...пока что в пьесе не мелькает его имя в ремарках, а лаять они с Комендантом в присутствии подавляющего силой начальства приучились по команде.
Сложно упрекнуть Фаворита в том, что даже невзначай сказанная фраза у него громче призыва «рви». [читать далее]
14.04.19 подъехали новости, а вместе с ними новый челлендж, конкурс и список смертников.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » fatality. finish him


fatality. finish him

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://sd.uploads.ru/0MJEQ.png
Angharad & Edgar;
далекое прошлое где-то в НОрлеане;
Роковая встреча.

Отредактировано Angharad (2019-05-05 10:44:02)

+2

2

Она умирала долго. Анхарад всегда могла похвастаться хорошим воображением, и поэтому она буквально видела как жизнь вытекала из неё вместе с кровью. Кровь образовывала на каменном полу замысловатые узоры. К чести этой ведьмы, она ни разу не попросила прекратить или облегчить ее страдания. Когда Анхарад пробила ее сухожилия на запястьях длинными спицами — пригвождая ее к стене на манер кукол вуду, или когда утоляла ею свой голод, с каждым глотком все больше выпивая энергию к сопротивлению. Анхарад уважала сильных духом, но себя она уважала намного больше. Трепаться языком, когда это совсем не к месту, может быть чревато. Трепаться об Анхарад — подавно.
Эвы не стало пять лет назад, а Анхарад до сих пор чувствовала за спиной ее осуждающее дыхание и тяжёлый взгляд. Она честно пыталась отмахиваться от фантомных ощущений, делала все, что могло бы ей не понравится, но чем дальше она заходила, тем больше тонула в болоте собственных рефлексий. Она не воспринимала Эву как мать, но подсознание, как всегда ядовито, подсказывало ей, что ее потуги сделать все наперекор, подтверждали обратное. Порой ей казалось, что она начинает задыхаться. Будь ее воля, она бы вскрыла собственную грудную клетку, и вынула оттуда все мешающее. — Ох, милая. И где же твоя хваленая магия вуду? Неужели он не может тебе помочь? Ты ведь вполне могла наслать на меня какое-нибудь замысловатое проклятье, ну знаешь там,- она взмахивает руками,- чёрная курица убитая в полнолуние, или как тут вы развлекаетесь на этом болоте?
Ведьма смотрит на Анхарад расфокусированным взглядом, должно быть у неё уходят все силы, чтобы открыть рот. К сожалению Анхарад, она не произносит слова раскаяния или извинений, только мерзко скалится. — Ты сама себя проклянешь, мне даже не нужно прилагать усилий, дьяволье ты отродье,— из её горла вырывается булькающий смех. Анхарад удивленно распахивает глаза и поджимает губы, она не ожидала такого отношения,  не задумываясь перерезает ведьме горло. Из артерий кровь бьет фонтаном, пачкая платье Анхарад.
Она всей душой ненавидит Новый Свет. Ей не нравится креольская кровь, не нравится здешний климат, и местные мужчины. Здесь даже магия какая-то ущербная. Анхарад пожалела, что повелась на уговоры Бетси. Та же специально, будто насмехаясь, развлекается на полную катушку. Анхарад  скучно, она хандрит и даже самой себе напоминает капризного ребенка, который хочет домой так же сильно, как чтобы его уговаривали остаться и развлекали.
Пока она ждет чтобы второе с ней наконец-таки случилось, тратит деньги и совершенствует испанский. Город настолько увлечен людскими дрязгами за независимость, что среди него легко можно затеряться.
Анхарад вытирает руки, об подол, думая что манеры у нее стали ни к черту. Она вздыхает, и покидает эту замшелую лавчонку, с ее невозможным запахом куриного помета и прелой травы.
Новый Орлеан похожий на кишащий улей днем, ночью замирает на окраинах. Из редких пабов доносятся звуки музыки, разнузданного веселья и пьяных драк. Анхарад не переносит на дух спустившихся на дно людей в местных питейных, она даже почти всегда брезгует ими ужинать. В отличие от Бетси. Та же в свою очередь ловко примеряет на себя роль портовой потаскушки. Чувствует себя словно рыба в воде.
Вместе с растущей силой, Анхарад все больше испытывает голод. Аппетит приходит во время еды, и практически никогда не исчезает. Она понимает, что разгуливать одной среди ночи, в окровавленном платье весьма опрометчиво, но хочет найти подругу и по возможности перекусить. Ветер гоняет по брусчатке скомканную бумагу. Она чувствует рядом кто-то есть. Медальон на шее не нагревается. Она начинает звать, но никто не откликается. Анхарад чувствует странный азарт, делает осторожные шаги в темноте. Юбка чуть слышно шелестит при ходьбе. Вместо пьяной человеческой энергии, она чувствует что-то чужеродное, иное. Она удивленно окидывает взглядом мужчину напротив, и давит в себе порыв воодушевленно захлопать в ладоши, словно маленькая девочка получившая на именины такую желанную, новую куклу.
Анхарад делает выпад вперед, оказываясь вплотную перед неизвестным. Она глотками вдыхает его запах, и отступает на шаг назад. Анхарад сама не замечает как переходит на свой родной язык. Встретить здесь Инкуба? Сказать, что она удивлена? - Как ты тут оказался,- довольно глупый вопрос. Всплывшее в памяти Эвино предостережение касающееся Любовников Дьявола, она предсказуемо давит в зародыше. Она вновь пытается применить воздействие, но оно не работает. От этого она еще больше испытывает восторг и воодушевление. Анхарад снова делает шаг на встречу и склоняет голову на бок. Если она почувствовала его природу, он точно должен был почувствовать ее. Медальон по прежнему находится в состоянии покоя, в отличие от Анхарад. Она протягивает вперед руку, и проводит по щеке инкуба. Впервые за все время в Орлеане, Анхарад не скучно.

+1

3

Северный ветер приносит с Пончартрейн сладковатый запах гнили и соли. Порой ему кажется, что вся Луизиана пахнет примерно одинаково: словно однажды здесь что-то сдохло, и теперь лишь медленно разлагается, пропитывая землю и отравляя воду. В жаркие дни от болот поднимаются удушливые испарения, а к берегам Миссисипи и вовсе лучше не выходить. Кто-то умудряется наслаждаться и этим. Эдгар редко покидает особняк — классическая колониальная безвкусица находится на приличном отдалении от города — до наступления темноты.

Квартал быстро оправляется от большого пожара: на закопченных стенах висят свежие вывески, шумные пабы соседствуют с безмолвными, точно ослепленными домами с выбитыми ставнями и просевшими крышами; дотронься — вымажешь пальцы в остатках сажи. Он нетвердой походкой направляется вверх по узкой улице, не обращая внимания на призывные улыбки проституток. Ну или старается не обращать; едва скользит взглядом по телам, сливающимся в многорукое-многоногое чудовище, выцепляет из общего месива чьи-то оголенные плечи, загорелые бедра, картинно поправляемые подвязки, глубоко декольтированные платья и туго затянутые корсеты.

Справедливости ради, в Эдинбурге шлюх было и того больше. Эдгар встряхивает головой, отмахиваясь от девчонки с голодными — до денег — глазами; находит, наконец, нужное здание и толкает дверь. Его узнают, ухмыляются, хлопают по плечу; едва затянувшаяся ранка на нижней губе лопается и расходится окровавленными краями, стоит улыбнуться в ответ; с припухшей скулы четвертый день медленно сходит желто-фиолетовый синяк.
Прежде все заживало на нем, как на собаке. Лет так десять назад, по грубым подсчетам.

Замещать одни пороки другими — тот, что иже есть на небеси, был бы им охуительно недоволен, но Эдгар уже не уверен, что верит в какие-то высшие силы. Его жена когда-то верила, а потом ее выловили из Темзы и не стали отпевать, так и похоронили на самом отшибе, вместе с другими самоубийцами.
По крайней мере, он усвоил, что от женщин и правда стоит держаться подальше, а религиозные дилеммы легко топятся в четвертом стакане бурбона.

Он нарывается на драку еще до полуночи. Не помнит ни повод, ни даже с кого именно все началось: просто в какой-то момент отвечает на колкость увесистой зуботычиной, а потом короткая стычка превращается в общее веселое месиво, и какая-то разукрашенная сука кричит, забравшись с ногами на стол — пока тот не переворачивают вместе с ней под звон битого стекла и хруст костей. Эдгар хрипит, сплевывая кровь, но она тут же снова затекает в рот, течет из перебитого носа к подбородку, пачкает рубашку. Кто-то запускает пятерню в спутанные длинные волосы; он, не глядя, бьет локтем и от души пинает упавшего по ребрам.

— Больше так не делай, — ласково просит, прежде чем приложить его затылком о пол. Ответа не ждет; кое-как вываливается обратно в проулок, хватая просоленный воздух. Переносица потихоньку распухает. Эдгар облизывает губы и кривится от боли; отталкивается от стены и плетется в сторону Маригни.

Ее замечает не сразу: только когда необычно бледная по местным меркам женщина замирает напротив. Непонятное слово царапает слух.
Что-то еще — царапает, чешется под кожей, заставляет невольно оскалиться и сделать шаг назад. Потом еще один и еще. Эдгару кажется, что ее кожа светится в темноте, до того она белоснежная. А глаза, наоборот, темные, как зеркальная гладь озера. Такие же, как у креолок, что зарабатывают на шарлатанском гадании в портовых районах.

— Расскажешь мне мою судьбу? — он гортанно смеется, не до конца понимая, что именно происходит: слишком пьян и слишком давно отказался от всего, что связано с Голодом, чтобы невнятные ощущения теперь трансформировались в нечто однозначно-понятное.

Порыв ветра вновь приносит запах разложения, на этот раз с реки.
Эдгар на короткий миг очень ясно осознает, что глазами этой женщины на него смотрит смерть.

Его собственная, как вариант.

+2


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » fatality. finish him


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC