...пока что в пьесе не мелькает его имя в ремарках, а лаять они с Комендантом в присутствии подавляющего силой начальства приучились по команде.
Сложно упрекнуть Фаворита в том, что даже невзначай сказанная фраза у него громче призыва «рви». [читать далее]
14.04.19 подъехали новости, а вместе с ними новый челлендж, конкурс и список смертников.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » не под этим солнцем


не под этим солнцем

Сообщений 1 страница 10 из 10

1


http://s7.uploads.ru/wjpQ0.png
http://s9.uploads.ru/c5tbX.png

Беня и Декся;
лето 2018, Портленд;
Биба и Боба - два долбоёба.

+3

2

Проклятое лето. Бен морщится, глядя на серое небо, которое еще вчера полыхало солнцем и жарой, сулив Тремэйну скорую и болезненную смерть, если он высунет нос из своего прохладного убежища. На все вопросы он отвечает, что просто не любит жару и солнце, что быстро сгорает (а тут даже не соврал), и вообще предпочитает когда идет дождь.

Очередной труп. Вроде бы не криминал и справиться мог бы кто-то из младших экспертов, но Бен устал сидеть в четырех стенах, поэтому вызвался поехать сам, о чем пожалел уже на полпути. Ветер гнал тучи и периодически мелькало солнце, которое весьма осложняло его жизнь в последние двадцать лет, с тех пор как Бенедикт стал вампиром.

Ночь куда веселее, малыш, говорила когда-то ему создательница и улыбалась, обнажая клыки. Она таскала его за собой, как тряпичную куклу, искала ему пропитание и учила пользоваться Зовом, но не укрощать голод. Она делала из него чудовище, такое же как она сама. Тогда Бен не осознавал этого, но когда она снова появилась перед ним, то уже знал, что Рейган отступница. Он не знал сам аон выбрала этот путь или ее изгнали. Он вообще ничего не знает о ней кроме имени, и того, что будь у нее желание, она приказала бы ему перебить всех его знакомых и тех, кто будет в радиусе видимости, и он бы подчинился.

Подняв воротник пальто, Тремэйн отодвинулся подальше от окна, пряча руки в карманы. Хорошо, что на заднем сидении он был один, иначе пришлось бы выкручиваться как-то иначе. Он привык за все годы работы тут. К счастью, его реальный возраст не знает никто. По хорошему, Бенедикт сейчас дорабатывал бы последние месяцы перед пенсией, был бы почетным судмедэкспертом, на которого бы все равнялись, читал бы лекции в каком-нибудь медуниверситете или полицейской академии. Но он давно понял, что обучение подрастающего поколения это не для него, да и пенсия ему не светит, скорее серебряная пуля в лоб или он рано или поздно облажается и останется горсткой пепла на тротуаре.

Что тут у нас? — надевая перчатки, спросил Бен у патрульного. Рядом показался детектив Оруэлл. Еще одна причина, по которой Банни выбрался из своего подземелья на свет божий, о которой, естественно, ни одна живая или мертвая душа не знает. Он предпочитал не привязываться ни к кому, особенно к людям. Они слишком недолговечные и хрупкие, слишком хочется их выпить досуха и не оставить ни капли крови. Но в Декстере было что-то такое, что заставляло мертвое сердце хотеть биться.

Детектив, — он улыбается ему, салютуя двумя пальцами и присаживается рядом с телом. — Итак... Тремэйн протягивает руку, убирая с лица жертвы волосы, и шипит отдергивая руку. Проклятое солнце. Дернул же его черт вылезти на улицу. Все равно все детективы приходят к нему, чтобы узнать результаты вскрытия и исследования образцов, но нет же, ему зачем-то понадобилось именно работой, так сказать, в поле впечатлить одного конкретного детектива, чтобы тот перестал смотреть на него как мышь на удава. — Как ваше ничего? Заглянете ко мне за результатами экспертизы по прошлому делу?   

Перчатки защищают, хоть и не особо, но привычка прятаться длиной в двадцать лет сильнее. Он втягивает голову в плечи, но продолжает осмотр, периодически поглядывая на меняющийся рисунок облаков, гонимых ветром.

А говорили не криминал, — бурчит Тремэйн. Он устал от безалаберности патрульных. Нет, среди них было очень много хороших полицейских, которые добросовестно делали свою работу, но ему почему-то всегда везло на тех, кто нихрена не хотел делать, лишь бы поскорее сдать дежурство и поехать домой пить пиво и жрать пиццу. Бен присоединился бы к ним, если бы ему при этом не нужно было жрать кого-то из них, чтобы поддержать пьяный кутеж.

Нет ногтя на мизинце левой руки, вижу синяки на лодыжках и правое запястье стерто, — Тремэйн говорит спокойно, будто читает лекцию или рассказывает какую-то скучною историю. Он привык к трупам, он сам труп. Его не трогает чужое горе, и будь он детективом или просто офицером полиции лучшего человека для общения с убивающимися родственниками не смогли бы найти. — Похоже на след от наручников, но нужно проверить. Либо ее где-то держали, либо хотели острых ощущений в постели, но что-то пошло не так. Бен кривит губы в усмешке, где-то за спиной тихо смеется один из патрульных, с которым он уже не раз пересекался на выездах.

Снова дергается, когда рядом показывается луч летнего солнышка, осветивший тело молодой девушки, которой так не повезло оказаться здесь и в таком состоянии. — Других повреждений пока не вижу, точнее смогу сказать после вскрытия. Он осторожно переворачивает тело, осматривая еще раз, проверяет свою же работу. Привычка.

+1

3

- Ого, сам мистер Тремэйн почтит нас своим визитом? Какая честь! – голос напарника так и сочится ядом, за что тут же получает локтем под дых от Декстера, - Какого чёрта, братан? – успевает ругнуться, прежде чем сложиться пополам и обхватить руками живот, тихо зашипев от боли как змеюка с зажатым деревянной колодкой хвостом.

- Заткнись, Бакс, - вступается сад медэксперта детектив, - Может он и нелюдим, но настоящий профессионал.

Декстер знал об этом как никто другой, Бенедикт, для знакомых просто Бен, помог раскрыть ему не одно дело, подмечая детали и указывая пальцем на не слишком очевидные улики, которые в итоге и становились ключом к разгадке головоломки. Многие в участке считали его высокомерным ублюдком и засранцем, который отказывается от посиделок за банкой пива и футбольным матчем только потому что считает прочих недостойным его общества, до сих пор после очередной победы правосудия над преступностью его приглашали приличия ради, заведомо ожидая отказ, и только Оруэлл отчаянно очищал грязь с его образа в глазах других, видя, или даже скорее чувствуя в нём что-то, чего не замечали другие.

За усталой улыбкой и глазами, под которыми навечно поселились тёмные мешки, он в первую очередь подмечает добрый взгляд, хранил бережно в воспоминаниях случай, когда привёл на работу малышку Ханну, которую медик с такой отцовской любовью потрепал по волосам, словно это его ребёнок, его плоть и кровь. Да и дочь его всегда остро чувствует подонков, а к хорошим людям моментально привязывается и зовёт в гости. Декстеру стало действительно неловко за это приглашение, и, хотя Бен не сказал «нет», извиняется за смущающую ситуацию детектив до сих пор при каждой случайно встрече в коридоре.

Поправив кожанку на плечах Оруэлл выходит из машины, перед этим вытерев рот тыльной стороной ладони от крошек и сахарной глазури, в которой перепачкал все пальцы пока ел пончики. Вот такое вот киношное клише, ставшее частью его образа не только офицера, но и самого примерного папочки в истории человечества. Остатки перекуса, спрятанные в картонной коробке, он также прихватил с собой, чтобы угостить коллегу.

- Бен! – его взгляд заметно оживает, подвижная мимика лица, с которой только и делать, что сиять блистательной улыбкой, располагает к себе. Декс подходит ближе и протягивает сладость, - Будете? – но ловит взгляд, красноречиво говорящий «ты что, придурок?». Ну да, место преступления не совсем проходит для скорых бранчей, но пристыдить Оруэлла весьма проблематично – с брезгливостью он давно распрощался, некогда шаткие нервны стали крепкими как канат, поэтому молодой мужчина только пожимает плечами и сам забирает последний клубничный пончик из коробки, откусывая сразу чуть ли не половину.

Жевательный процесс нисколько не мешает ему наклониться и пролезть под жёлто-чёрной лентой, подходя ближе к распластанному по асфальту, скорее всего выброшенному в движении из машины телу, и вслед за комментариями медэксперта прыгать взглядом по очевидным отметкам на теле. Очевидным для них, разумеется, людей, уже раскрывших не одно убийство на своём профессиональном поприще.

На улице пасмурно, скудные солнечные лучи лишь местами падают вниз, вот-вот ударит дождь, кучевые облака соберутся в тучу и прогремит гроза, но Декс замечает боковым зрением, что Банни, как его в шутку называли офицеры, жмурится будто от яркого света. «Может вчера хорошо отдыхал?» - закрадывается шальная мысль. Всем хотя бы раз в жизни было знакомо это ощущение, когда трава растёт слишком громко, даже топот паучка на потолке давит на виски и отрезать голову хочется сильнее, чем встать с кровати за таблеткой. Сразу становится интересно узнать какой же Бен, когда снимает этот тугой галстук с шеи и застёгнутую до последней пуговицы рубашки. Какое у него лицо, когда он не сосредоточен над работой и не хмурится.

Не такие мысли должны посещать его голову на работе, это точно, поэтому Декстер трясёт головой, убирает с лица заметно отросшие волосы, под которыми уже не видно ушей, и спрашивает деловито серьёзно, прокашлявшись и прочистив горло: - Как быстро вы закончите вскрытие? Успеете до четверга?

+1

4

Пончики? Серьезно? Бен только вопросительно приподнимает бровь и качает головой. Сладкое он не любит, никогда не любил. Разве что обмакнуть пончик в кровь, к примеру, напарника Декстера. Они никогда не ладили, но оба были профессионалами и работая над делом на собачились. Однако за глаза друг друга активно поливали дерьмом, хорошо скрытым за язвительностью и сарказмом.

И Бен не осуждал ни Декстера, ни других офицеров и патрульных, которые пили кофе или перекусывали на местах преступлений. Он не их начальник и ему, откровенно говоря, все равно. Главное чтобы работу свою они выполняли как следует. А Оруэлл выполнял, поэтому даже если он сейчас сядет грызть ногу своего напарника, Тремэйн простит ему и это. Но если он снова извинится за ту просьбу его дочери, Бен его ударит. Он прекрасно понимал, что в гости его никто не ждет, и только из вежливости и желания не обидеть девочку не сказал ни да, ни нет. Он уже устал говорить, что все в порядке и порой им всем не хватает той детской непосредственности.

В легком пальто неудобно, но оно защищает от солнечных лучей. От дождя не спасет, но лучше промокнуть, чем превратиться в пепел. — Для вас, детектив, хоть к завтрашнему утру. Кривая усмешка, быстрый взгляд на Декстера и снова к телу. Он уже отдал распоряжения собрать все необходимые образцы вокруг, взять пробы воды и почвы, поискать улики поблизости и на шоссе. В общем, просто повторил все то, что знали и без него. Бенедикт был дотошным, и этим многих раздражал, но работу свою делал хорошо, часто подмечая то, чего не видели другие.

— Что, хорошо вчера ночка прошла? — скалится один из копов, передавая Бену пакеты для улик, чтобы он мог взять образцы с тела. — Ага, вроде того, — опять же не говоря ни да, ни нет, отмахивается Тремэйн, вытаскивая из-под ногтей девушки кусочки кожи тонким пинцетом. Он не пил и даже не приближался к тем, у кого в крови был алкоголь. Не потому что брезговал, нет. Прожив в Техасе в полном одиночестве и доведенный до безумия почти полгода, Бен ел и не такое, даже крыс. Ему не нравился вкус алкоголя в крови, как будто разбавленная с мерзким горьким привкусом. Неприятно. Но всегда перед обычными людьми проще изобразить, что у тебя похмелье, чем пытаться объяснить, что ты боишься солнечных лучей и минута на солнце грозит серьезными ожогами, а пять минут оставят от тебя горстку пепла, которую тут же разнесет прохладный ветер, который сейчас гонит тучи по всему небесному пространству над Портлендом.

Он поднимается, выпрямляя затекшие ноги, и тут же отскакивает в сторону, прячась от внезапно выглянувшего лучика солнца, тогда как другие наоборот подставляли лица под тепло в сегодняшний хмурый день. Тихо шипит, потирая висок. Две секунды не оставляют следа, но оставляют ощущение, будто схватился голыми руками за горячую сковороду.

— Собирайте тут все и везите в лабораторию. Мне тут делать нечего больше… Где-то за спиной раздалось фырканье, заставившее Бена обернуться. Бакс, опять он. Как бы сильно не хотелось вцепиться ему в глотку и вырвать к чертям его мерзкий язык, который пустил по участку не одну сплетню про нелюдимого патологоанатома, Тремэйн лишь улыбается. Он может одной рукой переломить хребет этому мудаку и ни одна мышца на лице не дрогнет, но нельзя. — Детектив, — обращается он к Оруэллу через плечо. — Если соберетесь навестить меня сегодня, не берите с собой напарника, иначе он сможет проверить насколько удобны холодильные камеры нашего славного морга.

Снова дергается, когда солнце обжигает ухо, и, стягивая перчатки, почти бежит к машине патрульного, что привез его сюда. — Джеф, отвези меня обратно. Кейс с уликами ложится на заднее сидение, Бен садится рядом, отодвигаясь подальше от окна. Все-таки это была очень плохая идея выходить из полумрака и прохлады морга на улицу днем.

«Зайди позже. К тому времени как вы освободитесь я уже смогу что-то дать по собранным уликам.»

Пишет он Декстеру, перескакивая на «ты», машет телефоном в окно, чтобы тот проверил сообщения, и снова салютует двумя пальцами, когда машина трогается с места. Они постоянно не могли определиться как им общаться, но в пылу работы или обсуждения часто забывались и общались или ссорились будто старые друзья.

+1

5

«О, опять твой дружок припёрся!»

Бакс говорит это со злорадством и толикой детской обиды. Обычно так же говорит его дочь Ханна, когда Декстер начинает уделять слишком много внимания кому-то другому, одним словом, ребячество. Обычно Оруэлл старался в таких случаях отшутиться, хлопал напарника по плечу и задорно парировал:

- Ты всегда будешь моим единственным, Бакс, особенно после той ночи, когда… - и срывался на дикий гогот, получая увесистый пинок в бок от покрасневшего по самые уши напарника. Все разговоры о его личной вгоняли приятеля в смущение и заставляли щёки налиться румянцем, потому что лишь единицы знали всю подноготную его постельных дел и что предпочитает он совсем не упругие задницы и пышные груди, не опускает возможности пошутить про классный бампер у красотки из бюро расследований, чтобы не спалиться. Выходит, конечно, хуёво, но Декс это тактично умалчивает и удерживается от комментариев, позволяя юнцу самому со временем прийти к тому, чтобы сделать камин аут, уверен, что это всего лишь вопрос времени.

- И он мне не дружок! – тут же звучит ответочка, но мужчина всё равно отодвигает скрипучий стул и встаёт из-за стола, улыбаясь во все тридцать два патологоанатому.

Уже неоднократно он выбирал его общество с сэндвичами во вред будничным посиделкам в баре с коллегами, часто переписывался в сообщениях и закидывал дурацкими фотками или картинками из интернета. Момент, когда отношения двух коллег стали напоминать куцую дружбу, ускользнул из сознания. Впрочем, Декстер был учтив и старался расположить к себе каждого, а раз уж отсутствие личной жизни оставляет больше времени для таких вот знакомств, то почему бы не впустить в свою жизнь подвального обитателя их полицейского участка?

Мистер высокомерие и загадка.

- Как хочешь, - на отказ и взгляд «ты что, придурок?» Оруэлл даже не обижается. Только ему известно, что Бенедикт смотрит так на всех без исключения. На самом деле так он не считает, просто из-за близко посаженых бровей складывается такое впечатление. На его основе обычно и формировалось первое мнение о Тремэйне, как правило негативное, на деле же он был славным малым, чуть зажатым и скрытным, с хероватым чёрным юморком, но в остальном сносным и приятным в разговоре. Его руки пахнут латексом резиновых перчаток, а одежда насквозь продышала лекарствами и формалином, а рубашки всегда застёгнуты на все пуговицы.

Чудак, одним словом, и только Декстеру удалось с ним сработаться. По участку даже пошла шутка, что именно его нужно отправлять как наложницу в логово вампира, если хочешь получить что-то срочно.

- Замётано, - оценив шутку по достоинству тихо смеётся офицер и кивает, - Вас понял, приду один.

Это «вы» то и дело вылезает в рабочее время, в остальном же коллеги давно стёрли условные границы и сменили тон разговора на более повседневный.

Работа врача на этом закончена, и когда он уезжает наконец наступает время детектива забраться в самые потаённые уголки в поисках ответов на вопрос что же совершил это преступление. Однако вибрация телефона в кармане отвлекает его от сосредоточенного осмотра места преступления, и напечатав быстрое: «Буду часа через два, док», - отправляет сообщение и возвращается к своим прямым обязанностям.

+1

6

Два часа.

Вряд ли Бен успеет сделать многое, но хотя бы что-то сможет выдать. Тело привезут позже, поэтому вскрытие точно останется до утра, а вот улики обработать он хотя бы поверхностно может. Спасибо современным технологиям, которые значительно ускоряют дело.

Возле участка он еще задержался в машине, старательно изображая что пишет какие-то важные заметки в телефоне, хотя просто ждал, когда скроется солнце, чтобы он смог проскочить внутрь. Блядское лето. Почему он притащился именно в Портленд? Почему не вечно пасмурный Лондон? Сидел бы попивал себе чай и чопорных англичашек, научился бы оттопыривать мизинчик и говорить с акцентом, от которого у половины населения планеты трусы моментально слетают.

Но нет, он торчит тут, возле Двора, но предпочитает жить среди обычных людей. Так спокойнее, и Бену нравится быть рядом с ними. Они напоминают ему о конечности жизни, и о том, что он своей смертью не умрет. Последнее время мысли о собственной смерти стали посещать все чаще. Кризис среднего возраста что ли? Да нет, глупости. Ему почти шестьдесят, тут в пору о пенсии думать, мечтать выращивать цветы на заднем дворе своей фермы, а не мечтать затащить в постель молодого симпатичного детектива. Он, кажется, вообще женат и не особо интересуется Беном, хотя они и проводят достаточно много времени вместе. Когда впервые Декстер спустился к нему с кружкой кофе и завел разговор не о работе, Бен был в шоке. Он привык, что его сторонятся и считают чудаком, но работать с ним хотят, потому что он не задает лишних вопросов, не дает бестолковых фактов и делает все без лишней жалости и эмоций, только сухие факты. А тут разговоры о любимых фильмах, о музыке, которую Банни слушает когда работает, о дочери Декса, и все как-то на удивление легко получается. Только с ним легко почему-то. Наверное, дело в человеке, потому что с остальными Бен ладил не так хорошо, хотя и открытого конфликта ни с кем у него не было.

Или одна мерзкая особа снова начала дергать за ниточки откуда-то из своей норы? Он не знал где Рей, и знать не хотел, потому что убить ее, чтобы разорвать связь он не сможет, она сильнее, а помогать ему в этом никто не будет. Пусть лучше сидит где-то подальше от него и не появляется больше никогда. Бенедикт усиленно посылал эту мысль куда-то в пространство каждый раз, как в голове возникали мысли о создательнице.

Родная лаборатория встретила ему прохладой и тишиной, и Тремэйн наконец-то расслабился, потирая бледное лицо руками, чтобы прогнать остатки напряжения. Ему нравилось работать в поле, но не когда каждый шаг грозит ему ожогом. Нет, теперь до поздней осени Тремэйн носа не высунет из лабораторий и морга. Тут его стихия, тут его исследования и его дом, потому что он практически не покидает кабинет.

Пакеты и пробирки рассортированы. Что-то уже в обработке, что-то только готовится. Бен быстро стучит пальцами по клавиатуре рабочего ноутбука, вбивая данные в отчет. Он еще не скоро будет готов и каких-то чудесных открытий врач не сделал, но был настолько увлечен, что не услышал как открылась дверь, не распознал шаркающие шаги по коридору и открывшуюся дверь.

— Привет, — вздрогнул вампир, оборачиваясь на тихий кашель. Теряет хватку. Обычно застать его врасплох практически не возможно было. Он всегда ждал своих посетителей, еще от лестницы слыша чужие шаги. Но сейчас отвлекся на придумывание ответа Декстеру на одно из его сообщений, что не заметил, как прошло почти полчаса, и сам отправитель явился к нему лично. — Ну как там дела? Тело недавно привезли, так что результаты вскрытия будут только утром.

Он снова опускает голову в ноутбук, заканчивая предложение в своих записях, чтобы ничего не упустить и не забыть. — Это по прошлому делу, — не глядя протягивает детективу папку с бумагами. — Как ты и предполагал, это была самодельная взрывчатка. И сработала она слабенько, иначе жертв было бы больше. Сам сделал сам взорвался. Иронично.

Все это время Тремэйн продолжал печатать, и только когда поставил точку и сохранил документ, снова обратил взгляд на Оруэлла. — Что же до нашей красавицы, — поднимается со стула, хотя обычно просто катается по кабинету. — Ее привезли туда, потому что рана на голове большая, а крови мало вокруг. Плюс синяки и посмертные следы, как будто ее закидывали в багажник. Он говорит тихо, но в тишине морга его слышно прекрасно, подходит максимально близко к Декстеру, держа в руках те немногие из готовых анализов улик, что он успел сделать. От него пахнет пончиками, бензином, сыростью дождя, а на шее сквозь загорелую кожу видна вена, Бен физически слышит как бьется его пульс и с трудом давит в себе желание облизать сухие губы. Только улыбается, наклонив голову набок. — Голова ее и убила. Либо опять же случайность в постели, либо били целенаправленно. Выдал еще один листок с результатами проверки следа на запястье. — А ты когда-нибудь использовал наручники не по прямому назначению? — ему действительно интересно. Не то, чтобы он намекал на что-то, но был бы непрочь попробовать нечто подобное.

+1

7

Ищейка – так в шутку иногда величали коллеги Декса, потому что для детектива было важно разнюхать всё на месте преступления, везде сунуть свой нос и докопаться даже до самых несущественных мелочей боясь упустить зацепку или улику, которые в итоге послужат ключом к разгадке.

Внимание к мелочам и отличает дилетанта от профессионала.

Его секрет успеха, благодаря которому количество разгаданных дел растёт стремительно быстро, и неважно – убийство это или кража банки с консервированной кукурузой из магазинчика по соседству с участком, Декстер не ворочает нос и старается помочь каждому иногда даже во вред своему личному времени. Своего рода профдеформация, эта беспричинная тяга к геройству, справедливости и жажда правосудия, мечта, чтобы каждый подонок оказался за решёткой.

Наверное, в этом и была его натура, тот набор качеств, что делают Оруэлла самим собой. Он шумный, взрывной, может показать силу, когда того требует ситуация, а стреляет обычно на поражение, однако глаза у него добрые и улыбка приветливая, молодой мужчина не верит слухам и доверяет только себе.

Два часа – это немного, чтобы обшерстить вдоль и поперёк периметр вокруг места преступления, пытаясь урвать то, что не кажется важным, но на всякий случай заснять в голове и иметь ввиду, чтобы потом в нужный момент вытащить из воспоминаний какую-то деталь как недостающий кусочек паззла. Его ладони, уверенно сжимающие руль, пахнут резиной от перчаток, в которых Декс провёл всё время чтобы не наследить за чёрно-жёлтой огораживающей лентой, волосы чуть промокли и начали виться ещё сильнее из-за вскоре усилившегося дождя. Рукава рубашки, не защищённые всё это время форменной жилеткой, прилипли к рукам, а по спине бежит неприятный холодок. Никогда прежде офицер не спускался в тёмный, нагоняющий страх на весь молодняк участка подвал так быстро. Конечно, райским тёплым местечком морг не назовёшь, однако здесь было теплее чем на улице, а ещё не так сильно кренило в сон, когда барабанящие по крыше капли перестали нагнетать монотонность и серость.

- Чёрт! – тихо ругается детектив, заметив тянущийся за ним по пятам след из мокрых пятен, тряхнул головой как пёс, разбрызгивая вокруг капли, и не стучась открыл дверь.

Ядовитый запах тут же ударил в нос. Смесь лекарств, напоминающая о детстве и тяжёлых неделях, когда организм тщетно пытается бороться с лихорадкой и заботливая матушка выкладывает на прикроватную тумбочку весь арсенал из аптечки, от этой горчащей вони едва ощутимо слезятся глаза, но Декс не подаёт виду. Если Бенджамин привык, то и он однажды сможет.

- Док, - учтиво кивает головой и подходит ближе, забирая из его рук толстую папку, тихо пробормотав, - Спасибо, - открывает сразу посередине и опирается бедром на металлический стол, бегая глазами по строчкам. Для врача у Тремэйна очень аккуратный подчерк с элегантными завитками букв в конце слов. – Конечно, вам нужно время, - подняв, наконец, на него взгляд мягко улыбается, будто просит перестать нервничать и спешить. Спешка в их деле точно худший враг, как и чрезмерная эмоциональность, из-за них случается больше всего дурацких ошибок.

Слушать Бена интересно. Он говорит мягко, будто обходит острые углы, коротко и по делу, информативно, не упуская возможности вставить шутку, если она приходится к месту. К слову, такое он себе позволял только в отношении Декстера, с другими же держал себя сухо, если даже не сказать неприятно.

Неожиданный вопрос будто толчок в грудь заставляет Оруэлла отпрянуть назад и часто заморгать, не веря своим ушам.

- Что..? – румянец нет-нет, а выступает на щеках, - Чёрт, - тут же заливается смехом, запустив пальцы в волосы и убрав их с лица назад. Положив папку на стол Декс притягивает ближе стул и садится на него лицом к спинке, опирается на неё локтями, всё ещё силясь успокоить этот открытый душевный порыв. – Не ожидал такого вопроса, честно говоря. Но вообще бывало, - задумчиво чешет макушку, ероша волосы на затылке, - Мы с женой любили… Экспериментировать.

Вдаваться в детали детектив всё же не решается, неловко пытается отшутиться, добавляя: - В браке по-другому никак!

+1

8

Жена. Тремэйн зацепился за это и обиженно поджал губы. Значит, он женат. Что ж, это не первый облом в его жизни. Но почему-то этот самый обидный. Что-то в Оруэлле было такое, что притягивало. Наверное, он просто был настоящий и живой, человечный, теплый и семейный. Полная противоположность Бенедикту и всем, с кем он когда-либо заводил недолгие отношения.

Ему почти шестьдесят, а он ведет себя как подросток, которого только что отшили. Ты же ничего и не просил, идиот. Бен берет себя в руки и улыбается. — Мне не понять. Он никогда не был женат, никогда и ни с кем не встречался дольше полугода, и все расставания были очень неприятными, потому что женщины истерили, плакали и кричали, а мужчины часто хотели разбить красивое лицо, но просто плевались оскорблениями в ответ на слова Тремэйна, что ему стало скучно и он уходит. Он намеренно обижал их, не оставляя даже малейшего желания найти его снова, возобновить отношения, потому что смотреть на то, как дорогие тебе люди стареют и умирают тяжело. И именно поэтому он все еще держал дистанцию с детективом, потому что не хотел еще сильнее вляпаться в симпатию к нему, хотя, кажется, уже вляпался, потому что раскрыв рот наблюдал, как Декс взъерошивает мокрые кудри и с большим трудом подавил в себе желание убрать со лба прилипшую прядку.

— Прости, идиотский вопрос, — говор южанина прорывается и Бен тут же глубоко вздыхает, чтобы спрятать его. Он долго боролся, но даже сейчас спустя много лет, когда он нервничает или расстроен говор уроженца Джорджии выдает его с потрохами. — Кажется, эти болваны наверху часто говорят о подобном, подумал, что тоже смогу. Но не вписываюсь.

Конечно, он не считал болванами тех, с кем работал уже несколько лет. Ну, по крайне мере не всех. Декса вот не считал, его напарника тоже, но он намеренно делал все, чтобы Бен начал так думать, постоянно цепляясь к нему. Большинство из них толковые копы, способные на героические поступки и принимающие ежедневно множество важных и тяжелых решений, но были среди них и те кто действительно были болванами.

— Как дела с нашей новенькой? — спрашивает врач про новое дело, присаживаясь на стол, где еще полчаса назад лежало тело, а теперь металлическая столешница блестела в тусклом свете ламп. — Не страшно сюда спускаться? Многие твои коллеги боятся. Особенно новички. Тремэйн улыбается, вспоминая одного из новых патрульных офицеров, которого старшие товарищи отправили, чтобы он прошел боевое крещение моргом, а тот рухнул в обморок, едва переступил порог, увидев как один из помощников Бена вскрывает грудную клетку, пока сам патологоанатом спокойно сидит за столом рядом и потягивает кофе. Пришлось приводить его в чувство и тащить наверх, а потом устраивать разнос этим идиотам, напоминая что морг это не цирк уродов, потому что цирк уродов находится на пару этажей выше. «Дибилы», выдал тогда многозначительное Тремэйн и удалился к себе в обитель тьмы и формалина.

Пока Декстер что-то говорит, Бен проходит к шкафчикам, вытаскивая оттуда еще один халат. Ему не грозит подхватить воспаление легких, а вот люди слишком хрупкие, слишком подвержены болезням и смерти порой даже от самых банальных болячек. — Держи, переоденься, — протягивает коллеге, даже не имея в мыслях ни единого желания украдкой посмотреть на полуголого Оруэлла, что вы. — А то умрешь от простуды, а мне придется осматривать твой молодой и красивый труп. Это, конечно, будет не его работа, ведь это будет не убийство, но шутки о смерти давно не являются каким-то табу, особенно в морге. — Чай? Кофе? По крепче только спирт, но его могу прописать только для растираний.

Все, что в его положении может прописать Бен это вскрытие, исследования на наличие посторонних частиц в принесенных образцах и бесконечную вереницу отчетов. Их шеф любит бумажки, требует от всех составлять отчеты едва ли не на каждое действие, но Бенедикт предпочитает делать его сразу на все, а не тратить понапрасну бумагу, которой их снабжают со скрипом. Но пошутить о том, что он же тоже врач, Банни никогда не упускал возможности. И ведь даже не шутил же почти. Просто его пациенты уже не жалуются ни на что, и им все равно как сильно он вывернет им руку, как глубоко воткнет шприц и как сильно надавит на скальпель, разрезая кожу.

+1

9

Декстер хочет думать, что ему показалось, но нет-нет, а лицо Бенедикта кривится будто на зуб ему попала кислая долька лимона, стоит детективу упомянуть жену. Разумеется, он не уточняет, что пропала эта женщина без следа и следствия уже несколько лет как, но коллега может об этом догадаться и сам, если вспомнит в какой панике Оруэлл привёл в его ледяную обитель малышку Ханну, которую не с кем было оставить на вечер, и был готов чуть ли не на коленях умолять посидеть с ней, даже предлагал деньги. Разумеется, судмедэксперт отрицательно покачал головой и заверил его, что ничего не надо, попросил только дать ему пару минут чтобы прибраться в морге, а то ведь малышку может напугать полу расчленённое тело или окровавленный скальпель.

Даже стало неловко за то, что он заговорил об этом, хотя, казалось бы, с чего вдруг? Это не было никогда страшной тайной за семью замками, не говоря уже о том, что до сих пор в нагрудном кармане мужчина носил обручальное кольцо. Так, на всякий случай. Иногда эта хитрость выручала его от нежеланных приставаний одиноких львиц, что вышли поохотится за такими вот лакомыми кусочками.

- Всё в порядке, - старается разрядить обстановку и поднимает руки вверх в безоружном жесте, давая понять, что не преследовал цели зацепить и пришёл с белым флагом мира, - Твоё чувство юмора всяко интереснее, чем перемывание косточек бывшим.

А эти грешили все передовики труда без исключения. Мало кому специфика работы позволяла завести серьёзные отношения, поэтому гонка за женскими трусиками стала настоящим соревнованием в участке. Разумеется, Декстер в это дерьмище не влезал, ему это и даром не надо.

- Думаю, скоро мы найдём виновника этого торжества, - весьма оптимистично отвечает Оруэлл, радуясь про себя, что Тремэйн сам весьма ловко перескочил со смущающей темы на более подходящую обстоятельствам, - Да нет, - разводит руками и фыркает, - бояться – привилегия желтороты птенцов, а мне уже в силу возраста и статуса это не подходит, - и тихо смеётся. Действительно, сколько лет своей жизни он уже подарил этому участку? Его первая работа, с которой он так и остался идти по жизни рука об руку, посвящал всего себя, как самой роскошной любовнице, хотел отдаваться ей без остатка. Лотерея, в которую он однажды сыграл, решил попытать удачу по принципу «а вдруг повезёт», а в итоге нашёл своё призвание.

Никогда даже предположить не мог, что станет детективом, но вышло как вышло – от рядового патруля улиц к собственному кабинету, полки в котором забиты делами, вытащенными из архива и новыми, ещё белыми тонкими папками.

Удивлённо перекинув взгляд с халата в руках на Бенедикта и обратно Декстер собирает в голове головоломку и кивает: - Спасибо.

Это действительно неплохая мысль, - думает он и, оставив халат на спинке стула, снимает смешно прилипшую к телу одежду. Видок у него получается что надо – форменный халат, чуть маловат в плечах, мокрые джинсы и усталый вид. Однако взгляд доктора как бы спрашивает: «Ты что, дебил?».

- Что так не так? – спрашивает, осматривая себя с ног до головы, но быстро соображает сам: - Ладно-ладно, понял.

Тяжёлая от воды ткань с трудом снимается с ног, Декстер неуклюже перепрыгивает с ноги на ногу, снимая их, наступает на пятки кроссовок, сперва скидывая их, а затем уже выпутываясь из штанов. Выходит комично, а от неизбежного падения плашмя на пол его спасает только вовремя подвернувшийся стул, на который он приземляется и раздевается до конца.

+1

10

Доктор только фыркнул в ответ на упоминание излюбленной темы для обсуждения у всего участка. Да, обсуждать бывших, нынешних жен и любовниц это было если не на первом, то точно на втором месте по популярности во время обедов и корпоративов среди их коллег. Даже помощники Бена пытались поднимать эти темы, но с Тремэйном это обсуждать бесполезно, поэтому когда у них возникало желание перемыть косточки девице что бросила кого-то или наоборот свидание не ограничилось ужином в дешевом ресторанчике и закончилось в постели. Бенедикту все это было не интересно. К отношениям в целом он испытывал полное равнодушие. Они ему были не нужны, как вообще какие-либо близкие отношения с кем-либо.

Но Декстер вызывал в нем интерес. Он красив, хорошо сложен. Его хочется рассматривать, как скульптуры в музее. Провести взглядом по крепким плечам, очертить мышцы на животе. И любой другой обязательно увидел в этом желании сексуальный подтекст и явное желание эксперта затащить детектива в койку, и будут абсолютно не правы.

Бен прекрасно осознает насколько сексуален  и желанен для большинства обитателей их участка детектив Оруэлл, но сам он в это большинство не входит. Он видит в Декстере красивого человека, прекрасный образец идеального человеческого тела, искусно вылепленного природой и самим мужчиной. Интересно, как часто и много он тренируется? Бен поймал себя на мысли, что хотел бы посмотреть на это.

Он вопросительно поднимает бровь, глядя как нелепо выглядит Оруэлл в халате и мокрых джинсах. Так и хочется спросить «Стесняешься, что ли?», но Бен лишь кусает клыком кончик языка. К счастью, детектив сам догадался, что он имел в виду, и сам же разделся, бросая джинсы к остальной одежде, пока Тремэйн совершенно не прикрыто рассматривал его. Действительно очень красив. Как же отзывалась о нем девица с ресепшена? Горяч, как Аполлон. Ну, вряд ли Декс походил на древнего бога, но что-то в нем было такое, что притягивало к себе взгляд. И этот наглец еще будто бы красовался перед вампиром, намеренно не запахнув халат, хотя вряд ли бы у него это вышло. Он ему был откровенно мал, но другого у Бена нет. Он уже Декстера в плечах, хотя и выше ростом, поэтому пока его вещи не высохнут придется довольствоваться тем, что есть. Не предлагать же ему пока что полежать в черном мешке или в холодильной камере.

— Нужно высушить, — Бен подхватывает одежду, раскидывая ее по спинкам стульев. Благо их тут много. Не то чтобы это сильно поможет, но лучше чем ничего и есть шанс просушить ее хотя бы немного, пока он будет отпаивать своего гостя чаем.

Будет забавно, если сейчас вернется кто-то из его подчиненных, или зайдет кто-то из детективов, или напарник Декстера решит заявиться. Бенедикт улыбается своей мысли и тому насколько забавным будет смущение того, кто увидит эту картину. Человеческие эмоции вообще крайне интересны. Когда-то Бен и сам был человеком, он не утратил этих эмоций, не потерял умения их ощущать, но все будто бы притупилось со временем, стало скучно и неинтересно, хотя работа в полиции иногда вытаскивала из него отвращение, скуку, иногда даже смущение и радость.

Он радовался интересным делам. Да, убийства это плохо, но каждое необычное дело будто вбрасывало в его мертвое сердце щепотку жизни и интереса к ней. Поэтому ему нравилось сотрудничать с Декстером. Он брался за такие дела, за те, на которые все уже махнули рукой.

— Чай, — медик протягивает Декстеру свою кружку с дурацкой надписью Bunny большими буквами, где еще дымится горячий чай. — Не смотри так. Я не хочу, а тебе нужно согреться. По правде говоря, он и не собирался его пить, и делал так скорее по привычке и чтобы не вызывать вопросов у окружающих. Подождал бы пока остынет и вылил бы в раковину, как всегда и делал.

— Ханна писала мне недавно, — для него вполне нормально говорить о чем-то отвлеченном, когда они находятся посреди морга, где половина камер заполнена трупами убитых кем-то людей. Бену нравилась дочка Декса. И опять не в том смысле, о котором часто думают, когда взрослый мужчина общается с маленькой девочкой. Он воспринимал ее как маленького человека, которому что-то интересно, он она боится задать этот вопрос отцу. — Сказала, что хочет работать как я. Он дословно процитировал сообщение девочки, и снова улыбнулся уголками губ, видя как изменилось лицо Оруэлла. — Видимо, оставлять ее со мной было плохой идеей. Но трупы я ей не показывал, честное слово. Даже на фото. Бен улыбается, вспоминая дочь Декстера. Милая девчонка. Кто бы мог подумать, что вот так посреди морга они будут обсуждать детей. Спасибо, что не общих, но ему удивительно спокойно рядом с Оруэллом, что кажется занятным, и дает повод подумать.

Отредактировано Benedict Tremain (2019-04-23 20:50:56)

+1


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » не под этим солнцем


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC