PORTLAND, USA
гостевая х сюжет х faq х внешности х новости :3

ноябрь 2018 года
Что-то не так, верно? Осознание ускользает вместе с обрывками неприятного сна: колотящееся сердце приходит в норму, страх смывает прохладная вода — обычные кошмары, было бы на что обращать внимание. В следующий раз просто открой окно и не смотри на ночь фильмы с рейтингом R. И не слушай эти дурацкие истории о тех, кто не смог очнуться.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » альтернатива » breaking point


breaking point

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sg.uploads.ru/63B4Q.png

The Devil & The Moon;
XXV век, осень, США;
2426 год — Плутон совершит второй оборот вокруг Солнца с момента его открытия в 1930 году, а ты все ещё не отнес в ремонт синтезатор кислорода, за кремацию Билла, мать его, все еще не внесен залог, джин стоит как твоя почка (гм, повернись-ка спиной, милый) и эта чертова музыка
чертова музыка
чертова музыка
но у всего есть предел.

[icon]http://sg.uploads.ru/MlsEL.png[/icon]

Отредактировано Jordan Harvey (2019-03-15 02:23:55)

+3

2

Пятьсот сорок восемь свечек не поместятся ни на одном торте. Её возраст даже на надгробии писать долго (сколько денег уйдет на гравировку, сколько денег!), хотя какое надгробие, Господи, Джордан, ты забыла, в каком веке живешь? - урна из переработанных ложечек mcDonald's веселенькой раскраски за три бакса восемьдесят центов.
Красная тебе цена.
Всё подлежит переработке, всё и все.
Пятьсот сорок восемь лет жизни, опыта, стараний и страданий ведьмы поместятся в стаканчик из фастфуда с говённой синтетической едой.

В хорошие дни ей снится Вьетнам, в плохие - голод 2234-го, засуха и бойня за питьевую воду. Тогда Иные показали, чего они стоят, как глубоко они могут засунуть свои принципы, когда дело касается жизненно важных ресурсов... "О, мы будем жить в мире с людьми, мы будем помогать им по мере сил, не обнаруживая своего присутствия!" - так говорили они? Так!?
В хорошие дни Харви снится Вьетнам... в плохие она кричит на Уэйна, едва раскрыв глаза; обнаружив, что запасы седативных иссякли - причитает и стелется, и предлагает мир.

Джордан простила мужа, которого не видела уж больше двух веков; простила и названных детей, которых берегла как зеницу ока, которого у неё нет.
Там, где должен быть правый глаз, зияет пустота, занятая искусным, но чуть косящим протезом. Почему ты не поставишь бионический протез, Харви? Потому что нет, твою мать, денег, ведь Порядок решил, что Иные будут работать так же, как люди.
Куда податься работать ведьме, которая за свою жизнь научилась только выживать и убивать, у которой нет глаза, нет перспектив, нет нормального сна?
Эй, хэдхантер? ну!?

Джордан спускает ноги с кровати и нащупывает на синтетическом ковре пушистые синтетические носки. Содрогается в который раз - забавно было быть веганом раньше... сейчас это вопрос выживания. На коже синие кровоподтеки - витамин B12 тоже почти роскошь.
Я же говорила. Я же все это говорила. Господи, дай мне сил. Господи, сделай так, чтобы они не услышали, что я до сих пор Тебе молюсь.
Приятный гендерно-нейтральный голос извещает, что времени - второй час дня, что на Юге повстанцы опять убили и съели целую детсадовскую группу (о, негодяи!), что Кьюриосити XVI спела арию Ромео, что... - ведьма отмахивается, как от назойливой мухи.
Впрочем, мух тоже давненько никто не видел. Не в городе уж точно.
Уэйна ведьма не видит тоже.

Финниган хочет пить. Джордан хочет пить тоже.
У Финнигана есть фляга. У Джордан есть умирающий от обезвоживания и пистолет.

Джордан плещет в лицо водой, умываясь, и ненадолго замирает над раковиной, подавляя приступ тошноты.
Карты раздают рубашкой вверх; говорит - не смотрите... Харви все равно смотрит, смотрит и Билл, стоящий рядом, и Эль, и Нанна. Все смотрят, потому что знают, там, на Карте - их будущее, жизнь их, сколько бы им ни осталось. Как оно обернется, куда их занесет?
С Карты смотрит на ведьму Дьявол, рогатый агнец. Старшие Арканы замирают, рассматривая свою судьбу.

У Мэри был ягненочек... ягненочек... ягненочек...

Спустя год, как розданы были Старшие Арканы, повесился Колесница.
Спустя десять был убит в поединке Суд - из Хаоситов старой закалки.
Мир - Хаоситка, молодая и умная.
Верховная Жрица - веселушка-хаоситка, в которой нашли столько яда, что желудок её стал жестким, как подошва сапога.
Когда Звезда была распята, а Император пропал, как-то негласно сблизились, сбились в кучу, щелкая зубами на внешнюю угрозу. Джордан, чья печать Хаосита не давала сна охотникам за головами из рядов Порядка, стискивает локоть Луны: ты младше меня, ты слабее меня, ты то, что мне нужно.
Привычка никогда не встречаться с мужчинами сильнее себя никуда не исчезла.
Очень удобно, когда решающий аргумент в споре (или будь по-моему, или я сожгу твою семью) всегда за тобой и при любых обстоятельствах.

Луна прибывала и поднималась все выше, Дьявол чах в каменных джунглях, не понимая, почему живет так долго.
Старые раны напоминают о себе все чаще, и Харви все больше напоминает себе ворчливый замшелый пень с тараканами, хоть внешне и замерла во времени.
Иногда она просыпается в Девилслейке и бросает блинчики по воде: раз, два, три... пятьсот сорок восемь... В такие дни Джо ревет в подушку и не отвечает на звонки.

Малыш, я уверена, что гожусь твоему дедушке в бабушки. Я могу спалить целый город... могла. Я могу устроить Армагеддон. Ваши доблестные ребята из Порядка следят за каждым моим чихом, потому что я могу чихнуть так, как Ладону, бля, не снилось. Подай мне чертову чашку, я не достаю, ну!!!

Онемевшим от ментоловой зубной пасты языком Джордан трогает ранку на губе. Ранка щиплет. Ведьма прижимает полотенце к лицу и пинком открывает дверь из ванной, и выходит
лицом в нераспахнувшуюся дверь.
Хмыкнув, поднимает взгляд, командуя умной системе открыть дверь (вот еще, руками работать) - нет.
Трогает ручку, дергает её, проверяя автоматическую защелку - открыто - нет.
Дергает еще, с остервенением; ручка беспомощно лязгает открытым механизмом, но дверь все еще не поддается.
- Уэйн! Уэйн, это не смешно! - кажется, его не было в квартире?.. Господи, да что это! Джо, не то пугаясь, не то закипая, бьет ладонью в дверь. Раздается глухой стук, - Уэйн, открой немедленно, эй!
Гендерно-нейтральный голос сообщает, что Уэйна Апвуда нет дома, и что требуется голосовое подтверждение, чтобы вызвать спасательную бригаду (стоимость услуги тыся...)
- НЕТ! Блять, нет, не смей! - визжит Харви в дверную щель, и голос затихает, оставляя ведьму наедине с дверью из ванной. Запертой.

[icon]http://sg.uploads.ru/MlsEL.png[/icon]

+1

3

[icon]https://i.ibb.co/SK5hkfp/63B4Qd.jpg[/icon]Фин, топоча ботинками, быстро спускался по ржавой осклизлой пожарной лестнице. Проулок, вонючий и темный, загроможденный мусорными баками и палатками безразличных бездомных, полностью соответствовал духу мероприятия. Фин, выделываясь, подтянулся на последней перекладине и, спрыгнув, грациозно приземлился прямо напротив Уэйна.

- Расслабь брови, братишка, - ёрничал тот, - я все сделал. Сработано чисто.

Маг поморщился - слишком молод был этот парень, слишком самоуверен, слишком шумен.

- А она? - только и спросил Уэйн.

Фин быстро отвел взгляд в сторону, провел растопыренной пятерней по засаленной челке, заправляя ту под капюшон.

- Уже не спала. Пришлось запереть ее в ванной. Орет.

Вспышка гнева ослепила мага - он схватил Фина за грудки.

- Ты должен был уйти! Ты мог погибнуть, идиот!

- Хэй хэй, полегче, красавчик, она ничего не заметила, я прятался за стеной!

Слабый, очень слабый волшебник Фин должен был подойти вплотную к квартире, чтобы сделать свою слабую-слабую магию, о которой его попросил Апвуд, но тому большего и не нужно было. Тому больше нужна была храбрость Фина - избегая контроля и камер внутри здания, подняться по гнилой пожарной лестнице, приблизиться к той, чей единственный жест мог превратить парня в живой факел, подвесить едва заметное заклинание, почти не отличимое от обычной сетки силы, разлитой в пространстве. Она знала почерк Уэйна досконально, его, более сильную магию, она бы почувствовала. Начальную магию седьмого уровня, почти восьмого, если бы такой был - вряд ли. Не под своей обычной фармой.

Апвуд тихо заматерился на французском, успокаивая себя и своего приятеля.

- Ладно, хрен с тобой. Но ты должен свалить из города, хотя бы на время, как договаривались. Она почти не выходит из дома, но если у нее закончатся колеса, то она может и взять след, а мы этого не хотим, не так ли?

Фин белозубо улыбнулся и заглянул своими черными глазами Уэйну в душу:

- Не хотим, нет-нет. А как там мои колеса?

Стянув с плеча рюкзак, Апвуд достал из него туго замотанный в скотч сверток.

- Держи. И давай, до встречи.

Фин почти рванул сверток с наркотой из рук Уэйна и повернулся, чтобы убежать в темноту трущобного мегаполиса.

- Фин...

Тот повернулся.

- Береги себя.

Парень снова улыбнулся, еще шире, козырнул от капюшона свертком и скрылся.

Если не вгасит сразу все, то выживет. Проводив взглядом мелькающие подошвы старых кед, Апвуд тяжело вздохнул и посмотрел наверх. Черная облезлая громада старой башни закрывала все небо, оставляя тому лишь рваные серые клочки, чтобы бессмысленно пялиться на Уэйна в ответ, не давая никаких комментариев. Надо было идти.

Обойдя здание, Апвуд вошел с главного входа, приостановился, позволяя охранникам считать его метку, кивнул им и прошел к лифтам. К лифтам, один из которых отвезет его к той, чье имя уже набило оскомину. Даже в мыслях он старался не называть ее по имени.

Эта, та, она, ее, ты, одноглазая, ведьма. Это когда они не враждовали. Хаоситка - когда она выводила его из себя. Он понимал, что злоба эта звучит по-детски, а в условиях сегодняшнего времени, даже и не совсем оскорбление, но ничего не мог с собой поделать. Заученное в первой, нормальной, человеческой жизни снисходительное презрение к Хаосу, дышало в его венах и спустя столетия. Как детские фобии, закрепляемые в пятилетнем возрасте, формируют жизнь взрослых смертных, даря им больше слабости и уязвимости, чем защиты. Другой его слабостью была сама ведьма. Намек на романтику в самом начале их связи быстро стал пресным и выродился в этот вывороченный наизнанку альянс, скованный паритетом гарантированного взаимного нагибательства.

Он слабее, его магия почти не может нанести вреда, ее же, напротив, разрушительна и молниеносна, даже спустя многие года тишины и тотального контроля - со стороны Уэйна, Порядка, ее самой.

Он растет, набирается силы день ото дня, так быстро, что, будь он при Дворе, его бы давно заметили и натравили бы безопасников следить. Но он давно не у дел, давно скрывается, давно научился работать руками других.

Она - единственная из Арканов, живых, кого он знал. Если не cчитать Шута, но тот вознесся слишком высоко, чтобы можно было с ним иметь дело. Только, разве что, в ящике на него и посмотреть, да в каждом утюге послушать. Так что она - живая и усталая - единственная, кто способна понять. И пусть она тысячу раз ведьма - она одна чувствует в воздухе тот же привкус, что и сам Уэйн.

Он - законник, вроде как белая кость, поэтому у него есть работа и, главное, возможность искать информацию, искать других, таких же как они. Обсудить это он может только с ней.

Когда он вошел, то увидел ее уже в кухне - замок Фина рассеялся быстро, выпустил одноглазую из ванной.

Апвуд мрачно, как и во все последние месяцы (года?) взглянул на Харви и опустил рюкзак на стул. Извлек ампулы и блистеры с успокоительными. Для нее. Рыкнув молнией, стянул с себя куртку и, оперевшись задом о кухонную стойку, скрестил руки на груди.

- Ты как?

В вопросе было больше формальности, которая только и могла уберечь их в их бесконечно долгом сожительстве. Но мелькнуло и что-то еще. Нотка искреннего сочувствия к только что проснувшейся, наверняка, после душного кошмара, всклокоченной, невысокой девушке. Он ненавидел это лицо, но и безнадежно был к нему привязан. Внизу грудины шевельнулось тонкое чувство стыда за сделанное Фином. Но так было надо.

- Нашел это сегодня в своем шкафчике.

Из заднего кармана джинс появился мятый конверт. Конвертик. Лег на стойку. Внутри Джо могла увидеть карту - без сомнения, из того же комплекта, что была на ритуале, с такой же рубашкой, с той же струйкой сочащейся силы, но вот только на другой стороне карта была черной. Пустой.

Отредактировано Wayne Upwood (2019-03-16 01:29:56)

+1

4

Дверь открывается с тихим щелчком; Джордан толкает её ногой и грозит кулаком динамику, притаившемуся в углу у потолка.
Всё хорошо, Харви. Просто великие мира сего ушли и оставили тебя за старшую; никто не придет, придется самой варить себе овсянку на воде и кидать в неё неестественно желтые кружочки банана. Первую сотню лет она сопротивлялась, топала ногой, как маленькая девчонка, кричала в воздух: "волки! волки!" - никто не пришел, не решил её проблем, не погладил по голове, не снял ярмо ответственности...
Калий полезен для сердца и нервной системы.

Слушаясь короткой просьбы, умная система включает чайник, зажигает плиту; это ли не магия? Много раз Джо спрашивала себя, зачем они с Уэйном здесь. "Здесь" - не в кондоминиуме, не в городе, не в Америке... а вообще здесь. В чем смысл? По щелчку пальцев зажигается свет, по определителю голоса, которому достаточно свиста, поднимаются в небо атомные бомбы, способные уложить тысячи таких, как они. Сотни тысяч.
Они - ископаемые, старые драконы. Мир больше не нуждается в их услугах. Люди ушли далеко вперед.

Джо рассматривает стикер на холодильнике: скоро надлежит явиться ко Двору Порядка и сообщить им, что она еще жива и все еще омерзительно законопослушна.
Всем было бы проще, если бы она умерла. Они бы сделали из неё чучело, дергали бы за рыжие патлы, натерли бы нос до блеска на удачу: смотрите, смотрите, а она плакала, когда Рузвельт умер?
Она бы спросила: который Рузвельт, дорогуша?
Всем было бы проще... Джордан делает вид, что не слышит, как пришел Уэйн, не слышит его шагов, щелчка двери. Овсянка пузырится, закипая, и, кажется, ведьма всецело поглощена этим зрелищем. Она не видит мага правым глазом, но не тревожится: если бы он желал ей зла, если бы хотел причинить вред, сделал бы это давно.
Очень
очень
очень давно.

Настолько давно, что даже изменчивая Луна определилась бы в своих желаниях.
Дьявол делает вывод, что Луна наконец-то определилась, и не отращивает глаз на затылке, но крепче вяжет цепями, чтобы у Луны не было возможности передумать.
Раньше не было времени, теперь - возможностей... Дьявол виртуозно меняет гнев на милость и обратно, корчит рожи, кидается посудой, проклятьями и ласками; так крепнет связь.

Овсянка исходит горячим паром, и Джордан накрывает её крышкой. Казалось бы - закинь пакет с нужной маркировкой, нажми кнопку, и будет тебе такая же бурда за полминуты; нет - варит сизую ненастоящую овсянку, идентичную натуральной, как варила сотни лет назад.
Банан так похож на сливочное масло... Харви поворачивается к магу, опираясь руками о стол.
- О, - многозначительно поджимает губы ведьма, провожая взглядом добытые законником сокровища, - Кажется, сегодня я с тобой дружу.
Придирчиво рассмотрев блистеры, сгребает их в горку, пересчитывает, прикидывает, тасует... предательская колючая волна предвкушения пробегает по позвоночнику, но это нормально. Это нормально. Это не зависимость.
- Как лягушка в блендере. Я едва не проставила нас на тысячу баксов из-за дурацкой двери. Она постоянно ломается, - не то ворчит, не то жалуется Джо, всплеснув руками. Прекрасно знает, что вопрос-то риторический, и задан почти из вежливости, но все равно отвечает: то ли недостаток общения сказывается, то ли... За неловкой паузой скрывается что-то еще.

Луна уходит. Луна приходит.
Что бы ни случилось.
Единственный на памяти ведьмы огрызок, полукровка, ломтик сыра, выросший до полной Луны - а память у ведьмы длинная.

- Будешь есть? - шлепок овсянки о тарелку слышен до самой Флориды. Харви морщится. Громкие звуки. Громкие... а ведь ей еще работать сегодня с этими. Как их. Людьми.
Надо принять лекарства.
Джо сидит на стуле по-турецки, притянув к себе тарелку, и смотрит на Уэйна снизу вверх: дескать, чего вылупился? Подозрительно сощурив единственный глаз, ведьма откладывает миску с драгоценной бурдой и осторожно берет конверт кончиками пальцев.
- Это письмо счастья, я надеюсь? Перешлю его всем твоим друзьям. Ах, ну да, у тебя же их нет, иначе бы ты не торчал здесь с древним ужасом вроде меня, да-а? - обкусанные пальцы разворачивают мятый конверт и подцепляют...
ведьма хлопком припечатывает конверт с Картой к стойке. На бледном лице заиграли желваки.

- Я не хочу смотреть. Хватит.

Все и так ясно. Какая разница, кто?
Кто сейчас, кто опять? Повешенный? Отшельник? Солнце? Смерть?..

Джо закрывает лицо руками и шумно выдыхает, замирая. Думая. Ярмо ответственности тяжелее, чем обычно. Надо знать, кто.
- В шкафчике... - эхом повторяет она бесцветным голосом. - Придется тебе сменить работу.
С языка Харви едва не срывается её обыденное уже "нам нужно уехать" - но не срывается, потому что ехать некуда. Некуда бежать. Верховная Жрица последние свои годы жила в Рио... разве буйство красок спасло её?

Надо знать.

Вздохнув, ведьма цепляет пальцами закругленный уголок карты и взглядом упирается в темноту. Где?..
- Че... - она поднимает недоуменный взгляд на Апвуда, в котором явственно читаются недоверие и зарождающаяся ярость. Он вздумал шутить этим? Серьезно?..
От аутодафе Уэйна спасает то, что Карта реагирует на прикосновение пальцев ведьмы: невидимые нити силы становятся отчетливыми, осязаемыми, и Джо тянет их, наматывая на пальцы, тянет, тянет, пока вся чернота не выходит наружу...

У Мира совсем юное лицо. Настолько юное, что со лба еще не полностью сошли подростковые прыщи.
Темные короткие кудри обрамляют его; пухлые губы дрожат, а в глазах застыло какое-то потерянное, испуганное выражение. На заднем плане ветер рвет одежду прохожих, рвет флаги. Чуть розоватый камень постамента, зеленый хитон и семь лучей в короне...

Карта становится нестерпимо горячей и чернеет уже наглухо. Джордан рассеянно жует нижнюю губу.
Никто не видел Мир так давно... а она вот - живая, да еще в Манхэттене, рукой подать. Но откуда Карта, и как могла девушка пропадать так долго?
- Я... Я не знаю, - Джо смотрит на Уэйна, будто ожидая в его лице увидеть ответ. Конечно, она его там не найдет. Уэйн не дает ответов, Уэйн не принимает решений, не в мире Джо, - С одной стороны, мы должны пойти к ней, это было бы правильно. С другой стороны, мы делали столько правильных вещей в своей жизни, а в итоге... Пф-ф. Всю жизнь делаем как лучше, всю жизнь вставляют нам палки в колеса, и ничего кроме геморроя, а тут объявилась спустя сотню лет сопля - и все... беги, бл-лин, за ней...
Джордан закрывает глаза. Один отдал глаз за мудрость, а она...
- Ладно... Холодно на улице? Какой месяц вообще?..

[icon]http://sg.uploads.ru/MlsEL.png[/icon]

Отредактировано Jordan Harvey (2019-03-16 02:57:37)

+1

5

[icon]https://i.ibb.co/SK5hkfp/63B4Qd.jpg[/icon]Не похоже было, что она заметила художества Фина. Все-таки, до какой-то степени Уэйн дорос, что-то он уже мог ей противопоставить. Как-то ее обставить. Ирония была в том, что эта маленькая победа была сделана чужими руками. Еще большая ирония – это было сделано для ее же блага. С того самого дня, как худосочный, с чернявым цыплячьим лицом Халид Наваф, Колесница, наложил на себя руки, Уэйн не мог перестать проверять себя на наличие суицидальных наклонностей. Как смертные после сорока начинают утро с проверки – есть ли стояк, маг ежедневно прощупывал свою душу – а не зашевелилась ли там пустота нежелания продолжать этот немыслимо долгий забег. И уж если он стал подозревать в этом себя, как он считал, не совсем еще пропащего иного, то мечущаяся от депрессии к агрессии сожительница уж точно могла всерьез задумываться о самовыпиле.

Когда тебе четыреста, или пятьсот, ты не можешь любить, дружить или даже ненавидеть по-настоящему. Любые зарождающиеся в груди чувства, скорее по душевной привычке, чем осознанно, тут же душатся тяжелым от опыта, старым, уставшим и циничным мозгом. Душатся легко, по схеме, расставляя приоритеты и штампуя на образы ставших дорогими людей оттиск «это не первый и не последний».

Она бросила «ах да, у тебя же нет друзей». Это было сущей правдой. Не издевкой или ёрничаньем, нет. Констатацией факта, бьющей в цель. Какие друзья могут быть у того, кто пережил всех, кого любил, делил душу и тело, постель и стол, боль и потери, отцовство и похороны. Душа, симпатизируя, замлеет «Фин, береги себя!», а мозг тут же ливанет сверху холодный древний душ «повезет, если не сдохнет от передоза». И все. Иди, Апвуд, дальше. Не запоминай, не привязывайся, влачи свои четыреста лет одиночества, не отвлекайся.

- Я поел в клинике, - целитель покосился на стряпню ведьмы с нескрываемой опаской и откровенно соврал, - подавали стейки и печеный перец.

Пусть сглотнет слюну и на секунду потеряет вкус к своей каше. Детская месть.

Когда утром в раздевалке, наполненной запахами кроссовок, гелей для душа и обеззараживателя, он открыл свой шкафчик и увидел конверт, то ничего не почувствовал. Ну, кроме силы от карты. Более ничего. Теперь же из бормотания одноглазой он понял – Зои Холмс жива, и она где-то недалеко. «Появившейся спустя сотню лет соплёй» могла быть только Зои, или Старший Аркан Мир. О том, что он сам ни Холмс, никого бы то ни было еще не почувствовал, решил пока не говорить, надо разобраться как это работает.

Циклопический баланс мироздания, пред которым все усилия Уэйна были не более чем бессмысленым колебанием электрона, мгновенно выдал отдачу. Рискуя жизнью паренька Фина, Апвуд попытался защитить Джо в доме, но теперь им нужно его покинуть, оставить смешное заклятие болтаться в квартире вхолостую.

Блять.

- Октябрь. Там мерзко.

Что-то тревожное налезло на его спину, и ему нетерпимо захотелось тепла. Апвуд сел за стол напротив Джо и коснулся кончиками пальцев ее предплечья.

- Где она – ты уловила?

Контроль Порядка раскинулся на всех видах транспорта, но на вымирающем автобусном сообщении он был минимален. Ведьме лучше бы путешествовать на этих зашитых в броню, почти без окон вонючих коробках на огромных колесах. Меньше вопросов, больше шансов успеть сделать дело до появления инквизиторов алеф с сияющими нуаду на поясах.

Отредактировано Wayne Upwood (2019-03-17 20:46:01)

+1

6

Протез внешне ничем не отличается от нормального глаза, разве что косит.
Джордан внешне ничем не отличается от нормальной женщины, разве что нанизала на свою нить жизни все возможные войны начиная с 20-го века, и носит, спрятав под пижамной рубашкой.
Уэйн младше на сотню лет, может, чуть больше - не такая большая разница, когда тебе переваливает хотя бы за три века... вот только слишком много произошло, пока он не появился на свет, слишком сильно сменились пейзажи.
От дилижансов до шевроле тахо Джордан прошла путь одна. От винчестера-1873 до М4... ни в Первую, ни во Вторую не брала ведьма в руки оружия, а потом пришлось.
Был ли толк?

- Печеный перец... - эхом повторяет Харви, фыркая серой кашей и отталкивая от себя глянцево-черную карту кончиками пальцев, - Надеюсь, достаточно печеный. Ну, знаешь, сморщенный. Как задница твоей прошлой фурии, Господи прости.
Она закатывает глаза, ловя демонстративно-брезгливый взгляд Апвуда на её завтрак. Или этот взгляд предназначался ей? Возраст кормит мнительность ведьмы, а возбуждение и опасливое ожидание чего-то необычного впереди заставляют искать пути стравить напряжение.
- Интересно, что ты думал, пока был с ней. "Когда это закончится"? "Надеюсь, потом она меня не сожрет"? - ведьма выдыхает дым и искры. Пока фигурально. Вместе с ними выдыхается страх, нехитрым алхимическим процессом превращаясь в желание кого-нибудь сожрать. Кого-нибудь? - Спасибо, что не стал есть кашу, мне больше достанется. Она классная. Не то что некоторые.
Кофемашина коротким писком извещает о том, что сейчас будет шумно, и Джо замолкает.
Почему это так раздражает?
Почему он никак не может определить свою судьбу? Никак не может застыть на месте (рядом с ней), как когда-то застыл Ной, дав обещание однажды? Почему, почему!?
И Ной нарушил его - быть может, не по своей воле, но нарушил. Уэйн, наверное, думает, что Джордан - самая сильная ведьма Восточного взморья.
Джо не может найти собственного мужа, который скрыл все возможные свои следы.
На каждую ведьму находится свой рухнувший дом с маленькой девочкой и вшивым пёсиком внутри.

Джо льет в кофе сливки, а они сворачиваются уродливыми молочными хлопьями. Вот так, блять, живешь, живешь, а у тебя сливки портятся в холодильнике. Растительные.

Джо запивает черным кофе половинку таблетки. Должно же быть что-то хорошее в начале дня.
Она помнит каждую его пассию.
Не из той глупой ревности, когда звонят в ночи и дышат в трубку, когда, зло щурясь, спрашивают, где был; из чего-то другого, больше походящего на чувство собственничества. Без Уэйна в квартире пусто, а Харви не готова впускать в свою жизнь кого бы то ни было еще. Она героически привыкла к манере Апвуда скидывать вещи где ни попадя, на большее она просто не способна, нет, не в этом веке. Уэйн был уютен, был удобен, отрастил, правда, язык за последние годы - ну так это поправимо.
Чужим еще объясняй, почему не покупаешь новую одежду и что за симпатичная пустая урна стоит на рабочем столе.
И почему он всё еще здесь, с ней? Он явно сильнее, чем думает; да, Аркан Дьявола может его защитить от многих бед (Джо искренне считает, что такое предложение на дороге не валяется), но едва ли это могло стать основной причиной.
Крошка таблетки шипит под языком.
- Там мерзко и в июне, и в феврале, и вообще всегда. Ничего нового, - ведьма устало повела плечами, перехватывая руку Апвуда и накрывая его ладонь своей. Целитель... когда-то и Харви была его коллегой, но чем больше затягивали её бесконечные распри, тем меньше актуальных знаний оставалось, а даром исцеления Господь не наградил. Ей можно было бы восстановить навыки... вот только Двор Порядка наотрез отказал ей в доступе к профессиям, связанными с жизнями людей.
Джо легко барабанит пальцами по тыльной стороне ладони Уэйна. Теплая, сухая кожа. Он здоров, полон сил и почти молод.
- Ты думаешь, где-то еще есть Статуя Свободы? - смешок булькнул в кофе, - Очевидно, Манхэттен. Паром ходит раз в полчаса, вроде... ходил. Как сейчас - не помню.

Умный голос с потолка участливо подтверждает, что паромная переправа "Статен-Айленда", связывающая остров с Манхэттеном, работает с получасовым интервалом.

Джо никак не может прочесать клок и просто срезает треть волос. Она привыкла стричься сама: меньше контакта с людьми, которые воспринимают её как молодую женщину, которой интересно, что происходит вокруг. Нет, она не молодая, нет, ей не интересно. Часть таблеток она сгребает и рассовывает по карманам своего рюкзака.
Сложенное копье Луга болтается в кармане объемистой куртки перочинным ножиком, недоступное для сканеров охраны на первом этаже.

- Если что, сделаю вид, что ехала к Порядку в гости. Они как раз в Манхэттене. Представь, как удивятся! А мы такие: хоп, не ждали, а мы соскучились, решили заехать раньше, - соленые брызги летят в лицо, а вода кажется совсем черной из-за пасмурной погоды. Харви глубже прячется в капюшон и приваливается к Апвуду, скрываясь от ветра, - Не волнуйся, если что, я скажу, что это ты во всем виноват. Силой заставил меня покинуть мои королевские апартаменты и выйти на улицу. Как я выгляжу, кстати? Не хочу ударить в грязь лицом перед зайкой-зазнайкой Зои.
Внутри же Харви дрожит как осиновый лист (да, того самого дерева, которого больше на Земле нет): скоро увидят они громады Манхэттена, и станет совсем больно смотреть на то, во что превратился мир, который они считали своим.   

[icon]http://sg.uploads.ru/MlsEL.png[/icon]

+1

7

[icon]https://i.ibb.co/SK5hkfp/63B4Qd.jpg[/icon]Тягучая. Как медленная темная река, глубокая и страшная, сильная, она несла его в своем течении, решая - на какой излучине ему можно пристать к берегу и передохнуть. Так было сколько он помнит. Он боялся ее. Поэтому держался рядом. В глубокой воде тонуть страшно, но также страшно и плыть, болтаться на поверхности черной воды, скрывающей в толще своей что угодно. Ты опускаешь глаза вниз, таращишься, что есть мочи, словно бы от этого сможешь видеть глубже окаменевших от холода сосков. Но нет. Попробуй просто раскинуть руки и дрейфовать. Смотри на звезды и луну. И моли их, чтобы следящие из глубины за твоим силуэтом монстры были теперь сыты.

Уэйн Апвуд терпеть себя не мог за этот страх, но потерять Дьявола из виду, не имея возможности потрепать за ухом, задобрить подношениями, поулыбаться как прежде, со складочками в уголках губ, которые она некогда так любила и всегда старалась туда поцеловать - было бы еще страшнее. Много раз он порывался снять этот поводок, но каждый раз останавливал себя - не сможет он наслаждаться жизнью в мире, в котором где-то есть она. Джордан Харви.

- Ее звали Тесс, - это он про "сморщенный зад", выпалил, желая дать мягкой сдачи, укусить чужим именем. Он готов был смолчать, сардонически ухмыльнуться - обсуждать бывших, как и нынешних было скучно. Скучно было уже давно. Но Джо была так естественна в этой своей подколке, что он не выдержал и засмеялся. Щурясь, словно от солнца, словно не было ему четыре века, он смеялся по-мальчишески, баском наполняя их небольшую кухню. Он смеялся над своей жизнью.

Ты держишь меня на привязи, сука, и разрешаешь мне смех.

Мысли его были не злы, просто стары, давно затерты, миллион раз передуманы, усталые.

Когда-нибудь я освобожусь от тебя.

Он не видел ничего на карте, ни Зои, ни Нью-Йорка, но, получалось, что видела ведьма. Увидела четко, в красках, искренне полагая, что и он видел то же самое. Но он не видел. Почему? Карту подкинули Уэйну, только чтобы он передал ее сожительнице? Ерунда, карта была из той же колоды, что и он сам, Луна. Значит, дело было в другом. В чем?

- Так близко! Тогда, конечно, паром.

Лучше бы Мир занесло в выжженный спутниками Арканзас, чесслово. Так приближаться к одному из центов Порядка было опасно. Заметят его силу, посчитают уровни - будут проблемы. Он сам не знал, какова теперь его ступень, но понимал, что достаточна, чтобы попасть под пристальное внимание двора. Может, из-за этой близости к штабквартире Порядка Зои и выбрала Манхэттен? Спрятаться у всех под носом, на самом виду? А если ее схватили и держали в тамошних застенках? И была ли там пядь безопасной земли для Хаоса? И не поэтому ли, что они обе из Хаоса, Джо увидела Зои, а Уэйн нет?

Прижимавшаяся к плечу ведьма с ответами не помогала. Кажется, прогулка пока шла ей на пользу. Шуточки, кокетство - даже морские брызги, задуваемые холодным ветром в лица, не могли испортить ей настроение.

- Ты выглядишь прекрасно, - он не стал шутить или врать. Прижал ее к себе, поцеловал в лоб. По теперешним дням - почти скандальная манера для иных разного цвета. Как и века назад, словно бы очередная влюбленная парочка подплывает на пароме к великому городу в городе, в мекку свободы и власти. Всё почти также. Кроме, разве что, толстых ржавых стен, выступающих из вод и окружавших и остров, и статую Свободы, скрывая ее почти до половины.

Сейчас он снова улыбался ей как надо, сo складочками. Он почти не играл - перед надвигающимся на них ржавым пиздецом, он чувствовал подъем духа, выбор ему казался верным, а спутница проверенной и идеальной. Уэйн почти коснулся губами ее ушка, согрел шею дыханием:

- Как думаешь, ты сможешь связаться с ней снова?

Отредактировано Wayne Upwood (2019-03-20 05:06:32)

+1

8

Над черной водой стелется туман. Если приглядеться, вода маслянисто блестит в прожекторах парома, и вся она какая-то тягучая, неприятная; никому уж давно не приходит в голову купаться здесь. 
Эмпайр-стейт-билдинг шпилем пронзает небо и уходит, кажется, в самую стратосферу, черная от копоти и смога. Ведьма и не пытается рассмотреть вершину – сколь ни задирай шею, будет мало, мрачная громадина высится над ними и тускло моргает азбукой Морзе в облаках, вот-вот упадет им на головы.
Когда Пизанская башня всё-таки упала из-за морозов, сделавших грунт жестким и неупругим, не гасящим колебания, было не так весело.
Когда упадет Эмпайр-стейт-билдинг, рухнет всё; на его вершине нахохлился сбежавший Бог.

Мелкая морось барабанит по коричневой от ржавчины обшивке парома.

Вот к чему они пришли.

Пока Джордан на голову падает только Апвуд, касаясь её лба горячими и сухими губами. Ведьма жмурится. Будь они веке так хотя бы в двадцать втором, сказала бы, что ему нужны витамины, побольше фруктов и защищать лицо от ветра.
Но они в двадцать пятом; воркуют, как подростки, пока их Титаник из дерьма и палок идет на таран статуи Свободы. Почти символично. Концептуально?
Усмехнувшись собственным мыслям, она обнимает мага за шею, притягивая к себе.

Это не я хочу наверх, это я тебя хочу вниз.

Куртка от ветра едва не надувается колоколом, и Харви смеется, прижимая её локтями; дышит стылым морем, оседающим солью на легких, привыкших к фильтрованному квартирному воздуху. Трется носом о нос Уэйна, наконец-то не вспоминая, сколько раз они эти носы ломали.
Иногда он так похож на щенка! Прелестного, с атласной ленточкой на шее, бархатистыми складками и мягкими волнами на загривке.
От умиления хочется стиснуть в объятиях и никогда не выпускать; укусить до визга… утопить?
Черная вода не отражает ничего: слишком пасмурно. Круглый, как луна, свет прожектора идет рябью, шумом и помехами.
Джо целует мага в уголок губ и едва удерживается от того, чтобы не оставить на его щеке отпечатки зубов.

Из-за стен выглядывает статуя Свободы. Так шлите их, бездомных и измотанных, ко мне, я поднимаю факел мой у золотых ворот… Харви тасует в руке две карты, свою и черную; зовет черную карту на четырех языках, три из которых ныне считаются мертвыми. Сомневаясь, смотрит на просвет, но тут же понимает, что идея плохая: света нет.
Нет ответа от Зои. Тю… слабый пульс силы, зубец R прыгает вверх: карта делится образами девушки, гуляющей по смотровой площадке с маленькими узкими окнами. Девушка пинает мусор, банку из-под консервированных персиков (Харви закусывает губу – за настоящие консервированные персики она бы сейчас убила)… зубцы короны обглоданы ветром и изрисованы флуоресцентной краской.
- Черт знает что, - Джо прячет карты в нагрудном кармане куртки, - Мне кажется, она где-то рядом со статуей, иначе бы эта дебильная карта не пичкала меня ею во всяких неожиданных ракурсах. Кстати, попробуй сам. Тебе переговоры с женщинами удаются явно лучше, чем мне, ндэ? – Джордан толкает его локтем в бок, ухмыляясь.

На острове почти нет людей. Только охранники в касках, в которых можно увидеть собственное отражение: испуганное, искаженное. Голоса звучат глухо из-под слоев карбона и душного неопрена: не толпитесь, не задерживайтесь, не делайте резких движений, не высовывайте ногу из-под одеяла ночью.
- Тесс, наверное, сейчас пьет чай с овсяным печеньем, как леди, - зевает Джо, подхватывая Уэйна под локоть. Пусть идет справа, сторожа слепую зону, - А мы тут мерзнем как собаки.
Стандартная процедура: считывают метки, сверяют лица, коротко кивают. Шаги магов так отличаются от чеканного шага охраны! Черная мокрая земля, на которой уж давно ничего не растет, пружинит под ногами, с каждым шагом выталкивая вверх; после вездесущего бетона хочется бегать.
Ведьма тянет Уэйна за рукав. Еще полтаблетки шипит под языком.
- Тут охрана, но Иных вроде нет… Интересно, они могут убивать? – громко шепчет она, - Выстрел в голову, пожалуй, убьет даже меня. Ну или в грудь. Разобьют мне сердечко, как ты разбил мне с этой своей Тесс, с Марией, с Элли… кто там еще? - Джо делает страдальческое лицо и картинно заламывает руки.
Не разбил, конечно. Может, поцарапал самолюбие?

Луна не может определиться, уйти или остаться.
Даже оставшись, он был зыбким, эфемерным духом. Отсутствующий временами взгляд… что это, страх? Не может быть. Харви уверена, что не может пугать.
Или не стоило поджигать у него под ногами придверной коврик, утробным голосом цитируя Писание?

Ей, уподобляясь Соломону, впору бы выковать себе кольцо: все уходят, и этот уйдет.

- А если кроме шуток, держись поближе, целее будешь. Ау! – Джо, ойкнув, хлопает себя по нагрудному карману. Карта обожгла грудь и затихла. Вот уж близко чернеет вход в пьедестал, раньше бывший музеем…
Она поднимает голову на громкий хлопок и невнятный шум… шум… музыка? Гул.
Хрустнуло стекло на смотровой площадке в короне Статуи, разлетаясь от взрыва. Ветер, воя, раздувает огонь, облизывающий шипы короны; а посреди этого – девичий крик, тонущий в щелчках шлемов, в гудящем пламени, в приказах и шипящих рациях, в вое сирены… почти неслышный для людей, для Арканов он громче воздушной тревоги.
На них падают хлопья пепла и осколки стекла неправильной формы.
Все неправильно... Харви щурится единственным глазом, продумывая, успеют ли они добраться до венца.
Как скоро прибудут инквизиторы Порядка?

[icon]http://sg.uploads.ru/MlsEL.png[/icon]

+1

9

Она тянется к нему, и он наклоняется, ловит ее поцелуй, на миг становится тепло, чем ниже, тем теплее, но он одергивает себя - не обманывайся, не расслабляйся. Помни, на что она способна. Его шея и плечи каменеют - жилы натягиваются там, сдерживая его от растворения в теплом, уютном, подернутом романтикой прошлом.

Она предлагает воспользоваться картой - вызвать Зои. Как быть? То, что у него нихера не выйдет, он был уверен, но стоит ли это показывать Джо? Соврать? А что врать? Не-а, конструкция для наспех придуманного вранья получится слишком шаткой - она вмиг раскусит его.

Уэйн берет карту и прижимает к ней ладонь. Ему она кажется холодной, словно бы отбирающей тепло. Да нет же - не кажется! Он глянул сквозь Tень - карта была там даже чернее, голодным зёвом она смотрела на него, втягивая его силу. Бледно голубое свечение его ауры пришло в движение, поползло с руки вниз, к пальцам, пропадая понемногу в темноте карты без остатка. Даже вечно беспокойные, мечущиеся синие сполохи метки словно бы потянулись к черному прямоугольнику.

Судорожно втянув воздух сквозь сжатые зубы, он почти всунул карту обратно в руки Джо - до того неприятно ее было держать.

- Нет, ничего, - без конкретики ответил он и немного натянуто усмехнулся, - видимо сегодня я не по дамам.

Откуда она вообще узнала об Элли? Он оберегал ту девочку пуще собственной жизни - робкая, обращенная в себя, с вечной вуалью грусти на улыбке, невероятно сильная законница была как невызревший бутон, которому обрушившаяся ядерная зима запретила становится цветком. Элли была напоминанием о будущем, которому наступить не суждено. У нее был выбор - прятаться, скрывая свою силу, чтобы оставаться с Уэйном, или жить полной жизнью, но вдали от него. Он знал, что бы она выбрала, а потому выбрал за нее - подстроил так, что Порядок запеленговал ее, сграбастал в свои могучие объятия, из которых никому не было выхода. Сейчас Эллисон Чен возглавляет южно-азиатское бюро. А он тут. С неясным будущим, с неоправданным прошлым. С хаоситкой Джо. Со Старшим Арканом Дьявола.

Он посмотрел вслед за Джо наверх, на нависающие над миром лучи короны, так манившие люд со всего света вот уж более полутыщи лет. Хрупкая на вид девушка, стоящая рядом, и позеленевший колосс с факелом были ровесниками. Статуя, хоть и олицетворяла свободу, была не в силах сдвинуться с места. А Джо? Далеко ли ушла она? Вряд ли. Он знал по себе, что все их жизненные перипетии, метания, свершения - всего лишь колебания атомов в застывшем на веки куске космического льда. От понимания этого привычно накатила волна безысходности.

Запечалиться ему не дал взрыв. Апвуд сам удивился, как быстро, сорвавшись, словно дельтаплан со скалы, с его спины слетел, расправляясь, невидимый смертным щит, заставляя падающие осколки отскакивать в стороны, не причиняя им с Джо какого-либо вреда. Под инстинктивную защиту попало несколько смертных пассажиров, на лица которых наползало недоуменное облегчение. Возможно, это будет самый яркий день в их жизни, то, о чем он будут рассказывать коллегам, семьям, смаковать сами с собой перед сном. Ведь в новом мире все в порядке, ничего не случается. А сегодня им повезло дважды - и взрыв, и спасение.

- Бежим!

Они ринулись ко входу в музейный центр, отводя по пути глаза охранникам. Тут, на открытом пространстве это было легко, но случись им бежать по одной с ними узкой лестнице - не получилось бы. Лифты? Если работают.

Лифты работали и до того, как по инструкции их отключили, иные успели взобраться на вершину громады. Уэйн зацепился глазами за открывшейся вид. Будь маг на триста лет моложе - захватило бы дух, но теперь это был вид умирающего мира. И дело было не только в подпорченном взрывом окружении, в буром кровавом следе, тянущимся за бессмысленно отползающей, хрипящей девушкой, в вое сирен снизу. Свинцовое небо, неспособное просветлеть по воле раскинутой Порядком магической сетки над островом, тускло светящееся и гудящее, как провода, казалось, оно душило остатки жизни, впитывало отлетавшие души, высасывало силу, что та карта. Океан отражал это серое одеяло, удваивая эффект. Воде и небу поддакивали мириады безразличных окон старого города.

- Rester en vie!

Снова на одних инстинктах, не думая, он швырнул в Зои жизненный сгусток, который позволил бы ей не умереть прямо сейчас, пока они поймут - что случилось. [icon]https://i.ibb.co/SK5hkfp/63B4Qd.jpg[/icon]

Отредактировано Wayne Upwood (Сегодня 04:51:28)

0


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » альтернатива » breaking point


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC