...пока что в пьесе не мелькает его имя в ремарках, а лаять они с Комендантом в присутствии подавляющего силой начальства приучились по команде.
Сложно упрекнуть Фаворита в том, что даже невзначай сказанная фраза у него громче призыва «рви». [читать далее]
14.04.19 подъехали новости, а вместе с ними новый челлендж, конкурс и список смертников.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » игровой архив » дурачок


дурачок

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://i.imgur.com/HfmDDVU.png https://i.imgur.com/tpEosxY.png
Оливер Хейз & Вергилий Кроуфорд;
весна 2010, Двор Порядка;
магические артефакты иногда требуют перезарядки, а инкубы пиздюлей

Отредактировано Virgil Crawford (2018-11-05 23:31:31)

+1

2

Объебаться – это Олли любит. Объебаться не в смысле накидаться всякой дурью, которую Хейз успел перепробовать в достаточно внушительных количествах в прошлом столетии (благослови Тень инкубовскую регенерацию), а в смысле «из всех лежащих вокруг кучек говна я наступлю в ту, что покрупнее». С учетом того, как он каждый раз пытается остаться незамеченным и не лезть совсем на рожон (и почти каждый раз у него этого не получается), от этого становится даже немного грустно.
До Двора вести относительно незаметный образ жизни удавалось получше. Во Дворе, в принципе, тоже, если учитывать только то, что происходит за его границами, и все-таки за эти годы его еще ни разу не вызывали лично к главе службы безопасности – и что-то подсказывало, что не ради выражения благодарностей или чтобы там по голове погладить утешительно. Новая галочка в списке сомнительных достижений, возможно, Оливер даже гордится, потому что больше ничего не остается.
Хейз остается честен с собой – объебался он знатно, потому что оказался недостаточно осторожен, и глупые отмазки с ним не пройдут. Это раздражает и злит, что вкупе с вызовом вызывают в голове нелепые возмущения, от которых инкуб начинает беситься лишь еще сильнее. Не хотел он ничего делать тому вампиру, а уж тем более создавать проблем себе, товарищам и Двору, что ему теперь придется доказать. О Кроуфорде ходит достаточно слухов, что надежд на милую и непринужденную беседу практически не остается.
Но маленький огонек веры все еще не потух.
В конце концов, на кой черт лезть под руку?
Он ждет в приемной и изучает внимательно идеально белый потолок, развалившись на диване и лишь под строгим взглядом рыжей секретарши передумав закидывать ноги на стол. Иногда Хейз все-таки задумывается – например, сейчас – насколько было хорошей идеей прибиться к одному из Дворов. С порядком-то он вряд ли ошибся, здесь условия создавались больше для таких, как он, а не вампиров и перевертышей.
Приходя за печатью, Оливер не думал, насколько далеко зайдет его обитание тут, а уж тем более о переезде в Штаты, но размышления об иных своих жизненных перспективах все-таки допускал. Однако история не знает сослагательного наклонения, и все это – не более, чем фантазии в пустоту. Свобода имеет свою цену. Хейз все еще убежден, что ему и тут неплохо, да и при деле всегда лучше, чем бродить бесцельно по миру – надоело еще в первую сотню лет.
Женский голос выдергивает его из раздумий, заставляя голову резко принять вертикальное положение. Сморгнув, Оливер понимает, что затишье перед бурей закончено и нужно идти на, увы. не милое чаепитие с пирожными (которые Хейз, к слову, все равно не любит). Лишь на секунду инкуб замирает перед дверью, собираясь с мыслями, прежде чем открыть дверь и зайти внутрь.
Перед смертью все равно не надышишься.
Вместо нервозности на лице расплывается нахальная ухмылка, когда он видит Кроуфорда.
– Надеюсь, перед тем, как меня тут отшлепают, у нас состоится прелюдия в виде милого разговора?

+2

3

Если начать считать сколько раз Вергилий тяжело вздыхал из-за очередной хуйни, которую приходилось исправлять за другими отделами, которые никаким боком не относились к отделу ВСБ, то можно было сбиться на вздохе тысячном точно. Не то, чтобы он привык, нет, но смирился точно. Смирился, смотря на дело очередного идиота, которого специально морозили у дверей, дабы не дать забыть с кем он-таки имеет дело. Миранда говорила, что это жестоко, но исправлять положение не желала, посматривая на очередного несчастного таким взглядом, будто вот-вот и инквизиция снизойдет до него. Что поделать, развлекалась, а Вергилий был не против. Ему вообще было почти что плевать на то, что происходило в приемной в рабочее время: это была юрисдикция Миранды и вся власть, которую она могла себе представить, была лишь в ее руках. И грех было запрещать таким пользоваться.
Просматривая дело очередного свалившегося ему на голову, Вергилий методично попивал виски и нет-нет, но тяжело закатывал глаза, думая о том, что у них не инквизиция, а детский сад. Причем тот самый сад, куда спихивают всех самых отсталых детишек, которым бы по возрасту и в школу пора, но умственное развитие недотягивает даже до приемлемого минимума. У этого рыжего, например, сто процентов не дотягивало. Иначе как можно было объяснить то, что он умудрился завалить такое простое и просто до отвратительности чистое задание. Вергилий не знал, но узнавать собирался, прекрасно понимая, что услышит в ответ. Какие-нибудь оправдания там, помямлит немного — хотя взгляд этого Оливера мало был похож на взгляд человека, который привык мямлить и оправдываться, но чего только Вергилий не повидал на своем веку, то выслуживаясь в Лондоне, то здесь, то путешествуя по миру. Так что он ожидал, примерно, что угодно. Ну, может за исключением копии своей дочери, но оно и понятно — мысль о том, что эта принцесса единственная в своем роде еще грели душу, пускай она и покинула его несколько лет назад.
И хотелось бы забыть старые обиды, но обиды не забываются, особенно такие, которые граничили предательство, поэтому серебряное кольцо, которое защищало его от влияния инкубов, плотно сидело на пальце, скрываясь за кожаными перчатками. Прошлое не вернешь, как бы ни хотелось, а некоторые ошибки могут стоить многого.
Вергилий не ожидал, что все зайдет так далеко, но и хотел перестать думать об этом. Не получалось.

 Пусть заходит.
Папка с делом ложится на угол стола, пока он наливает себе еще немного виски и осматривает внимательно его посетителя. Походка, жесты, взгляд — Вергилий пытается анализировать все, наверное, поэтому не удивляется сказанной фразе — где-то в глубине души он готов был ее услышать.
— Выпорят, мистер Хейз, для шлепанья у вас есть собственный босс, — Вергилий не предлагает ему выпить, демонстративно ставя стакан с виски перед собой. Пить на работе грех, но кто его накажет? Эдгар? Было бы забавно на это посмотреть. — Но если вы хотите прелюдию, то расскажите мне почему я не должен отстранять вас от должности с занесением в личное дело и лишением зарплаты. Ведь, надеюсь, у вас есть хоть одна уважительная причина, которая бы дала мне повод не сомневаться в правильности ваших действий, а именно, — он щелкает пальцами, открывая дело Оливера на нужной странице и придвигает его ближе к себе. — Провести вампира-хаосита на нашу территорию и без доказательств вины покалечить его от имени Двора Порядка.

+2

4

Мог бы для приличия закатить глаза, – недовольно думает Оливер, в очередной раз проклиная этих педантов, окружающих его и без того в излишне большом количестве. Что же, никто не приказывал ему когда-то перебираться в Лондон из излюбленной Ирландии, хотя не такой уж дорогой она ему была – с родной страной его связывало лишь место рождение, а в родных краях Хейз не бывал уже лет сто так точно.
И все-таки – от рябинки не родятся апельсинки, поэтому Оливер даже не пытается вписаться в общую обстановку этих напыщенных пафосных диалогов. Ему в эту щель даже со смазкой не залезть, потому что тупо рожей не вышел.
Он даже согласен про своего босса, на что только тихо хмыкает. Времена, когда Хейзу прилетало от вышестоящих с завидной частотой, остались позади, но никогда не поздно почувствовать ностальгию по тем приятным (нет) событиям. А вот то, как Вергилий пытается показать всем своим видом собственное превосходство – забавляет, даже очень. Оливер подобного уже насмотрелся, поэтому он даже не пытается показать, насколько впечатлен. Даже для приличия.
Пиздец, вот с папкой обязательно это проворачивать, да?
Ему физически трудно не закатить глаза, потому что Хейз знает – Вергилий знает его дело вдоль и поперек. Ну, или, по крайней мере, необходимые детали для этого диалога, который вообще не собирается становиться милой беседой.
Что уж, Оливер многого и не ждал.
– Я не буду оправдываться в том, что я ему навредил. Возможно, он даже не заслужил, – потерев щетину, говорит Хейз, окинув взгляд кабинет Кроуфорда. Инкуб уже не помнит, когда последний раз являлся на ковер к главам СБ, которые сменялись в его жизни не один раз. Не потому что обладали повышенной смертностью, а потому что кто-то постоянно перебирается с места на место.
– Неверная оценка ситуации, а также херовый расчет сил – и вот пацану уже не повезло, но навредить ему я действительно не хотел.
Оливер не расист и все-таки избегает предубеждений, но воспитанную неприязнь к хаоситам искоренить трудно, тем более, когда ты только и делаешь, что наказываешь провинившихся (а они наказывают в ответ ваших, закон сохранения дворов, ей богу). Он не уверен, что вампир такой уж безобидный, но ему действительно нечем объяснить свой проступок.
Удивляет только то, что в него еще не затолкали в напоминание больше так не проебываться.
Возможно, отстранение не так уж и плохо, уйду в отпуск и хуй меня найдут, пусть дальше тут свои разборки устраивают.

+2

5

Вергилий всегда считал себя эталоном благоразумия и спокойствия. Познав предательство, провалы и падения со взлетами, он всегда держал маску непринужденной отчужденности и умиротворения, даже если внутри бушевал такой ураган, способный смести пол России, а возможно и всю к чертям собачьим. Наверное, это досталось ему от матери, которая была так же убийственно спокойна и непринужденна, правда, в ее спокойствие можно было прочесть некое умиротворение и блаженство, словно печали, которые выпали на ее век никак не ранили ее или засели так глубоко, что уже не вытащишь и не вспомнишь. Она была добра в меру, но это уже издержки профессии — в медицине было сложно работать, если злоба и раздражение переполняли тебя большую часть твоей жизни. Это Вергилий уяснил уже давно.
Его же благоразумие и спокойствие нельзя было назвать умиротворенным и, если смотреть дальше, чем привыкли видеть люди, то за ней можно было различить агрессию, бережно скрываемую столько лет. Но, как и обычно, смотреть глубже не хотел никто — Вергилий и сам этим грешил, ибо поверхностное суждение о людях никому не чуждо, а хороших психологов он видел единицы — поэтому и нарывались на ту самую потаенную агрессию, которая выходила медленными порциями, не нарушая внешнюю маску спокойствия.
Как, например, Оливер Хейз.
Он не понимал: глупость это или врожденное инкубье хамство — о, как его раздражали инкубы — это сложно было описать словами — заставляли Оливера нести глупость в его кабинете, да и понимать особо не хотелось. Открыв папку на первой странице со всей информацией и наливая себе виски в бокал — тоже щелчком пальцев, потому что зачем утруждать себя — Вергилий тяжело смотрел на собеседника, который, видимо, не осознавал, где же находился. Так бывало почти всегда, когда иные не из его подчинения приходили на повинную, стараясь изобразить из себя храбреца и самого что нинаесть лучшего и незаменимого циника. Поначалу, конечно, это раздражало, особенно, когда молодость била по мозгам и хотелось уважение к себе от нижестоящих, а сейчас лишь забавляло, заставляя тяжело вздыхать и потирать висок левой рукой.
— Мистер Хейз, вы находитесь не в компании своих друзей, а в моем кабинете. Не выражайтесь, иначе я заставлю вас это сделать с помощью магии, — Вергилий облокачивается назад, поправляя перчатки и воротник пиджака. Он очень надеется, что Оливер скажет что-нибудь еще, ибо парочка придуманных когда-то еще в далеком детстве заклинаний от отца, до сих пор не были испробованы, чтобы отказать себе в таком желании. — Но вернемся к вашему глупейшему поступку.
Виски левитирует к нему в руку, пока Вергилий наклоняется вперед и облокачивается свободной рукой на стол. Напиток жжет горлок, как обычно, но он настолько привык к этому за добрых две сотни лет, что не обращает внимания — осматривает лишь своего собеседника внимательным и изучающим взглядом, чтобы увидеть там хоть каплю сожаления, но не видит ровным счетом ничего.
Как и ожидалось.
— Это дипломат, мистер Хейз, а не преступник, которого стоило разоружать. Ваше задание было охранять, вот почему вы разбираетесь со мной, а не с вашим боссом, а не конвоировать его на территорию Двора Порядка. Скажите, мистер Хейз, вы способны различать дипломата и преступника? Или вас на эту должность назначили за красивые глаза, то есть, простите, за верную службу нашему Принцу, — Вергилий морщится, отставляя бокал в сторон. — Назовите мне хотя бы одну причину, почему я не должен сейчас позволить Эрику написать жалобу по которой вы радостно пройдете на суд к хаоситам?

+2

6

Оливер показательно вытягивается в лице, поднимая руки в примирительном жесте, мол, не хотел обидеть, сударь, не забудьте пообещать помыть мне рот с мылом, а потом и весь этот кабинет от скверны, выскочившей из моей пасти. Что еще ждать от человека, занимающего такой пост? Хейз в дополнение ко всему быстро перебирает в голове всех своих знакомых магов, осознавая, что ничего нового пока не наблюдает.
Он даже почти не раздражается. Пренебрежение к инкубам дело привычное, с чем раньше они сталкивались намного чаще, а Вергилий всем своим видом дает понять, что вообще не заинтересован выслушивать тут что-то от него, потому что решение уже принято. Оливер даже подумывает сразу перейти к этому пункту плана Кроуфорда, чтобы не тратить его время, но эту мысль, в итоге, отметает. Вполне есть вероятность, что у него вскоре времени окажется очень много, так что устраивать главе ВСБ аттракцион благородства как-то не улыбается. Вместо этого он кисло улыбается, почесав подбородок, и мысленно желает Вергилию поперхнуться своим виски.
– С каких пор дипломаты ходят с оружием на территорию чужих дворов? – Спрашивает инкуб, понимая, что оправдаться как-то не выходит.
«Опять не вышло нормального разбора полетов, ну, похуй».
– А что, дипломат не может быть преступником? Что за дискриминация и стереотипное мышление?
Хейз уже прикусывает язык, чтобы не добавить про сомнительную оценку опасности, обходится невинной улыбкой и хлопает глазами, выдерживая паузу.
– Спасибо, конечно, за комплимент моим глазам, но знаете – пусть отправляет. Возможно, хотя бы там не будут показывать всем своим видом пренебрежение ко мне – зачем меня вообще было вызывать, Кроуфорд, если вы уже свои выводы сделали? От них намеки на недостаток интеллекта и мою пиздоглазость хотя бы логичнее выслушивать. 
Никогда у Оливера не клеится с серьезными дядями, занимающие высокие должности, даже интересно – почему?
– И прежде чем вы заткнете мне рот своей магией, – которая у него уже в кишках, к слову, сидит. – Если вы хотите от меня признания моей вины, то я её признаю. Ситуация ясна, как белый день – вооруженный на территории Двора, лица дипломатов я не знаю, предупреждения я не получал, так мне в следующий раз просто игнорировать? Ох, погодите, следующего раза не будет, ведь я еду в суд.
Хейз попросту не верит, что Эрик до сих пор не накатал заявление, поэтому более чем уверен – этот ебаный цирк с конями устраивается лишь в виде спектакля перед ним, дабы показательно наказать. Хуй там плавал.

+2

7

Наверное, будь Вергилий более распущен в своих эмоциях, то он бы прямо сейчас сложил руки на столе и улегся бы на них, показывая все отношения к словам этого инквизитора, ну или хотя бы закатил глаза так далеко, как смог. Но Вергилий был примерным британцем, с детства впитывая и вырабатывая в себе стереотипы о жителях Туманного Альбиона — спасибо родителям. Как говорится, дыма без огня не бывает, как и стереотипы не берутся из ниоткуда. Не то, чтобы это его сильно волновало, нет, но иногда хотелось позволить себе чуть больше эмоций, чем обычно. Но точно не сейчас и не при формально его подчиненных. Но глупость всегда можно было запить виски, что он, собственно и делал.
Слушать Оливера было какой-то пыткой, наверное, потому что он все это слышал не единожды. И ладно бы в разных вариациях, но нет, наполнение чаще было таким же одинаковым и банальным, что порядка, что у хаоситов. Только те, кто состояли под лично его командованием в Теневом Дворе не позволяли себе говорить такие глупые оправдания — Вергилий верил, что это его проницательность и меткий ум позволил выбрать себе менее глупых подчиненных из тех, кто окружал его в Портленде. Ну и, конечно же, дрессировка, завуалированная демократическими порывами. Манипулятором он, конечно, был не от бога, но если хорошо присесть на уши, то любой схватит и начнет держаться за ту модель поведения, которую ему надиктуют. Главное, красиво говорить.
Оливер красиво говорить не умел. Вообще никак не умел, судя по всему — не то, чтобы это сильно удивляло — ну кроме, как матом. И это коробило. И дело было ни в том, что Вергилий придерживался чистоты языка, нет, дело было в том, что мат с вышестоящими людьми — неуважение во всей своей красе. И это раздражало. Особенно Вергилия. Пошатанное эго еще со вступления Эдгара на престол, все никак не хотело приходить в равновесие, а факт того, что они с Оливером были очень хорошими коллегами или друзьями — Вергилий не сильно разбирался — на службе в Лондоне, только добивало.

— Мистер Хейз, — Вергилий поджимает губы, стягивая со здоровой руки перчатку и откладывая на стол. Все медленно, отточенно и плавно, словно он сейчас в каком-то спектакле одного актера для одного зрителя. Не то чтобы это было не так. — Ваше неуважение ни капли не удивляет меня, учитывая ваше происхождение и то, откуда вы родом. Но стоит преподать вам маленький урок по хорошему поведению. — Он щелкает пальцами и произносит про себя заклинание, генерируя молнию небольшой мощности на кончиках пальцев. Этот треск успокаивает и дарит иллюзорное чувство тотального контроля, который начал ускользать от него еще очень давно. — Не стоит перенимать все манеры от нашего Принца.
Молнии срываются с пальцев — не сильные, такими убить вообще невозможно, зато бодрят просто великолепно — и направляются к Оливеру, попадая с левой стороны, чуть выше сердца.

Отредактировано Virgil Crawford (2018-12-03 01:57:15)

+2

8

[indent] Оливер злится.
[indent] Оливер злится даже не на Вергилия (что с него взять), а на самого себя, потому что у него вот вечно так. Если вызов прошел нормально, то можно закатывать вечеринку – все равно лет пятьдесят потом подобного не случится – если ограничился словесным отчетам, то тоже не безнадежно, но любимыми все равно остаются эти прекрасные пиздюля.
[indent] Оливер злится, потому что он в очередной раз пытается кому-то что-то доказать. Двести лет перевалило, а ничему так и не научился – грустно это осознавать, особенно когда тирада закончена, и Хейз понимает, что она так же безрезультатна, как и сотня громких речей, произнесенных до этого.
[indent] Он кривит губы, смотря на Кроуфорда, выжидает, сжав пальцами подлокотники кресла, потому что нулевой реакции не будет. О, у таких, как Кроуфорд подобное не остается без ответа.
[indent] Хейз не сводит с него взгляда, замечая ожог на руке, но обходится без комментариев. Мало ли, его не должно интересовать, что там за история у этого шрама и почему Вергилий от него не избавляется. Оливер, возможно, себе бы пару шрамов тоже бы оставил, будь такая возможность. В назидание, как делать и куда лезть не стоит.
[indent] Ну, или смотря сейчас на мага перед собой, вернее будет: что говорить не стоит.
[indent] Ему становится смешно от фразы про Эдгара, но ненадолго – боль пронзает грудную клетку, отчего дыхание перехватывает, и Оливер жмурится, сцепив зубы.
[indent] «Вот сука».
[indent] Маг и британец, что может быть лучше.
[indent] «Только то, что они почему-то сидят в начальстве».
[indent] Оливер прижимает ладонь к месту атаки, чувствуя горелый запах и мысленно прощаясь с очередной толстовкой. Серьезно, он будет просить надбавку к зарплате, потому что его одежда хранится ровно нихуя с этой работой и бешенными главами отделов, которые словно белены объелись.
[indent] Ему даже теперь смешно. Как это мило, маг решает воспитать инкуба мелкими заклинаниями, словно до этого ему не приходилось сталкиваться с чем-то более серьезным. Кажется, не так давно Хейз успел себе голову раскроить – не самое ужасное, что с ним происходило, но приятного мало. Волосы вот еще не успели отрасти в том месте.
[indent] Он понимает, что терять ему так-то нечего. Вполне возможно Вергилий его убьет прямо здесь, но, скорее всего, у него стоит защита, которая все-таки обречет порыв Хейза заранее на провал.
[indent] – А вас, видимо, бесит, что приходится быть правой рукой Принца с такими плохими манерами, Кроуфорд.
[indent] Сила отзывается живо на волю инкуба, который достаточно сыт сейчас и который не утруждает себя необходимостью сдерживаться, когда обрушивает её внушаемым залпом на Вергилия. Хочется верить, что даже теоретическая защита не вынесет этого.

+2

9

Вергилий лениво щелкает пальцами на левой руке, наблюдая за всей гаммой эмоций, которую выдавал инкуб. Отмечает то, что у Оливера очень живая мимика, которой многие позавидуют, но это наблюдение исчезает очень быстро, заменяясь недовольством собственной силы, которую он давно не использовал в полной мере. Все же, бумажная работа редко предполагала вылазки, тем более в таком отделе.
Конечно, заставить чувствовать Оливера жгучую боль, которую мог только себе представить инкуб, не было его задачей. Просто маленький заряд магии, даже не в воспитательных целях — когда надоедливым ирландцам переваливает уже за двадцатку, то воспитывать их — гиблое дело.
Этот маленький порыв скорее попытка сбросить негатив, чтобы снова достичь дзена, который то и дело шатался и грозился обвалиться под натиском этих идиотов, которых кто-то (не всегда даже он) назначал на ответственные должности.
Правда, на этот раз проебался именно он, поручив охранять дипломата-хаосита первому, чье дело оказалось у Вергилия в руках: банальная лень и нежелание копаться чуть глубже и искать более или менее ответственного человека, чем этот Хейз. Когда тебе под три сотни глупо, конечно, совершать такие ошибки, но Вергилий виртуозно списывал все на усталость и на главу инквизиции. Ведь только отвратительно плохой руководитель мог назначить Оливера на должность алеф.
Правда, разбираться с кадровыми вопросами отдела инквизиции он совершенно не хотел — хватало с него того, что они проверяли их подноготную и устраивали мини-собеседования при приеме. Остальные продвижения по службе мало волновали Вергилия и, видимо, слава богу, иначе бы он давно сошел с ума с этой инквизицией.
Ну или все дело было в самой инквизиции, ибо к целителям у него никогда не было претензий.
Ну или все дело было в Аншеле, который понравился ему еще с того далекого года, когда они впервые встретились в Германии не при самых лучших обстоятельствах.

Додумать о причинах своей предвзятости у Вергилия не получается, ибо Оливер снова открывает свой рот не по делу, но попадая точно в цель. Ответом его не удостаивают, но не потому что не барское это дело, а потому что сила, что ранее не касалась его, обрушивается со всей инкубской мощностью, на которую Вергилий не рассчитывать.
Он и подумать н мог, что нахальства этого ублюдка хватит на то, чтобы использовать магию на начальнике, наверное, поэтому собственной силы воли не хватает, чтобы сопротивляться.
Дрожь пробегает по позвоночнику, пока он шрамированной рукой цепляется за край стола и наклоняется вперед, ближе к Оливеру. Хочется коснуться. Злость с искусственным возбуждением смешивается, выдавая забавный коктейль, который Вергилий не испытывал уже несколько десятилетий.
Очень хочется коснуться.
Сжать одной рукой горло так, чтобы Оливер не мог сделать и вдоха под ним.
Чтобы извинялся взахлеб, пока ему это не надоест.
Вывернуть чужую руку до боли. До хруста. Чтобы увидеть слезы и услышать крик боли и медленно, медленно проворачивать сустав, пока эта боль станет невыносимой.

Отредактировано Virgil Crawford (2018-12-03 01:58:10)

+2

10

[indent] Оливер плывет в ухмылке, даже не пытаясь её скрыть, прикрывает на несколько секунд глаза, смиряясь с болью в плече окончательно – обычно ему приходится делать это на заданиях – и даже почти не замечает вспыхнувшую вокруг похоть.
[indent] Знал бы Вергилий, сколько таких педантов, как он, моментально сдавались под напором Хейза, стоило ему только захотеть – он не гордится тем, что делал тогда, в Ирландии, потому что единственной мотивацией было лишь желание растоптать и унизить быстрее, чем это сделают с ним.
[indent] Двор все-таки вставил мозги на место, назидательно погрозил пальчиком и научил не распыляться силой по поводу и без. Оливер, правда, пришел за другим, но вкус наебалова бодрит с каждым годом неизменно эффективно – глядишь, и уже в «алеф» себя обнаружишь.
[indent] Откашлявшись, Хейз опускает плечи, расслабляясь – все еще не настолько охуел, чтобы еще и энергии забрать у Круфорда, хотя мысль мелькала, но он вовсе не за этим сделал то, от чего Вергилий сейчас сжимает челюсти так, что инкубу со своего места слышно, как скрипят зубы. Будь у него больше желания и непонимания, перед кем он все-таки находится (а Оливер все еще не забыл), он бы подлил масла в огонь, даже не поднимаясь из кресла.
[indent] Вместо этого Оливер, наоборот, сбавляет обороты. Своих резервов хватает, чтобы от места попадания заклинания Вергилия не осталось и следа на коже, чего не скажешь про пострадавшую ткань одежды, но и так сойдет. Он вяло прощупывает настроение Кроуфорда, и ухмылка с его лица исчезает, когда он чувствует весь спектр эмоций главы службы безопасности.
[indent] Не то, что он удивлен.
[indent] Не то, что Хейз сталкивается с подобным впервые (о, он имел возможность встречать и похуже).
[indent] Не то, что это не очевидно, что Круфорд не романтик.
[indent] Но это забавляет еще сильнее.
[indent] – Ваше происхождение и то, что происходит сейчас в вашей голове, меня тоже никак не удивляет, Вергилий, – так, легкая иголка, а хочется воткнуть самую настоящую спицу, да поглубже и побольнее. Хейз даже удивляется своей сдержанности.
[indent] – Не вы первый, не вы последний.
[indent] Он вскидывает руку, словно это необходимо для того, чтобы полностью отозвать пленительность от мага, дает ему отдышаться, смотря на него с легкой усмешкой.
[indent] – Так мы перейдем к делу и выясним, что с судом и жалобой – или будем опять проходиться по происхождению и расе друг друга, мистер Кроуфорд?

+2

11

У него шум в ушах просто ужасный, и вряд ли он слышит то, что происходит вокруг — только свое тяжелое дыхание. И Оливера, чьи слова прорываются через этот шум, только обработать не получается. Вся хваленая концентрация и выдержка на то, чтобы не сорваться и не разложить этого инкуба прямо посреди собственного кабинета — такого он еще не видел, а Миранда сто процентов не оценит его порыв души.

Вздохнуть получается только, когда Оливер отпускает, убирает свою чертову силу. Правда, на то, чтобы прийти в себя ему нужно еще пару минут. Отдышаться, убрать возбуждение и пелену перед глазами, а так не запомнить, что кольцо следует заряжать только по ночам, не дожидаясь таких вот ебанутых моментов. И он даже радуется, что этот чертов инкуб всего-то третьего уровня, а не выше — тогда бы точно не справился, и хуй знает кому из них двоих было бы хуже: Вергилию с треснутой самооценкой и спущенными штанами или Оливеру, чьей руке пришлось бы восстанавливаться какое-то время.
Он бы ее оторвал, о, вырвал бы с мясом даже, если бы пришлось прибегнуть к магии. Но тут уже не возбуждение — тут злость, которая бьется в висках, напоминая о том, что Вергилию стоит вернуть себе главенствующее положение в этом разговоре.

Оливер на свою беду убрал это заклинание.

— Вы забылись.

Вергилий щелкает пальцами, заставляя Оливера подлететь на пару метров, а сам выходит на середину кабинета, минуя свой стол.

— Решили, что можете вот так просто использовать свою инкубью силу на мне.

И снова щелчок пальцами и заклинание — маленькие молнии бьют точечно, но не смертельно: плечо, живот и последняя в лицо.

— Совсем забыв о последствиях.

Кровь из раны инкуба пачкает его ковер — кофейный оттенок, они с дочерью выбирали его вместе — но Вергилий не задерживает его на одном месте. Первый взмах рукой и Оливер ударяется о стену в жалких сантиметрах от зеркала. Второй — и потолок от удара инкуба идет мелкой трещиной — побелка крошится, но это исправимо. Третий, и Оливер приземляется на пол рядом с ногами Вергилия.

— Ничтожество.

Кроуфорд морщится и поджимает губы, натягивая на руки перчатки и встряхивая так, будто хочет избавиться от остатков магии. Левой ногой он пихает Оливера, заставляя повернуться на спину и тут же опускается, ставя свое колено инкубу на шею. Рука уже в перчатке крепко обхватывает подбородок, не давая пошевелиться.

— Запомните, что именно ваше хамство привело нас к этому. Но я внимательно слушаю ваши извинения за то, что произошло сейчас, за вашу отвратительную работу. Сначала здесь, а потом уже перед дипломатом. Ну и за ваше происхождение, если есть желание.

+2

12

[indent] Оливер не успевает задаться вопросом, о чем он только думал. Про него даже не скажешь, что он сначала делает, потом решает, насколько это стоило того – иначе уже давно лежал где-нибудь присыпанным землей сверху разложившимся телом.
[indent] Но полетов он не ожидал уж точно. Хейз вообще как-то от них никогда в восторге не был – Кроуфорд не первый маг, кто пользуется телекинезом в его сторону, спасибо, святая инквизиция, за столько прекрасных и почти бесплатных (зато без страховки) аттракционов в его жизни.
[indent] Отдельная благодарность, конечно, за напоминание о том, чем обычно заканчивается стычка мага и инкуба, находящихся на одном уровне.
[indent] Боль в плече и животе практически ослепляет, из-за чего Оливер едва ли успевает увернуться от третьего залпа – кажется, на долю секунды он все-таки теряет сознание. По уже едва различимым ощущениям (как бы часто в такое не вляпывался, привыкнуть все еще трудно), где-то на периферии сознания инкуб осознает, что удар пришелся по уху, и теперь нарывает то, что от него осталось.
[indent] Он задумается о том, насколько нормально целится в лицо молнией инкубу, который пусть и залечит себя, чуть позже (и тут же еще о последствиях спрашивать). Сейчас остается лишь сгруппироваться – годы тренировок не проходят даром, как и десятки заданий, где приходилось оказываться в воздухе – не сильно, правда, помогает, потому что на скорости влетать безболезненно всем телом в твердые поверхности как-то трудно.
[indent] Когда воздух выбивает из легких из-за удара спиной, все, вроде как, заканчивается – и становится еще хуже. Кажется, его тело – один сплошной синяк, где закралась пара если не поломанных, так треснувших ребер, правда, все это не чувствуется даже на треть так хуево, как теперь ломит голову. Пытаясь сделать вдох, Оливер переворачивается на бок, держась за ухо, и твердит мысленно, что бывало и хуже. Намного хуже.
[indent] Тогда выжил и сейчас справится. Правда, Хейз как-то не собирался ставить вопрос выживаемости, когда шел в кабинет Вергилия.
[indent] Болезненный стон все-таки вырывается сквозь зубы, когда тело вопреки желанию переворачивается назад на спину. Дышать получается, но как-то ожидаемого облегчения не приносит, да и насладиться притоком кислорода долго не выходит – давление на шею перекрывает здоровое поступление воздуха, и Оливеру все-таки приходится разлепить глаза (это не так-то просто, когда зрачки сразу встречают яркий свет лампы, которую он чудом собой не снес, что вообще не способствует облегчению боли). Рука упирается в колено мужчины, рефлекторно пытаясь убрать удушающий объект, второй Хейз ухватывает запястье и едва слышит, что ему говорят.
[indent] «Нужно было задушить его нахуй, пока была возможность».
[indent] Ну, или просто сломать нос, прямо сейчас. Вряд ли даже Кроуфорда погладят по голове за убийство алеф в своем кабинете – инкуб как-то даже жалеет, что особо не пользуется своим положением в таких ситуациях.
[indent] Без единого звука (ему это стоит больших усилий, как и жалкие попытки втянуть больше воздуха) он соскальзывает пальцами выше по руке Вергилия.
[indent] Терять ему нечего, чего маг, видимо, вообще не учел, приблизившись к покалеченному инкубу.
[indent] Ему хватает несколько больших «глотков» энергии, чтобы боль стала хоть чуть-чуть сноснее, а тело начало наполняться силами. Скривившись в гримасе то ли боли, то ли удовлетворения, Оливер спихивает с себя мага и откатывается в сторону, тут же жалея об этом. По крайней мере, он надеется, что это охладило пыл Кроуфорда хотя бы на несколько минут.
[indent] Зацепившись за опрокинутое кресло, Хейз кое-как, стиснув зубы, поднимается на ноги и жмурится от охватившего головокружения.
[indent] – Вы, конечно, можете попытаться тут меня убить, – он тут же чертыхается, жалея, что не допил энергии достаточно, чтобы исцелиться до конца. – Но далее решайте проблему через мое прямое начальство. Заодно расскажите им, как вообще вышло, что я оказался возле вашего дипломата.
[indent] Говорить больно. Даже глаза открывать все еще больно – вот весело будет, если прямо сейчас на задание выдернут. Вполне себе повод заглянуть к целителям, потому что искать источник энергии сейчас несколько затруднительно, как и ползти в отдел лицензирования (а еще лучше принести ему еду прямо сюда).
[indent] Выпрямившись и встав уже без опоры, Оливер все-таки жалеет, что не двинул Вергилию. Ну, так, самооборона. Случается. Ответа не дожидается (скорее, не слышит из-за звона в ушах - или уже ухе?), отступая назад и разворачиваясь в сторону выхода.
[indent] – И про происхождение мое не забудьте упомянуть, – уже у самой двери, прежде чем выйти из кабинета и поймать крайне… удивленный взгляд секретарши, которой Оливер даже немного виновато улыбается, пожимая плечами, прежде чем скрыться за поворотом и проклясть весь этот отдел всем, на чем стоит белый свет.

+2

13

Вергилий может признаться себе честно: сегодняшний день, вряд ли, можно было назвать его днем. Ну может, только с натяжкой. Дома опять ждала перегретая раз сто еда, которую-то и есть было нежелательно, но какая разница с таким иммунитетом; документация по Двору Порядка и Теневому Двору — играть на две лужайки становилось все тяжелее, но кому сейчас легко? В общем, нет, даже с натяжкой этот день нельзя было назвать его днем, потому что помимо дерьма, которое притаилось в доме, очень явное дерьмо сейчас валялось у него под ногами, издавало непонятные звуки от боли и корчило такое ебало, будто Вергилий был самым настоящим отрицательным персонажем в каком-то клишированном боевичке класса B. И дело, наверное, было не только в стонах и взглядах — ну и будущих осуждающих взглядах Миранды, которые он уже заранее чувствовал и предрекал — но и в том, что сейчас на его ковре — дорогом ковре — пачкая его кровью, валялся один из представителей алеф, который не то, чтобы сильно этого заслужил.

Заслужил, конечно же, но не настолько. Наверное.
Вергилий еще не разобрался толком, смотря на перекошенное от боли лицо инкуба. Им обоим стоило поумерить свой пыл, но Оливеру, конечно, в большей мере.

За мыслями кто виноват и что теперь делать — точнее как объясняться, если Хейз решит настучать на его маленькие воспитательные методы — Вергилий совсем теряется в реальности. Рука так и остается сжимать подбородок, когда этот ублюдок, решает воспользоваться слабостью в кольце — в мыслях, это чертово кольцо было сто раз уничтожено и сожжено в огненной геенне его ярости — и взахлеб «глотает» его собственную энергию. На секунду перед глазами темнеет и по вискам стучит — такое бывает усталости, когда засидишься долго, пытаясь хоть как-то разобрать все это дерьмо — словно молотком, но длится это недолго. Инкуб оказывается умнее, чем ожидал Вергилий — выпивает столько, сколько надо, чтобы чуть ослабить, но окончательно не вывести его из себя.

Весь запал куда-то девается, когда он вместе с Оливером поднимается с пола, тяжело опираясь на стол. Возможно усталость берет свое, а возможно понимание, что они могут избивать и мериться хуями тут до кровавых соплей, сути это не поменяет. Оливер не сможет убить Вергилия в силу происхождения и уровня, а Вергилий не сможет убить Оливера, потому что да как бы и не за что. В висках все еще гудит, а кабинет неприятно кружится от такой резкой физической активности, что он особо не вслушивается в слова Оливера — продолжать диалог бесполезно. Без бокала виски точно, потому что бокал виски — единственное, что может успокоить его несчастные нервы в данный момент. Ну и не только нервы.
Хлопок двери отдает неприятным звоном в ушах, заставляя Вергилия поморщится и опустить голову — как же он ненавидел инкубов всей своей душой. Закрывает лицо ладонью, когда видит зашедшую Миранду. Он взмахивает рукой прежде, чем она успевает открыть рот — вот только ее увещеваний тут не хватало, ей богу — и устало прикрывает глаза.

— Найди того, кто почистит меня этот ковер. Чтобы не осталось и капли крови. И подготовь извинение от Двора Порядка на имя этого хаосита.

— Будет сделано, — она уже собирается уйти, оставив Вергилия наедине со своими проблемами, но оборачивается с такой приторно-сладкой улыбкой, которую Вергилий видит даже с закрытыми глазами — он видел ее тысячу раз, и она не предвещала ничего хорошего. — Так за какое там происхождение нам стоит извиняться, босс?

Сегодня был определенно не его день.

+2


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » игровой архив » дурачок


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC