на котором белеют полоской плотно сжатые губы. Он смотрит на Реджи, проявляющего куда меньшее терпение. Оливер не спорит, выслушивать это все – мерзко. Они не любят диалоги, к их счастью, с ними работать нужно не так часто, как с Нуаду наперевес. Их дело – выбить дурь, а потом либо добить, либо отвести к профессионалам на допрос.
[indent] На что нужно было нажать, чтобы заставить вампира второго уровня так сломаться?
[indent] Лорел смотрит на него, и в её глазах инкуб видит все, что она думает по поводу происходящего. Хейз отрицательно качает головой, запрещая ей предпринимать какие-либо действия. Мертвый вампир явно не цена жизни вполне здорового инквизитора. Он не может себе позволить потери, ни при каких обстоятельствах – ему приходится работать в роли руководителя дольше, чем состоять в отряде алеф, но Оливеру все еще хреново удается смириться со смертью из-под его руки.
[indent] Инкуб прикрывает глаза, понимая, что обстановка в соседнем помещении накаляется. Подмога подберется меньше, чем через минуту, значит, у него есть достаточно времени, чтобы раззадорить себя и заодно попытаться разобраться хоть в чем-то. Оливер открывается, впускает в себя все дерьмо, витающее в воздухе в виде чужих эмоций, распахивает дверь и прощупывает эмпатией все, до чего только может «дотянуться». Иллюзия липкой грязи льнет к коже, забирается под одежду, он дергает плечом и морщится, чувствуя излишне сильное желание пойти встать под душ прямо сейчас.
[indent] Ничего. И не с таким сталкивался.
[indent] Возможно, стоящие рядом напарники думают, что Оливер излишне спокойно воспринимает все, что происходит. Отчасти так и есть, только причина вовсе не в его расовой принадлежности, а в банальном опыте. Лет через пятьдесят никто из стоящих рядом не будет даже бровью вести на разговоры, доносящиеся до их ушей.
[indent] Хейз распахивает глаза, поднимая руку в воздух и рисует пальцем круг – подоспевшая подмога быстро рассредоточивается вокруг. Нуаду вспыхивает из-под его ладони, давая сигнал начинать атаку.
[indent] Инквизиция прерывает монолог самого болтливого, врываясь в помещение. Оливер видит, как Лорел рвется вперед и больше не собирается её останавливать – движется следом, прикрывая женщину со спины. Отточенные движения помогают быстро расправиться с двумя магами. Законники умеют работать в команде, с самого начала приучаясь выходить на задания с напарниками, поэтому Хейз не оглядывается лишний раз по сторонам, фокусируя внимание на общем поле боевых действий.
[indent] Вытаскивая Нуаду из горла перевертыша, он видит, как несколько участников сегодняшней вечеринки пытаются выбраться хотя бы живыми.
[indent] «Ну, уж нет».
[indent] Хейз отдает отмашку лидеру подмоги, перекладывая свои обязанности на данной территории на его плечи, и сам быстро выскакивает следом за сбежавшими. Бежать, правда, оказывается некуда – впереди сплошной тупик с парой комнат – однако магический залп едва не сбивает его с ног. Перекатившись, инкуб оказывается в не самом удачном для себя месте. Двое стоят напротив, готовясь все-таки побороться за себя, и против одного у них, возможно, даже хватит на это сил.
[indent] Возможно. Но не против инкуба третьего уровня, начавшего трансформацию.
[indent] Оливер подбирается и отступает к стене, держа Нуаду обеими руками и водя лезвием по воздуху. Он чувствует витающий страх (не он до них доберется, так остальные, оставшиеся за спиной), видит их взгляд и понимает, что уходить им, собственно, некуда. Хейз ухмыляется и прислоняется спиной к стене, перекладывая меч в правую руку.
[indent] На левой руке теперь видны длинные когти.

[indent] – Я знаю, что ты здесь.
[indent] Оливер резко захлопывает за собой дверь, убирая лезвие Нуаду, и включает свет, осматривая небольшое подсобное помещение.
[indent] Хейз очень не в духе. Противник все-таки смог полоснуть его лицу, но раны уже регенерировали, однако осадочек остался.
[indent] – Я видел, что сюда уходили трое. Но глотки я вспорол только двоим.
[indent] Оливер на взводе. Оливер очень хочет чужой крови, а еще притащить кого-нибудь за ухо к чтецам законников. Один из убитых им был из Порядка. Среди оставшихся за спиной он насчитал еще троих. Двор подозревал, что в этой группе есть и их иные, но никто не предполагал, что их будет столько.
[indent] – Не то, что я хочу это делать и с тобой. Ты можешь спокойно выйти, и мы просто поедем на допрос. Если ты ни в чем не виноват, тебя отпустят на все четыре стороны.
[indent] «Или я устрою его тебе лично».

+1

6

Следом за ним увязались еще двое, на что Стас только тихо выругался - лишние люди легко могут стать обузой, выдать его собственное местоположение, оттолкнуть его назад, если запнутся - Стас им никто, а значит заботиться о нем не нужно. Тихо рыкнув совсем по-звериному, он оказывается в длинном коридоре с множеством дверей по правую и левую руку, единственной железной впереди - от туда тянет свежим воздухом, и Стас устремляется туда, дергает за ручку, толкает вперед, но дверь не поддается, заперто.
- Да, блять... - он пробует приложить силу, дверь начинает ходить ходуном, но в коридоре оказывается эта парочка, идет прямо на него с явным намерением выпустить парочку проклятий и оставить за спиной. Конечно, если не убьют, то все обязательно затянется, а ему зализывать раны не в первый раз в жизни, но меньше всего хотелось заставлять волноваться Вадима: за запачканный кровью ковер его вот вообще по голове не погладят, да еще и стоимость этого ковра из зарплаты вычтут. Хреновое развитие событий, хотя Стас сдаваться просто так не собирается: он пробует толкнуть дверь плечом еще раз, понимает, что еще раза два и та слетит с петель и выпустит его наружу, но отвлекается на первого мудака, решившего на него напасть и размазать по стенке. Напугал, блять.
Стас выпускает клыки и когти, даже успевает контратаковать, но дверь за их спинами снова хлопает и в коридоре оказывается кто-то из инквизиции. Воспользовавшись тем, что двое нападавших решают, что проблема с правоохранительными органами куда серьезнее, чем трудности с одиночкой-отступником, Стас ныряет в ближайшую к себе дверь и судорожно осматривается. Снова ругается, потому что выхода от сюда нет тем более - только, если лезть в вентиляцию, но в человеческом виде он в нее не поместится, а в зверином облике просто либо не допрыгнет, либо не сможет поднять решетку. Вообще дело труба, но попытаться стоит, а потому, не переставая прислушиваться и принюхиваться к тому, что творилось за дверью, Стас скинул с себя куртку и встал на полупальцы, чтобы выдернуть решетку вентиляции из стены. Он рассчитывал на то, что инквизитора те двое смогут занять хотя бы на минут пять. Не смогли - когда он уже собрался и начал превращаться, а из шеи полезли первые белесые вороньи перья, о нюха донесся запах крови и приближающиеся шаги, буквально три, и дверь распахнулась. Он успел только присесть за палеты, мысленно ругая себя, инквизицию Порядка и вообще всю ситуацию. Нужно было отлавливать ублюдков по одному и тихо сворачивать им головы - все те, кто поприличнее, только спасибо бы ему сказали за такую вот работу.
Инкуб знает, что он здесь - эту машину-чуйку не обмануть, и Стас прекрасно это понимает, он слишком долго живет под одной крышей с инкубом, чтобы не изучить их навыки.
Ладно, надо что-то придумать, выкручиваться на ходу.
- Дружище, - выходить из укрытия он точно не собирается, пусть это и бесполезно, - Ты же понимаешь, что отступника никто никогда никуда не отпустит? Вы скорее меня выебете и грохнете, чем отпустите, - он хмыкнул, - Я тебе и без допроса могу сказать, что к этим упырям я никакого отношения не имею, я пришел сюда потому, что они убили мою подругу. Мне хотелось посмотреть им в глаза и набить несколько лиц. Давай, ты сделаешь вид, что не видел меня, и я пойду домой, раз вы отомстили за меня?

+1

7

[indent] Оливер складывает руки на груди и прислоняется спиной к двери. Ну, хоть бы раз кто-нибудь сделал так, как он рекомендует.
[indent] – Дружище? Берега не путай, малыш, – бросает Хейз, вскидывая глаза к пыльному потолку. Можно устроить быстрый поиск засранца по помещению, но зачем? По голосу отследить совсем не трудно, как и по открытой вентиляции, находящейся примерно в том же месте, откуда говорит мужчина.
[indent] Отступники, конечно, развязывают им руки. Отступника можно убить, не церемонясь, и пойти с чистой совестью домой – Оливер, может, иногда и проникается к ним сочувствием, но не слишком часто. Статистика говорит против них, увы и ах. Они нестабильны и ненадежны, не имеют ресурсов для удовлетворения своего Голода, в попытках бежать оставляют слишком много крови и жертв. Хейз сам когда-то не хотел идти во Двор из-за перспективы получить подобную судьбу. Когда ты не принадлежишь никому, у тебя меньше шансов нарваться на проблемы, потому что инкубов в то время без метки трогали от случая к случаю.
[indent] Все равно регенерируют.
[indent] Сочувствовать всем и сразу у него не получится никогда – природой дана сильная эмпатия, однако постоянно прислушиваться к ней прямой путь к безумию, истерике, утраты контроля, а там и до Нуаду (или Луга) в печени недалеко.
[indent] – Что же, тогда я могу сделать это с тобой прямо здесь, – оскалившись, говорит инкуб, смотря прямо в то место, где спрятался противник.
[indent] – Ну, хоть бы раз кто-нибудь взял и не выставил себя жертвой обстоятельств.
[indent] Отталкиваясь от двери, Оливер медленно движется вперед.
[indent] – Вас так всех послушаешь, никто никого не трогал – сама на всех напоролась. Знаешь, у меня там за дверью моя коллега. Она вот тоже очень хочет посмотреть каждому в глаза – солидарность по половому признаку, знаешь, для иных тоже вполне актуальная штука.
[indent] Хейз останавливается, понимая, что тихо все равно не подберется из-за некоторых особенностей слуха противника. Что же, можно поговорить еще немного.
[indent] – Ты хочешь сказать мне, что отступник, насколько я успел понять, не самого высокого уровня решил в одиночку почитать лекции о морали вот тем вон ребятам? Я почти поверил.
[indent] Судя по звукам, доносящимся снаружи, вечеринка с поимками предателей обоих дворов и окончательно обезумевших отступников продолжается. Оливер даже рад, что стоит сейчас здесь, а не участвует там – ребятам полезно выпустить пар, а ему и здесь развлечений хватит.
[indent] – Впрочем, просто так убить тебя не убьют. Сам понимаешь, нужны свидетели. А кого лучше всего взять в роли беспристрастного к дворам участника дела, если не отступника? Выбор у тебя все равно маленький, а я пока еще даю тебе шанс просто дать чтецу поковыряться в твоих мозгах.
[indent] «За неимением подобных возможностей у себя, я ведь буду делать это буквально».

+1

8

Ну, а чего он ожидал? Что ему сразу же поверят, отпустят восвояси, пообещав, что виновные будут наказаны? Размечтался - все инквизиторы одинаковые: если ты оказался в не то время не в том месте и, при всем прочем, носишь печать отступника, то ты будешь выхватывать пиздюлей при любом раскладе. Это единственный минус отступничества, с которым он сталкивался за всю свою жизнь, а ведь он уже давным-давно не делает никому ничего плохого.
Инквизитор спалил место, где спрятался Стас, идет к нему - Стас это прекрасно слышит, слышит бой его сердца, его дыхание, ощущает его силу, практически физически может ощутить последствия применения этой силы на себе. Стас тяжко вздыхает и поднимается, отряхивая одежду и делая шаг из укрытия, рассматривая рыжего паренька, которого ожидает увидеть скорее на каком-нибудь смешном канале на бесплатном видеоресурсе, нежели с Нуаду в руке. Тот ниже, чуть меньше по своим габаритам, но Стас точно не сомневается в том, что он может огрести пиздюлей смачных настолько, что заживать все будет неделю.
- Хоть бы один инквизитор реально выслушал твою проблему, не угрожая при этом размазать тебе череп по булке хлеба, - Стас упирается локтем в палеты и трет пальцами переносицу, слабо усмехается, - Она была моим другом, - он поднимает взгляд на инквизитора, все еще в глубине души надеясь на то, что тот выслушает и поймет, увидит, что против инквизиции Стас вообще ничего не имеет, пока они не пытаются его убить, - Ты, наверное, плохо представляешь, как трудно отыскать друзей в моем положении, - он не старается плакаться, он просто хочет объяснить, - Если не считать Мэдлин, я могу назвать всего двоих. И терять каждого из них, это всегда больно и неприятно, - перед глазами снова всплывает Мэдлин - милая девчонка, которая разглядела в нем нечто большее, чем отброс общества, и снова стало не по себе, - И тебе, наверное, трудно представить, что такое потерять друга, хотя, не стану судить. Ты готов идти куда угодно и к кому угодно, забывая, что ты перевертыш жалкого четвертого уровня, которому лучше не тягаться с теми, кто превратил высокорангового вампира в мокрое место. Ты просто делаешь все возможное, чтобы найти ту мразь, которая причинила вред твоим близким, - Стас качнул головой, - Ты же инкуб, ты можешь легко это все во мне отыскать, не влезая ко мне в башку этими вашими заклинаниями и прочим говном, - Стас хмыкнул.
Он мог бы послать все на хрен и поехать с этим инквизитором в Двор Порядка, посидеть там какое-то время и честно выложить всю свою биографию, потому что скрывать ему нечего, а за свои прошлые грехи он давным-давно расплатился и продолжает расплачиваться. Да и вообще хотелось посмотреть на то, как живут современные белые люди, у которых нет цели подсидеть кого-то или занять чье-то место путем сворачивания шеи, растущей из жопы, это самое место занимающей. Он бы поехал, если был на все сто процентов уверен в том, что сможет выйти от туда и спокойно уехать домой и лечь спать, но какой отступник в своем уме поверит инквизитору? Даже в том случае, если ты агент Двора или имеешь какие-никакие связи в нем, ты никогда не можешь быть уверен, что тебя не обманут.

+1

9

[indent] – Знаешь, как заканчивают инквизиторы, играющие в психологов? Знаешь. Или догадываешься.
[indent] Везде есть исключения, но статистика в этом вопросе категорична и однозначна. Не доверяй, не развешивай уши, не пытайся всех спасти – потому что умрешь быстрее, чем хочешь. Или лишишься какой-нибудь конечности. Оливер Хейз знает. Оливер Хейз может об этом рассказать.
[indent] Оливер Хейз не делает исключений, потому что кто-то его об этом попросил. И не делает, даже если чувствует, что можно было бы. Почти не делает.
[indent] Отмечая про себя габариты отступника – без эмоций, только прикидка, куда надо бить в первую очередь и каких подвохов можно ждать (ну, помимо того, что перед ним перевертыш) – Оливер думает, что делает достаточно исключений сейчас, пока просто выслушивает, а не пытается отрезать голову до конца чужого монолога.
[indent] – А знаешь, сколько напарников, делающих исключения, я потерял лично? Не знаешь.
[indent] Да, печать отступника может получить каждый. Да, далеко не всегда по справедливым причинам.
[indent] Разбираться с этим не ему. Хейз не нападает на отступников посреди улицы, если только видит их – но его работа заключается в истреблении тех, кто становится опасным.
[indent] – Видал я твою девчонку. Женщину и что с ней сталось, если быть точнее. Если твои слова правда, – ладно, Оливер делает исключение уже тем, что просто допускает эту мысль, – то к твоему счастью, что ты её не видел.
[indent] Инкуб знает, что если мужчина перед ним начнет трансформацию или атаку быстрее него, то шансы закончить бой быстро резко начнут уменьшаться. Уровень уровнем, но недооценивать перевертышей себе дороже. Двухметровый отступник – одно. Здоровый медведь или лев – другое.
[indent] – Отыскать? Это работает не так. Я просто чувствую твои эмоции, но я не могу отвечать точно, чему именно они соответствуют. К тому же, на тебе могут болтаться артефакты, которые искажают мое восприятие. И дело не только в этой вампирше.
Оливер раздражается, потому что вообще сейчас ведет этот разговор, а не вырубает стоящего перед ним.
[indent] И не убивает.
[indent] – Короче, одинокий и драматичный друг. Ты влез в это дерьмо, потому что подумал жопой, а не головой. Будем честны, тебя бы убили, что отчасти приближает тебя к твоей подруге – однако ты и сейчас к этому достаточно близок.
[indent] Проблема перевертыша в том, что он, вероятно, не до конца понимает, что эта группа из себя представляет для Дворов Портленда.
[indent] – Даже если я поверю, что ты не причем – я не могу тебя отпустить. Последний шанс, парень. У меня хуево с терпением.

+1

10

Возможно, этот парень прав, и у Стаса не было бы вообще никакого шанса выбраться отсюда живым: те, кто смог справиться с вампиром второго уровня, даже использовав одну только хитрость, легко справятся с перевертышем его уровня. Ну, или не легко, потому что Стас не привык просто так сдаваться, но все равно справятся.
Он снова думает о Мэделин, пока слушает этого парня: теперь, когда злость отступила, на ее место встал здравый смысл, и он говорил, что терять близких и друзей это больно, неприятно, но с этим все равно придется смириться.
Ладно, он теряет время. Или нет? С одной стороны, чем дольше он треплется с этим парнем, тем меньше за дверьми остается мудаков, чьи рожи инквизиция должна размазывать по стенам, полу и потолку, и тем больше у него противников, от которых надо уйти. С другой стороны, пока он треплется, есть время подумать. Ему нужно оторваться от этого инкуба, выиграть всего минуту, чтобы спокойно превратиться, а потом все будет гораздо проще: отыскать дырку в полу, в стене, прошмыгнуть под дверью и смешаться с потоком, с остальной живностью и удрать к чертовой матери. Одежду тут бросать, конечно, жалко, но делать больше нечего.
Идея в голову приходит достаточно быстро, а потому она плохо обдумана, может привести к отвратительным последствиям вплоть до полного отказа организма существовать, очень рискована и вообще по всем параметрам подошла бы под определение "отвратительна", но никакого другого выхода он просто не видит.
- Ладно, чувак, хорошо, - Стас поднимает руки, словно собирается сдаться уже и поехать куда-нибудь с этим парнем, перетерпеть, когда ему будут отрывать ногти - отрастут новые - и даже не рыпаться, когда полезут в башку, чтобы не найти там ничего, кроме стандартного набора перевертыша-отступника-бывшего-хаосита: пожирание плоти, сложный путь к выживанию и еще целая куча маленьких грешков, которые в хаосе даже за грешки и не считаются.
- Сейчас мы поступим так, как надо поступить, раз уж ты настаиваешь, - он все еще держит руки поднятыми, делает небольшой шаг вперед, потом второй, - И я молча уйду, а ты сделаешь вид, как будто всех убил и больше никого не видел, - он обошел Оливера и вышел в коридор, закрывая за собой дверь и задвигая задвижку над замком, после чего сорвался в сторону, выбегая из злополучного коридора в какое-то просторное подсобное помещение, прячась между поддонов и постепенно превращаясь в крысу.
Нельзя позволять утрате захватывать твой разум - он видел, к чему это может привести, видел, как люди теряют голову, как сами подставляют шею под удар, и никому в итоге лучше от этого не становится. Да, он сам поддался эмоциям, даже успел совершить опасную ошибку, от последствий которых теперь пытается спрятаться, удрать, которую очень быстро нужно исправить, но впредь ее Стас больше не повторит. Если случится нечто подобное, если пострадают близкие, друзья, внезапно объявившиеся родственники, то он перетерпит, переболеет, побудет один столько, сколько потребуется, а потом перевяжет те болячки, которые никогда не заживут, и будет идти дальше. Очень хреново страдать из-за потери: если ты ничего не можешь изменить, то усвой уроки и иди дальше, если ты можешь все вернуть обратно, то сначала успокойся, а только потом думай.
Это и есть та самая сила духа, про которую все так любят говорить.
В понимании Стаса, но это именно она и есть.
Белая крыса выскакивает из-под вороха одежды и отпрыгивает в сторону, под поддоны, чтобы затаиться и осмотреться. В птицу здесь превращаться все еще глупо - лететь некуда, а вот мелкий грызун вполне может подойти.

+1

11

Оливер в чудеса не верит. В добросовестность других тоже. Смерив отступника взглядом «попробуй мне тут выкинь что-либо», он делает небольшой шаг назад, чтобы было удобнее обороняться.
Перевертыш не предпринимает никаких подозрительных действий.
Почти.
Запоздало мелькнувшее в голове «чего?» вырывает Хейза из предвкушения драки: он рвется вперед, но гребанный блохастый жираф пользуется своей скоростью и захлопывает дверь прямо перед его носом.
– Ах ты сука!

Оливер ведь предлагал оптимальный вариант (конечно, не очень оптимальный для Стаса, но кого ебет). Оливер ведь пытался не сразу пилить голову отступника и забить хуй на все эти допросы – пусть служба безопасности теперь вообще сама ебется со всем этим.
Если, конечно, до нее еще что-нибудь дойдет.

Хейз со злостью толкает плечом дверь, которая со второго раза заметно мнется – добить уже ногой инкубу третьего уровня не составляет труда. Хейз зло ругается и отходит на несколько шагов назад, проводя рукой по лицу, делает глубокий вздох и немного заставляет собраться с мыслями.
Там куча инквизиторов Порядка. Они не будут убивать своих и хаоситов, а вот отступников – очень даже захотят. Эта собака сутулая точно это понимает, поэтому, скорее всего, уже где-то благополучно спрятался.
Если нет – то уже мертв. Трагедия-трагедия.

Лорел появляется возле порога помещения с еще раскрытым мечом, пока алеф осматривается по сторонам вокруг, но кроме нескольких тел инкуб больше ничего не находит. У неё тоже нет способностей, позволяющих сканировать или вынюхивать пространства вокруг. Хейз трет переносицу, прежде чем спросить:
– Что по итогу?
– Среди наших потерь нет. Кажется, один отступник зацепил своего же, хаосита, поэтому отступника забрали в Порядок, чтобы не было проблем.
Оливер кивает, понимая, что, по сути, задание окончено, да только проблема в ином: отвратительная мстительность натуры не позволит просто закрыть глаза на произошедшее.
– Отсюда выходил кто?
– Да, забежал сюда какой-то вампир, но через минуту выскочил. Ты не видел?
Хейз несколько секунд переваривает сказанное, смотря перед собой.
– Видел. Он меня запер.
- Он не сбежал.

Он прокручивает в голове схему здания, пока подходит к оставшимся законникам. Выслушивая быстрые отчеты о проделанной работе, Оливер всматривается в чужие лица, стоящие напротив той пристройки, откуда инкуб только что вышел.
«Не полезешь же ведь. Не полезешь».
Доставая мобильник, Хейз кивает на удовлетворительные результаты работы.
– Идите. Я вызову чистильщиков, когда проверю, что никто не прячется.
Едва последняя фигура скрывается в стороне выхода, Оливер делает пару шагов назад, возвращаясь в проем пристройки и оборачиваясь к ней.
– Давай, крысеныш, я знаю, что ты где-то еще здесь.

+2

12

Стас внимательно прислушивается ко всему происходящему, принюхивается, улавливая множество различных запахов, смешанных с запахами крови и всего, что на этом складе может отдавать хоть каким-то ароматом. Естественно, этот парень не отпустит его просто так, не даст уйти подобру-поздорову: Стас понимал, что тем, что он сделал, неплохо так проехался по самолюбию инкуба, по его боевой чести, если это можно так назвать, а такие вещи не прощаются просто так.
Пользуясь полумраком и своими возможностями он перебирается в угол подальше от собственной одежды, потому что там будут искать в первую очередь, и поближе к двери, чтобы дождаться, пока она откроется и кто-то даст ему возможность улизнуть отсюда в общее помещение склада - от туда, выбираться будет совсем просто, если вылететь в открытое окно или просто прошмыгнуть в какую-нибудь дыру в здании. Нужно только дождаться удобного момента, и тогда у него останется только проблема: едва ли этот инквизитор и потом оставит его в покое - Стас бы не оставил, отыскал бы и выписал уже куда более крупных пиздюлей, нежели Стас мог огрести прямо сейчас. Конечно, у него есть оправдание и, если кто-то залезет к нему в голову, чтобы его проверить, то обязательно наткнется на правду, но никто никогда не давал гарантии того, что против него могут выдвинуть ложные обвинения или повесить на никому не интересного отступника какие-нибудь незакрытые дела, дабы отчитаться перед начальством. 
Вообще, Стас никогда не имел ничего против собственного статуса, все трудности принимал, как заслуженные, да и вообще считал, что жизнь в Портленде у него сложилась. Но, это не отменяло того факта, что его иногда бесило отношение к ним, как к мусору. Ну, в смысле, среди отступников было достаточно мусора и тех, кто заслужил свой статус, подтверждая его омерзительными вещами, но он был решительно против того, чтобы всех подгребали под одно определение. За семьдесят лет скитаний по Европе и Америке Стас повидал достаточно тех, кто старался вести все тот же "человеческий", как принято говорить у смертных, образ жизни, не терял своего лица. И он был бы первым, кто встал бы грудью за вот таких вот людей.
Ладно, это все снова лирика.
У него есть проблема. И эта проблема только что нарисовалась в дверном проеме, обозначив свое приближение запахом, заставившим Стаса напрячься и сосредоточиться. Инквизитор не отходил от двери - очевидно, опыта с перевертышами у него было достаточно, чтобы все понимать и быть бдительным, но Стас же тоже не пальцем деланный, правильно?
Наверное, именно эта склонность так думать его и погубит однажды, хотя, не то чтобы он часто так считал. 
Улучив момент, на его взгляд показавшийся самым оптимальным, Стас рванул из своего укрытия, устремляясь к двери, чтобы потом уйти от сюда к чертовой матери.

+1

13

Вергилий говорит, что ему нужно следить за своими эмоциями и держать голову трезвой.
Кто бы говорил, Кроуфорд.
Он стоит неподвижно, смотря перед собой – на какое-то мгновение начинает чувствовать себя полным идиотом, который просто залипает на стенку перед собой. Нет, двухметрового парня его товарищи бы не упустили, как и не упустили бы присутствие еще одного иного – маги расставляют свои экраны во время облав, чтобы смогло уйти минимального количество противников. Хейз бы с богом отпустил этого перевертыша, но, увы, он слишком злопамятный, чтобы вот так просто уйти.
В конце концов, Оливера никто не отругает за излишнюю бдительность.
А инкуб все еще не верил, что общался с такой уж безобидной овечкой – большие испуганные глаза-то, может, и придают иному очков в шкале «сама невинность и простота», но у Хейза весьма устойчивый к этому иммунитет.
И все-таки Вергилий не прав. Если бы инкуб не умел держать свои чувства в узде, то давно бы кормил собой червей, и уж точно не дошел бы до алеф. Как бы они не общались с Драйденом еще до его коронации (и до принятия печатей Порядка), шутки про собеседования на черных диванах остаются шутками.
Оливер нисколько не считает, что прошел дальше по карьерной лестнице лишь за свое отбитое чувство юмора.

Ожидания оказываются оправданными – это радует.
Перевертыш, естественно, оказывается очень прытким – это раздражает.
У Хейза реакция срабатывает быстрее, чем осознание собственных действий – но даже тогда инкуб не особо беспокоится о содеянном. Ботинок метко ускоряет пробегающего мимо грызуна на пару метров вперед, и то путь обрывается лишь из-за возникшего препятствия в виде валяющихся покрышек, где час назад восседал один из выслеживаемой группы.

– Как думаешь, что будет с крысой, если прямо в неё раскрыть Нуаду?
Сидя рядом на корточках, Оливер переворачивает перевертыша рукой, убеждаясь, что животное еще живо и дышит – хотя, что с ним будет. Тут регенерации даже он может позавидовать.
– Можем проверить. Вдруг я ошибся, и ты всего лишь настоящий переносчик инфекции, – ухмыльнувшись, предполагает Хейз, продолжая прижимать крысу рукой к земле.
– Даю три секунды.

+1

14

Не вышло: инкуб оказался проворным засранцем с отличной реакцией, а потому легковесный сейчас Стас запросто отлетает куда-то в сторону покрышек, больно прикладываясь ребрами и головой, после чего почти безвольно плюхается на каменный пол, снова ударяясь о него головой.
"Еб твою мать. Как меня это заебало", с каким-то отчаянием думает Стас, рассматривая мутным взглядом приближающегося к нему инкуба. Он даже не пытается уйти куда-то и спрятаться - голова идет кругом, а подняться и быстро среагировать все равно не выйдет, так что Бойко практически добровольно позволяет прижать себя к полу. Разве что, пробует извернуться и хотя бы цапнуть говнюка, чтобы передать ему хотя бы небольшой кусочек своего дискомфорта от всей этой ситуации.
И самое отвратительное, что ведь инкуб даже не станет разбираться: и правда всадит в него свой меч, разорвет к хуям собачьим, и пойдет дальше по своим делам, а потом даже и не вспомнит, да и спать будет спокойно.
Стас еще раз попробовал вырваться из хватки, но ему ли в таком состоянии сопротивляться тому, кто в данную секунду превосходит его по всем параметрам. Что ж, ладно, остается делать то, что этот засранец хочет: в конце концов, Стас стиснет зубы и перетерпит, если тот начнет отрывать ему конечности или полезет в башку. Главное, чтобы остатки рассудка не испепелил к едрени-фени, а все остальное заживет и будет еще лучше прежнего. Интересно, сколько раз он уже отращивал что-то заново или заживлял серьезные страшные раны? Можно ли считать это очищением и восстановлением? Может ли он сказать о себе, что полностью изменился хотя бы внешне за исключением только навсегда вживленной в тело магической печати, говорящей всем вокруг, какое он ничтожество в глазах их общественности?
Стас издает какой-то слишком смиренный писк, говорящий о том, что он согласен поболтать, даже если это повлечет за собой тяжелые увечья, после чего, тушка под ладонью инквизитора приходит в движение: белоснежный мех втягивается обратно в кожу, а анатомия в течение минуты изменяется, заставляя его расти и с каждой секундой становиться все больше и больше похожим на прежнего себя. И вот он уже сидит на коленях, прижимая руку к поврежденным от удара ребрам, что уже начали постепенно заживать обратно, поднимает взгляд на инквизитора.
- Сколько раз я должен повторить, что я здесь не при чем? - процедил он сквозь зубы уже далеко не тем дружелюбным тоном, какой инкую слышал до этого, - Можешь оторвать мне что-нибудь, ответ все равно не изменится: лжесвидетельствовать против себя я не собираюсь, - Стас фыркнул и опустил голову, прикрывая глаза, внутренне готовясь к удару мечом, кулаком или ботинком.
"Давай, начинай уже... Быстрее закончим, быстрее я поползу домой..."

+1

15

Оливер очень доволен и одновременно очень раздражен – не самая лучшая мешанина, в частности, для сидящего напротив перевертыша. Расплываясь в усмешке, мужчина склоняет голову на бок, будучи крайне удовлетворенным сложившимся положением дел. Он ведь пытался по-хорошему.
По-хорошему не захотели.
Будет по-плохому.
– Так-то лучше, а то стоит невинная ромашка, аж поверить с ходу готов, – растягивая гласные, говорит Хейз. – За разрешение оторвать что-нибудь спасибо, конечно – но я бы и без него обошелся, не переживай.
Он не то, что так с каждым отступником обходится, и не то, что гонится за ними двадцать четыре на семь – пусть сидящий напротив перевертыш вполне неплохое пополнение запасов его сил – но если они не трогают его самого. Оливер считает это вполне справедливым: у него за спиной не год и не десяток лет работы в инквизиции, хоть что-то он должен получить, кроме оторванной руки, вечных пиздюлей, нередких выговоров и юных птенцов, норовящих подставиться под удар?
– Нет-нет, ты так просто не отделаешься.
Сжимая пальцами рукоятку Нуаду, Хейз направляет её в плечо отступника и дает мечу отмашку – лезвие пронзает плоть перевертыша, пригвоздив к стоящему за ним ящиком.
– Не дергайся особо, будет еще хуже.
О, Оливер вполне знает, о чем говорит.
Приходилось сталкиваться с оружием инквизиторов еще до присяги одному из Дворов, чудом убегать и выживать. Кто бы мог подумать, что он, в итоге, вступит в их ряды, а потом попадет в число одних из самых надежных и опытных? Инкуб тоже может много рассказать о несправедливости и непредсказуемости жизни, но этим пусть занимаются главы отделов или те, кто должен забалтывать собеседников пустой философией - да и не ему-то обращаться к прошлому.
Оливер не отказывается от того, что с ним было - в конце концов, это его сделало тем, кем он является сейчас - но точно не собирается превращать свою прошлую жизнь в собственный рычаг давления.
Давая мужчине время отдышаться и собраться с мыслями (ну, или Хейз поможет это сделать), инквизитор начинает:
– Рассказывай все, что знаешь. Все – это все. Во всех подробностях. Будешь заговаривать мне зубы и читать мораль – я сожру твои силы и можешь забыть о своей регенерации. Очень внимательно слушаю.

+1

16

- Сука, что я тебе сделал? Блять... - от боли в плече Стас выгибается, неосознанно переключаясь на русский и рассматривая помутневшим на секунду взглядом инквизитора, как-то слишком заторможено понимая, что тот его все равно поймет вряд ли, но от боли трудно переключаться обратно.
Да, перевертыши умеют регенерировать так, что позавидовать может кто угодно, умеют отрастить обратно оторванную руку или ногу, но болезненные ощущения, когда тебе эту руку или ногу отрывает к собакам проклятым, никогда никуда не уходили. Спасает только одно - твердая уверенность в том, что он, как эта самая собака, не сдохнет, залижет раны где-нибудь в подворотне и встанет на ноги. Всегда вставал раньше и будет вставать потом, продолжая стискивать зубы, потому что теперь действительно есть, за что бороться.
Он рассматривает инквизитора, переводя дыхание, отстранено почему-то думает, что хотел бы узнать, какой жизнью он жил до этого, что привело его в Порядок, что заставило взять в руки меч, а не выбрать тихую неинтересную должность, где он наконец-то сможет обрести долгожданный покой. Ответ может оказаться очень простым: инкубам, суккубам и перевртышам всегда было легче расти в уровне, когда в руках меч и полное право убивать пусть и не всех без разбору, но хоть кого-то, вполне справеделиво забирая себе награду в виде их плоти и крови, в виде их сил и способностей. Практически все идут в инквизицию именно по этой причине. Стаса тоже звали в инквизицию, но он отказался, ему больше нравилось не подставлять свою шею под удар, но в итоге именно инквизиция родного Двора его и настигла, а потом гнала еще несколько лет прочь.
- Родился я летом... - говорит Стас, запрокидывая голову и смотря на темный потолок, - Конец девятнадцатого века был. Потом в России дерьмо началось... - он смотрит на инквизитора и сипло смеется, потому что такой ответ его точно не устроит, - Да ладно, не бесись... Потом, когда ты поймешь, что я тут не при чем, извинишься и мы где-нибудь выпьем, я расскажу тебе, как докатился до такой вот жизни, - он показал рукой на окровавленное плечо и прикрыл глаза, чтобы перевести дух, - Ладно... Подробности, так подробности... Она... Где-то год назад приехала в Портленд, заселилась в "Дуат", - он уложил затылок на ящик, снова рассматривая потолок, чтобы рукоять торчащего из него клинка не стояла перед глазами, - Хорошая девочка была, я даже удивился, когда почувствовал, кто она такая на самом деле. Первое время она блуждала по коридорам отеля, как призрак, иногда уходила куда-то по ночам - наверное, питаться. Днем частенько сидела в холле, в тени... У нас там есть такой уголок очень уютный, где стоит удобное кресло со столиком - вот там она и сидела, читала книжку или что-то рисовала в блокноте. Этот блокнот теперь у меня хранится... Она очень красиво рисовала, в основном - портреты всех, кого видела. Меня тоже нарисовала. Я заметил, с этого момента и стали общаться. Я вообще, иным не очень сильно доверяю, сам понимаешь... - Стас усмехнулся, похлопав себя по груди, - Но вот в ней было что-то такое, чем можно было проникнуться. Кажется, Вадим даже немного ревновал, когда я убегал со стойки - там обзор на холл лучше всего - и забирался к ней на колени. Они у нее прохладные были, а руки были такие нежные-нежные. Давно ко мне никто так не прикасался, как она... - Стас прикрыл глаза и замолчал на секунду, переводя дух, - Постепенно мы подружились, она вдруг стала мне очень близка. Странное чувство, знаешь: когда тебя кучу лет гоняют по подворотням и мешают с грязью, когда смотришь на кого-то и не знаешь, можно ли ему доверять, а тут вдруг раз - и кто-то совершенно бескорыстно оказывается рядом с тобой, ничего не просит. Не хочет тебя замочить, чтобы прокачаться... Это и хорошо и немного жутко. Надеюсь, с тобой такого дерьма никогда не будет - когда доброта пугает, настолько ты от нее отвык.

Отредактировано Stanislav Boyko (2019-04-17 11:15:51)

+1


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » хреновое начало хорошего конца не предвещает


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC