...пока что в пьесе не мелькает его имя в ремарках, а лаять они с Комендантом в присутствии подавляющего силой начальства приучились по команде.
Сложно упрекнуть Фаворита в том, что даже невзначай сказанная фраза у него громче призыва «рви». [читать далее]
14.04.19 подъехали новости, а вместе с ними новый челлендж, конкурс и список смертников.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » альтернатива » сalls her man the Great White Hope


сalls her man the Great White Hope

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.imgur.com/mE31bZ0.gif https://i.imgur.com/fOKYVq0.gif
revenant & magda;
14.09.20 / голубые горы к югу от александры, новая зеландия;
Кто-то из его ребят говорит, что хочет девочку — той лет пятнадцать или около, и она давится слезами в дальнем углу, отрезанная от выхода. Он кивает. Когда все заканчивается, Ревенант садится рядом и поправляет ее спутанные волосы.
— Можешь пойти с нами или остаться здесь. Одна. Посреди забитого мертвецами города, — предлагает он.

[icon]https://i.imgur.com/JTjQCJ3.gif[/icon][sign]тебе не страшно только потому, что тебя еще не пугали.[/sign][lzvn]<p class="lz_name"><a href="ссылка на вашу анкету">Ревенант, 37</a></p> <p class="lz_rank">человек</p> <p class="lz_about">главный среди уебков</p>[/lzvn][nick]Revenant[/nick]

+2

2

Фрэнка Джексона в первый день называют Джеки-боем, и дурацкое прозвище приклеивается намертво, прикипает, как кусок синтетики к горячему металлу: попробуй содрать. В июле он еще сомневается, сможет ли выжить в одиночку; прибивается то к одной мелкой группе, то к другой. Наступает сентябрь, и Джеки-бой уверен — лучше сдохнуть по какой-нибудь нелепой случайности, чем и дальше оставаться в компании отморозков.

Ревенанту не нравится, когда кто-то трахается поблизости, поэтому он отмахивается — да уведите ее на второй этаж, мудозвоны. Или в сарае ебитесь. Или конем отсюда.
Джеки-бой сидит в кресле и прячет взгляд за страницами North & South, датированного октябрем две тысячи восемнадцатого. Смотреть на то, как Магда поспешно поднимается по ступенькам — или так, или поторопят увесистой затрещиной, а то и за волосы отволокут, — невыносимо. Ему хочется облить чертов дом бензином и кинуть спичку, чтобы вся эта гниль выгорела раз и навсегда.

— Эй. Будешь? — над горизонтом только-только выползает ленивое утреннее солнце; он щурит усталые глаза, гадая, почему она так рано проснулась, и вытаскивает из кармана куртки «сникерс».
— У меня есть кофе. Растворимый, правда, — чуть смущается, когда Магда делает неуверенный шаг вперед.
Она напоминает ему дикого зверька, который разрывается между отчаянным интересом и готовностью удрать при первом же подозрительном шорохе. На всякий случай Джеки-Бой протягивает ей термофляжку очень, очень плавно и медленно.

План довольно прост; до фермы, о которой ему приходилось слышать не раз и не два, от силы сотня миль к северу. Джеки-бой почти нихрена не знает, но улавливает разрозненные обрывки и кое-как складывает в одно: получается не самая безнадежная картинка.
— Он туда не вернется. Они даже ссорились из-за этого. Если спрячемся на ферме, то будем в полной безопасности, — негромко говорит он спустя время, когда вновь наступает очередь дежурить ночью, и Магда вновь выходит на крыльцо до рассвета. Иногда он задается вопросом, почему она не пытается сбежать. Культурный код требует от регулярно насилуемой девочки именно этого: уносить ноги, подобрав подол белой ночнушки, пока навстречу не попадется спаситель. Ну или тихонько умереть где-нибудь в лесах, не смирившись с участью секс-прислуги.

Джеки-бой думает, что должен ей помочь. Он ведь так и так собирался слинять, прихватив чертов хаммер. Взять с собой благодарно рыдающую Магду — идеальный среднестатистический героизм: пафосно, благородно и не требует дополнительных усилий. Может быть, напоследок он в самом деле сожжет дом со всеми спящими в нем ублюдками.

Сегодня. Все случится сегодня: у Джейсона, с которым они должны были вместе заступать на five-and-dime1, после какой-то нездоровой еды прихватывает желудок. Первый час тот блюет дальше, чем видит. Потом, наконец, отправляется спать, бледный до зелени; Джеки-бой обещает разбудить кого-нибудь на замену, но вместо этого тихо возвращается обратно.

К счастью, им не нужно собирать припасы. Достаточно угнать тачку, в чем нет вообще никакой проблемы: ключи греют карман с позавчерашнего вечера, все идет как по маслу, остается тихо вывести Магду и свалить раз и навсегда.
Он закидывает рюкзак на заднее сиденье и наклоняется, чтобы проверить запасные канистры с топливом: даже если с фермой не заладится, у них хватит солярки на дальнейший маршрут. Джеки-бой — Фрэнк, мать вашу, его зовут Фрэнк, — с хрустом выпрямляет спину, поворачивается и натыкается на внимательный взгляд Ревенанта. Из-за его плеча выглядывает бледная напряженная Магда.

Ах ты ж сука.

В следующий момент в грудь Джеки-боя прилетает что-то ужасно тяжелое, что выбивает оттуда весь воздух и, кажется, ломает ребра (может, ему кажется; конечно, ему кажется). Он захлебывается, кашляет и виснет в чужих руках, подволакивая ватные ноги. Нужно отдышаться, и тогда он все объяснит. Кто поверит на слово полоумной шлюхе?

Ревенант швыряет его на землю и заходит за спину. Джеки-бой поскуливает, вяло отбиваясь; запястья, стянутые к лодыжкам, быстро отекают и начинают неметь.

— Слушай, я понятия не имею, что она наговорила, но если... — он умолкает. Рвано вдыхает, глядя, как Ревенант вручает Магде собственный нож.
...
— Эй.
...
— Ээй, эй, — справедливости ради, потрясенным выглядит не только он.

— Ты знаешь, что делать, — губы Ревенанта изгибаются в пародии на улыбку, и он хлопает Магду по спине: давай, девочка.

1 вид распространенной корабельной вахты с пятичасовыми (за исключением отрезка с 22:00 до 02:00) дежурствами.
[nick]Revenant[/nick][icon]https://i.imgur.com/JTjQCJ3.gif[/icon][sign]тебе не страшно только потому, что тебя еще не пугали.[/sign][lzvn]<p class="lz_name"><a href="ссылка на вашу анкету">Ревенант, 37</a></p> <p class="lz_rank">человек</p> <p class="lz_about">главный среди уебков</p>[/lzvn]

+2

3

[icon]https://i.imgur.com/BLaINwa.gif[/icon][nick]Magda Keller[/nick][sign]   [/sign][lzvn]<p class="lz_name"><a href="ссылка на вашу анкету">Магда Келлер, 18</a></p> <p class="lz_rank">человек</p> <p class="lz_about"></p>[/lzvn]Верно говорят, что подобное тянется к подобному. В качестве персонального рыцаря Магда предпочла бы видеть кого-нибудь более впечатляющего, чем — она делает над собой некоторое усилие, чтобы не повторять за остальными — Фрэнка. Тот же угрюмый и вызывающий желание держаться подальше Берг на роль защитника сгодился бы куда лучше; кто угодно из них сгодился бы куда лучше. Магде достается Фрэнк. Такая себе лотерея.

Магда регулярно задумывается, как славно было бы разрядить пару магазинов в спящих ублюдков.
Фрэнк предлагает ей шоколадку и чуть теплый кофе.

Они почти не разговаривают: обсуждать погоду или моральный облик всей компании кажется нелепым, ударяться в воспоминания о прежней жизни — тем более. Куда чаще она просто присаживается на крыльце в паре футов от него, подтягивает колени к подбородку и смотрит на наливающееся красками небо. Краем глаза ловит движение справа, недовольно ведет плечами, сбрасывая чужую руку, и тут же замирает, втянув голову в плечи. Фрэнк поднимает ладони и отодвигается; Магда впервые за все время смотрит на него со слабым интересом.

В какой-то момент ему даже удается ее удивить. Несколько ночей она спит беспокойнее обычного, ворочается и пытается выбросить из головы обрисованные Фрэнком перспективы. Донельзя заманчивые с одной стороны, с кучей самых разнообразных «а если…» с другой.
А если не доедут. А если заглохнет тачка. А если на ферме их пошлют подальше. А если их догонят. А если наткнутся на зомби. А если придется…
За несколько дней она устает до невозможности. Магда не хочет ничего решать, Магда просто хочет жить. До сих пор у нее это, пусть и с определенными оговорками, получалось. Никаких гарантий того, что получится и с Фрэнком, нет.

— ...и проверь ключи от машины, — предлагает она Ревенанту в конце сбивчивой речи. Он чертыхается, у нее с плеч сваливается груз нелегкого выбора. Что бы там дальше ни было, больше Магда не особо может влиять на события, и это здорово упрощает жизнь. Отчасти она даже рада. Перед мысленным взором больше не встают картинки, где Ревенант, как и обещал, живьем снимает с нее кожу. Угон тачки, конечно, не равен покушению на жизнь, но Магда отчего-то уверена, что для Ревенанта это не имело бы особого значения. Так что лучше его не провоцировать.

Если вести себя правильно, убеждена Магда, и самой не косячить, то с ним вполне можно нормально взаимодействовать. Не раздражать, не говорить глупостей, не пытаться убить. Не участвовать в краже машины, под которой он проводит больше времени, чем иные под женщинами. 

У нее нет особых идей по дальнейшему сценарию, но участвовать в последующих событиях она явно не планирует. В идеале все должно пройти где-то за пределами ее видимости. Был мальчик — нет мальчика; к ней самой относятся чуть с большим доверием, все в порядке, можно притворяться, что ничего и не произошло.
Магда открывает рот, чтобы тут же его закрыть. Послушно идет следом и надеется, что все закончится как можно скорее. Старательно изображает, что ее тут вообще нет, смотрит чуть в сторону, старается погрузиться в то отрешенное состояние, которое неплохо помогает, когда с нее в очередной раз стягивают штаны и переворачивают на живот.

Получается так себе. Она хлопает глазами, глядя на Ревенанта, и опускает взгляд на нож в собственной руке, проводит пальцем по темному лезвию, останавливаясь в паре миллиметров от острой кромки. Красивая вещь. Но что Магде с ней делать, повесить в качестве украшения? Она перехватывает нож поудобнее, но все равно держит так, словно собралась нарезать парочку салатов.

Несколько секунд она просто ожидает подсказки, что именно делать. Припугнуть? Поранить? Убить? Всяко не разрезать путы и выпустить на вольные хлеба. Благоразумно не уточняет вслух, еще более благоразумно не пытается отказаться.
(веди себя правильно, тогда он не будет злиться)

С мрачной решимостью опускается рядом с Фрэнком, все еще медлит. Фрэнк добрый. Фрэнк не поднимает на нее руку, подкармливает вкусным и предлагает сбежать.
Она прикладывает лезвие к его щеке, старательно избегая смотреть в глаза.
А еще Фрэнк, благородный и добрый Фрэнк, регулярно слышит болезненные стоны и ничерта, совсем ничерта не делает. Только предлагает шоколад.

Кожа расходится удивительно легко, словно Магда тут и вовсе ни при чем, а сдавленно шипит Фрэнк исключительно по собственной прихоти. Первую секунду она думает, что ее сейчас стошнит; во вторую чуть клонит голову вбок и смотрит на побежавшую из продольного разреза темную струйку. Ровная линия ломается, когда Фрэнк дергается; Магда отводит взгляд и поднимается, едва заметно покачнувшись.
(этого же достаточно, это же укладывается в понятие правильного и послушного поведения?)

Магда протягивает Ревенанту нож, легонько пожимает плечами — мол, ты же не уточнял, что именно делать.

+2

4

Все, что может делать Джеки-бой — стараться скулить потише, чтобы не потерять остатки достоинства. Перестать противно мяучить не получается, каждый выдох сопровождается надрывным плачущим звуком, на вдохе он шмыгает носом, и цикл замыкается на повторе. От страха он почти готов безостановочно вопить, но пока еще соображает, что сделает себе только хуже: Ревенант совсем не похож на того, кто при виде чужой истерики скажет «о, этот классно рыдает, его трогать не будем». Джеки-бой своими глазами видел, как все происходит в подобных ситуациях.
Магде слезы тоже не помогли.
(имя, произнесенное мысленно, задевает свежий триггер, и на него наваливаются обида пополам со злостью — как эта сука могла так поступить?)

Бесконечно отворачиваться мешают анатомические особенности человеческого организма: чтобы повернуть голову на сто восемьдесят, нужно быть или совой, или немножко мертвым. Джеки-бой тычется щекой в землю, содрогается всем телом и поднимает плечи, защищая шею. Девчонка вычерчивает узкую линию на его щеке и отступает. Он часто и сипло дышит, чувствуя, как по коже течет струйка крови.
Легко отделался. Или?..

— Начало неплохое. Ты до обеда с ним возиться будешь? — вежливо уточняет Ревенант, всем своим видом демонстрируя, что он, в принципе, не против, но остальным будет, наверное, не в кайф. Магда все еще не понимает: он чует ее неуверенность, как если бы у той действительно был особенный запах; читает во взгляде и неуверенных жестах.
Урок уже закончен? — буквально говорит ее вопросительная гримаса.
А сейчас?
А теперь?
Плохой учитель говорит точное время. Хороший отвечает, что урок закончится не раньше, чем кто-нибудь что-нибудь, наконец, поймет.

— Заканчивай, и пойдем спать, — он кивает на скрючившегося Джеки-боя и не торопится забирать протянутый нож.
Нет, если Магда хочет вскрыть ему глотку ногтями, он совершенно не прочь понаблюдать, но что-то подсказывает, что такой вариант она не рассматривала. Повисает короткая пауза, которую разрывает громкое сопение и шорох, с которым жертвенный агнец крутится, стараясь извернуться так, чтобы увидеть и его, и девчонку. Выглядит Джеки-бой, конечно, жалко, но от него хотя бы можно отвернуться.
А вот уши — уши хрен заткнешь.

— Слушай, может, хотя бы расскажешь, что происходит, — он истерически смеется, и улыбается противной заискивающей улыбкой: о, пожалуйста, о, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.
— Выслушаешь меня, ну, — голос дает петуха, приходится откашляться и выплюнуть кровь. Запястья ноют с каждой секундой все больше: кабельные стяжки (кажется, это кабельные стяжки) впиваются в кожу до багровых следов, пережимают и передавливают сосуды, затягиваются все туже.
(на самом деле, это опухают его руки)

— Я же... два месяца почти... ДА ЧТО ЭТА СУКА ВООБЩЕ СКАЗАЛА, Я ЖЕ... П-ПРОВЕРИТЬ ПРОСТО... — самообладание отказывает последовательно, сразу за здравым смыслом. Джеки-бой плачет. Кровь снова затекает в раззявленный рот. Ревенант смотрит на него, склонив голову к плечу, как на фотографию сколопендры в книжке.
Вроде гадость, а вроде похуй.
[nick]Revenant[/nick][icon]https://i.imgur.com/JTjQCJ3.gif[/icon][sign]тебе не страшно только потому, что тебя еще не пугали.[/sign][lzvn]<p class="lz_name"><a href="ссылка на вашу анкету">Ревенант, 37</a></p> <p class="lz_rank">человек</p> <p class="lz_about">главный среди уебков</p>[/lzvn]

+2

5

[icon]https://i.imgur.com/BLaINwa.gif[/icon][nick]Magda Keller[/nick][sign]   [/sign][lzvn]<p class="lz_name"><a href="ссылка на вашу анкету">Магда Келлер, 18</a></p> <p class="lz_rank">человек</p> <p class="lz_about"></p>[/lzvn]На самом деле нет нужды в действительности снимать с нее кожу, да еще и живьем. Она сходит сама по себе, без дополнительных усилий и угроз. Магда как-то видела: сухая ящериная шкурка за стеклом террариума, почти цельная. Разница только в том, что с Магды она сходит не сразу, а лоскутами; после каждого остается кровоточащая ранка; одна сегодня, другая завтра, послезавтра — разом пара штук.

Никто не видит. Не замечает даже сама Магда, более привыкшая обращать внимание на настоящие синяки, ссадины и порезы.
Синяки рассасываются, а ссадины подживают под шершавыми корочками; новая шкура на месте вырванной с мясом появляется не сразу: бери и перешивай на новый лад, пока не срослось, как было.
Окружающая действительность перекраивает Магду, медленно собирает по новым лекалам.
Они перекраивают Магду.

Она все ещё глядит на Ревенанту испуганно, моргает огромными светлыми глазищами, но уже ни вслух, ни мысленно не пытается заикаться про справедливость, гуманизм и прочие понятия, которые годились для цивилизованного мира. Перебирает пальцами по ребристой рукояти, чувствуя, что ладонь становится до противного влажной.

— «Заканчивать»? — зачем-то уточняет и быстро отводит взгляд; даже в темноте в глазах Ревенанта ей видится какой-то нездоровый блеск. Она живо представляет, что сейчас он заберет нож и продемонстрирует, что имеет в виду. Вероятно, прямо на ней.

В четыре года Магда увидела, как хвост окуня дергается и подпрыгивает на раскаленной сковородке; Магда отказывалась есть рыбу до двенадцати лет включительно. А тут…
«Сука»? «Сука»?..
Озлобленность медленно, но верно наслаивается на возникшее было чувство вины. Магде хочется вогнать ему нож в пасть по самый ограничитель; она резко подается вперед.
(а кто еще? а что еще скажешь? благородный джеки-бой, герой на спизженной машине)

Запала Магде не хватает, решительность рассеивается как утренний туман, стоит только Фрэнку скатиться в рыдания. Магда ловит остатки злости за хвост, прикладывает лезвие под ходящим вверх-вниз кадыком, сама не замечает, что чуть раскачивается на месте.

Как перед прыжком в длину. На счет «три».
Раз.
Два.
(он ничем от них не отличается, ничем, такой же случайно выживший урод, интересующийся исключительно собственной шкурой, только при этом еще и совершенно никчемный)

Магда делает вдох; руки у Магды чуть ли не сводит судорогой от напряжения, но оно идет не в красивый разрез от уха до уха, а в силу, с которой она стискивает рукоять. Под лезвием раскрывается неровный, совсем поверхностный порез. Кровь струится куда-то за шиворот.

Фрэнк захлебывается соплями и собственной истерикой, кажется, окончательно теряя связь с реальностью. Лучше бы и дальше продолжал орать матом, тогда все было бы не в пример проще. Для обоих.

(рыбий хвост трепыхается на сковородке, жабры бесполезной головы беспомощно открываются и закрываются)

Смерть завораживает, когда тебе семнадцать и когда ты в своей комнате смотришь чернушные снимки с мест убийств и аварий. Здесь ее тень вгоняет Магду в близкое к трансу состояние. Она не убирает нож, но и чисто физически не может нажать сильнее, только смотрит то на лезвие, то на свою руку, то на кровь.

— Я не могу, — очень спокойным, каким-то не своим голосом сообщает Ревенанту, не поворачивая головы и не меняя позы. — Не могу. — Под лезвием ощущается что-то твердое; Магда чуть ведет рукой. Фрэнк издает какой-то совсем нечеловеческий всхлип. Магда вздрагивает.

Что характерно — именно от звука, а не от того, что Ревенант совсем бесшумно подходит так близко, что его присутствие Магда начинает ощущать спиной. Тоже в каком-то роде достижение.

+1

6

Одна из отличительных особенностей перекроенного мира, в котором им теперь приходится жить — никто ничерта ни о ком не знает. Любая история может оказаться фальшивкой, которую не проверишь: апокалипсис планетарного масштаба стирает правду вместе с теми, кому она была по-настоящему важна. Уцелевшие цепляются за имена и рассказы, возвращаются снова и снова к сладкому, безвозвратно утраченному прошлому; бесконечно, по сути, сотрясают воздух.
У всех этих слов нет цены.
Может быть, она и правда Магда, недавно отметившая восемнадцатилетие; вчерашняя школьница из замечательной полной семьи. А может, Шарлотта, которая десять лет из двадцати трех бродяжничала в окрестностях Веллингтона, отсасывала за десять баксов, тратила один на мудацкий растворимый кофе с ближайшей заправки и воровала там же шоколадные батончики, когда продавщица отворачивалась от кассы. Ревенант не знает, и ему наплевать, кем она была «до». Куда интереснее, что она собирается делать теперь, когда вокруг царит утопически-концентрированная американская мечта, и каждый может по-настоящему стать кем угодно.

— Потому что ты выбираешь между его смертью и моим недовольством, — подмечает Ревенант, без всякого раздражения признавая, что с ее точки зрения альтернатива может выглядеть не такой уж привлекательной. Увечная магдина логика — логика девочки, морально застрявшей в обществе, которого больше нет, — пока еще мешает ей мыслить на перспективу; осознать, что убийство больше не является актом агрессии.
Теперь это обычная самозащита, да и только.

Джеки-бой стонет, как мартовская сука, и замирает живой инсталляцией — разве что мелко трясется с ног до головы. По штанине с внутренней стороны расползается темное пятно; резкий запах мочи бьет в ноздри. Магда все еще медлит: как зачарованная, пялится на выступившую кровь и опускает голову. Кого-нибудь другого наверняка тронул бы вид ее поникших плеч, но Ревенант лишь выжидательно смотрит чуть ниже ее затылка — туда, где под спутанными волосами прячутся выступающие острые позвонки.
Если у человека нет истории, в которую можно поверить, он превращается в незнакомца. Это отсекает любые предпосылки к проявлениям эмпатии.

Он вытаскивает из-за пояса второй нож и, когда Магда отшатывается, вновь заходит Джеки-бою за спину. Обухом перепиливает стяжки, потом кидает его на землю и неторопливо возвращается.
— Прикончишь ее — отпущу. Попытаешься сбежать или кинешься на кого-то еще — будешь подыхать до следующей недели, или пока мне не надоест, — информирует о новых правилах, пока тот кое-как разминает запястья и хватается на спасительную рукоять негнущимися пальцами. Ноги его практически не слушаются, но Джеки-бой все равно кое-как поднимается и с трудом удерживает равновесие, свободной рукой потирая оцарапанную шею. Лезвие M9 ходит ходуном из стороны в сторону. Магда все еще сжимает проверенный временем ka-bar.

— Теперь мотивации достаточно? — интересуется Ревенант, останавливаясь в паре футов поодаль. Джеки-бой смотрит на Магду с полубезумной радостью человека, который только что выиграл миллион в лотерею и идет забирать приз.
[nick]Revenant[/nick][icon]https://i.imgur.com/JTjQCJ3.gif[/icon][sign]тебе не страшно только потому, что тебя еще не пугали.[/sign][lzvn]<p class="lz_name"><a href="ссылка на вашу анкету">Ревенант, 37</a></p> <p class="lz_rank">человек</p> <p class="lz_about">главный среди уебков</p>[/lzvn]

+1

7

[icon]https://i.imgur.com/BLaINwa.gif[/icon][nick]Magda Keller[/nick][sign]   [/sign][lzvn]<p class="lz_name"><a href="ссылка на вашу анкету">Магда Келлер, 18</a></p> <p class="lz_rank">человек</p> <p class="lz_about"></p>[/lzvn]Убежденность в том, что отнимать человеческую жизнь Нельзя, относится к еще оставшимся у Магды жизненным ориентирам. Они могут делать что угодно, но она — не убийца. Недовольство Ревенанта может омрачить несколько магдиных дней или даже недель, но она все еще жива — и это тоже чего-то стоит.

Магда считает, что это — та территория, на которой она может торговаться.
Магда считает, что до определенных пределов может торговаться с Ревенантом.
Магда считает, что некоторую принципиальность и, господи прости, твердость, он даже способен оценить. При его-то складе характера.

— Я бы выбрала недовольство. Не могу, правда, это... — секундная надежда на то, что сейчас все закончится благополучно и безболезненно для всех, рассыпается вместе со способностью Магды собирать слова в предложения. Она понимает на пару секунд раньше, чем Ревенант подтверждает догадку вслух; понимает — и первым делом вспоминает его же уроки.

Не бежит исключительно потому, что не уверена, не догонит ли ее пуля в затылок. Просто потому, что сегодня Ревенант именно так выражает свое недовольство, например.

Магде страшно; и руки у нее дрожат не хуже, чем у Фрэнка; и коленки подгибаются самым паскудным образом; и здравый смысл советует с криком спрятаться за Ревенантом. Но какая-то магдина часть — видимо, та же самая, что позволяет терпеть регулярное насилие и не съезжать по фазе — шепчет, что пока у нее есть преимущество. И что длиться оно будет ровно столько, сколько организму Фрэнка нужно на то, чтобы восстановить кровоток в онемевших конечностях.

Желание просто выжить оказывается мощнейшим мотиватором. Они с Фрэнком замотивированы в равной степени, но она пока быстрее и ловчее. Его нож, руку с которым она неловко отбивает, проходит по касательной и, кажется, рвет только куртку, хотя Магда все равно взвизгивает на высокой ноте.

Ей везет — или не везет, как посмотреть — больше. Лезвие по самый упор входит куда-то под ребра. И никакой киношной озвучки. Магда дергает рукой — то ли пытается вспороть брюшину, то ли вытянуть нож обратно. M9 валится куда-то под ноги, а чужие руки больно пережимают запястья. Магда смотрит на них, на потемневшую — и никаких вам бордовых луж блестящей крови — куртку Фрэнка.
Ловит себя на мысли, что это выглядит не очень-то и страшно.

А потом выворачивает запястье, пока лезвие не натыкается на что-то более плотное; пока не слышит чужой крик; пока не чувствует, что Фрэнк пошатывается. Уже слишком медленный и неповоротливый, и Магда отшатывается, разжимая рукоять, а он все еще тянет руки; неловко прижимает их к животу, точно это поможет остановить кровь. А потом как-то совсем не кинематографично валится на землю, заставляя Магду отпрянуть еще на несколько шагов.

И это тянется целую вечность. Она обходит еще живого Фрэнка по широкой дуге, словно он сейчас извернется и все-таки достанет ее. Подбирает упавший M9 и только в этот момент находит в себе силы отвернуться. Невидящим взглядом смотрит на Ревенанта, куда-то на уровне груди. Подходит ближе, крепко сжимая нож прямым хватом.

— Вы так это все преподносите, — говорит совсем негромко, как ей самой кажется; она все еще слышит Фрэнка, только его и слышит; дергает головой, как будто может вытряхнуть хрипение и стоны из головы. — Столько шума, столько... И что? — губы у нее дрожат, словно она не до конца определилась, рассмеяться или разреветься на месте. Держится в странном оцепенении, только не может понять, Фрэнк правда все еще сипит или ей уже мерещится? Мир вокруг кажется каким-то слишком зыбким, Магда снова трясет головой.

— А это... — она долго смотрит сперва на нож в своей руке, а потом переводит взгляд обратно на Ревенанта. Такого восхитительно близкого. Такого замечательно отдавшего оба своих ножа.
Такого отвратительно живого.
Такого...

— Господи, да заткнись ты уже! — нервы лопаются как перетянутые струны; голос Магды звенит в унисон, когда она резко оборачивается к Фрэнку и взмахивает руками, будто это может убедить его замолчать. Исходящие от него звуки она ненавидит больше всего на свете. Из пасти по подбородку струится кровь, а он все продолжает... Магда жмурится и совсем по-детски зажимает уши.

Пожалуйста, пусть он действительно заткнется.
Пожалуйстапожалуйстапожалуйста.

+1

8

На короткий миг он напрягается: задерживает дыхание, переносит вес равномерно на обе ноги, будто готов, если понадобится, сорваться Магде на помощь.
(утверждение сомнительное и правдивое одновременно — он вообще много к чему постоянно готов, дальше-то что)

Смотрит, жадно цепляясь за детали: как она двигается, как реагирует, как неловким движением — снизу вверх, словно ловит падающий в унитаз телефон, — бьет ножом, попадая скорее по счастливой случайности. Ничего выдающегося от Магды ждать не приходится; вся она пока что мягкая, лишь слегка потрепанная, как не очень новая собачья игрушка со следами от зубов. Совершенно не тот материал, из которого хоть что-нибудь можно слепить. Слишком сильно отличается от остальных.
Только это и радует.

Пока взгляды остальных прикованы к Джеки-бою, баюкающему вспоротое брюхо, он отвлекается от Магды и наблюдает за разношерстной группой. Ревенант далеко не идиот: если с корабля бегут крысы, значит, скоро в соленой воде окажется и капитан, это лишь вопрос времени. Мародеры обречены на распад прямо с момента объединения, и он не планирует цепляться зубами за уходящий поезд, дожидаясь, пока начнется грызня за власть. Сгрести единой сильной рукой все отребье, уцелевшее в пределах Новой Зеландии, не так уж сложно.
Сложно — вовремя отдернуть эту руку, когда зверье осмелеет и решит ее слегка укоротить.

Джеки-бой — обычная трусливая падаль, но он подает пример для остальных: тех, кого не устраивает дисциплина, или его, лично Ревенанта, рожа, или наличие в группе девчонки, или то, что он возится с малолетней шлюхой, дает ей оружие и чему-то учит. Где нашелся один, появится и второй. Затем третий. И так, пока не наступит переломный момент, когда все накинутся на всех.
Хрен там, за такими шоу он предпочитает следить на расстоянии.

— В следующий раз не заставляй меня устраивать представление, — говорит, наклонившись к ее уху.
(вернее, к ладони, которой магда пытается это ухо закрыть)

Не уточняет, когда планирует устроить «следующий раз», и будет ли произвольная программа усложняться путем добавления пары-тройки новых элементов. Магда выглядит так, словно вот-вот хлопнется в обморок; у Магды — посеревшая кожа цвета несвежего пасмурного облака, лопнувшие капилляры в глазах и разодранная наискось куртка. Чудовищный гормональный коктейль в крови мешает ей сполна осознать, что происходит, и заметить, например, что ранен не только Джеки-бой. Только когда Ревенант без особой осторожности задирает верх ее одежды вместе с дурацким свитером и пришедшей в негодность майкой, она растерянно охает.
Обычный узкий и — спасибо острому лезвию — ровный порез; с печенью она, по крайней мере, не попрощается. Ну или не в ближайшее время.

— Иди в дом, — отмахивается сперва от нее, потом — от остальных; коротко командует, кому выносить и закапывать в стороне тело. Джеки-бой последний раз всхлипывает, некоторое время невнятно булькает, пока кровь хлещет из перерезанного горла (от раны в живот подыхать можно и пять минут, и тридцать; ни то, ни другое им сейчас не подходит). Затихает, уставившись остекленевшим взглядом куда-то чуть выше его плеча. Ревенант поднимается на крыльцо, по очереди вытирая платком перепачканные ножи.

— Сними. Потом приведешь в порядок, — кивает на влажные от крови вещи, не особо задумываясь, как Магда будет это делать: захочет — выкинет или сожжет. Потом сама будет искать брошенный кем-нибудь гардероб подходящего размера.

— Сядь. И дыши нормально, — ограничивается самыми короткими фразами, которые Магда в нынешнем состоянии еще хоть как-то способна осознать.
Приказной тон отлично купирует панику; Ревенант кидает на стол коробку с небогатым запасом медикаментов и расстегивает ремень. Вытаскивает из шлевок, пока Магда оленьими тупыми глазами пялится перед собой и кусает губы.

— Рот открой.

Дешевый бурбон из запасов Берга льется по ее подбородку на грудь. Магда кашляет, пытается мотать головой — зубы стучат о стеклянное горлышко, — хватает воздух и кашляет снова. Ревенант вливает в нее почти четверть бутылки. Пару глотков делает сам. Прежде чем Магда успевает отдышаться, протискивает между ее челюстей сложенную вдвое полоску плотной кожи.

О том, что будет больно, предупреждать не видит смысла.
[nick]Revenant[/nick][icon]https://i.imgur.com/JTjQCJ3.gif[/icon][sign]тебе не страшно только потому, что тебя еще не пугали.[/sign][lzvn]<p class="lz_name"><a href="ссылка на вашу анкету">Ревенант, 37</a></p> <p class="lz_rank">человек</p> <p class="lz_about">главный среди уебков</p>[/lzvn]

+1

9

[icon]https://i.imgur.com/BLaINwa.gif[/icon][nick]Magda Keller[/nick][sign]   [/sign][lzvn]<p class="lz_name"><a href="ссылка на вашу анкету">Магда Келлер, 18</a></p> <p class="lz_rank">человек</p> <p class="lz_about"></p>[/lzvn]Острая боль, словно порезали ее только что, а не несколько минут назад, приходит только когда Магда видит рану. Темнота скрадывает все, что может показаться страшным. Магда цепляется за одежду, не опуская ее — боится растревожить порез лишний раз, хотя боль и так возвращается при каждом движении.

Она кивает и чуть медлит, только сейчас замечает, что на улице они не одни. Реагировать на собравшихся поглазеть нет сил; возмущаться, что смотреть тут вовсе не на что — тоже. Тем более, что и она сама притормаживает уже почти на пороги, оглядываясь, застывает не хуже не вовремя обернувшейся жены Лота. Со стороны это так просто, так легко, так непринужденно… Так, что почему-то цепляет. Но пока Магда не способна признаться в этом сама себе. Пока что она вообще не способна на какие-то далекоидущие выводы.

Взвизг несколькими минутами ранее становится последним громким звуком в ее исполнении на ближайшие минуты. Наверное, надо спросить аптечку — Магда смутно помнит что-то о необходимости антисептиков и повязки. Наверное, надо что-то сделать — не менее смутно Магда помнит пару лекций по оказанию первой помощи. Магда даже помнит, что надо вымыть руки: в свете она обнаруживает, что они заляпаны чужой кровью.
Магду впервые в жизни — синяки, царапины и ссадины не считаются — серьезно ранили. Магда впервые в жизни попыталась кого-то убить. Магда испытывает определенные трудности с тем, чтобы после этого внятно коммуницировать с окружающим миром.

Зато рубленые фразы отлично действуют на начинающий впадать в ступор мозг. Магда шипит, стягивает через голову несколько слоев одежды разом и остается в простом спортивном топе. При свете рана выглядит куда более неприглядно, а при каждом взгляде разошедшиеся края начинают еще болезненнее пульсировать.
Есть удобное детское правило «не вижу — значит, нет». Магда смотрит на Ревенанта.

— А…— Магда несколько раз давится, отплевывается и дергается, когда пролитый алкоголь попадает на открытую рану. Умение вливать в себя большие порции алкоголя не относится к магдиным талантам. Как и разнообразие в выборе методов лечения, очевидно, не относится к достоинствам Ревенанта.

Кровь бодро льется по боку к поясу джинсов — привет кратковременно расширившимся сосудам и подскочившему пульсу. Магда прикусывает ремень. Такая себе закуска даже по меркам апокалипсиса.

Нет большой разницы, что жрать залпом — выдержанный коньяк или дешевый бурбон, эффект все равно один и тот же. Обезболивающим его назвать сложно: к ощущениям добавляется чувство отупения и легкая тошнота где-то по фону. Сообщить об этом не получается, остается выразительно пищать через ремень, как только Ревенант прикасается к ране.
Горящей головней, судя по ощущениям.

Ногти противно скребут по столешнице, на которой она сидит. Магда судорожно дышит, то и дело рефлекторно поджимает живот, точно хочет оказаться максимально далеко. Мозгом понимает, что обработать порез надо, но на практике теория подобного рода работает гораздо хуже.
(а, может, просто подуть на вавочку и поцеловать в лобик?)

Магда смаргивает непроизвольно выступившие на глазах слезы и отчаянно мотает головой. Ей даже аппендикс не вырезали, так что нитки и иголки она признает только в кружках кройки и шитья, которые никогда не посещала. Очищенная от крови рана выглядит совсем не страшно, и Магде приходят на ум всевозможные вариации «само заживет».

Ремень все-таки вываливается изо рта, Магда хватает воздух ртом и дергается; то тянется к рукам Ревенанта, то отдергивает их, вспоминая, что в таких процедурах лучше не мешать. Боль пожирает замутненный алкоголем разум почти без остатка; Магда пытается выговорить что-то про то, что можно обойтись повязкой.

Есть что-то в том, что мужчина с иголкой пугает ее больше, чем с семидюймовым ножом.
Магда сбежала бы и от того, и от другого, но в обоих случаях ей тотально не везет.

+1


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » альтернатива » сalls her man the Great White Hope


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC